И решение пришло...

С болью в сердце Медведь раскрыл свой НЗ, который хранил не только медовуху, но и большой кусок сала...

Отстегнув от карабина оптический прицел, он стал с остервенением натирать остатками своих съестных припасов металлические части карабина. И делал это до тех пор, пока оружие не покрылось толстым жирным слоем, а от полуторакилограммового куска сала не осталась едва ли четверть... Бережно завернув эти жалкие остатки в тряпицу и сложив ополовиненный НЗ в вещмешок, он ступил на свой шаткий плотик:

«Вкусное, наверное, сальцо... Да-а ладно! Попробую еще – пока все равно нельзя. Да и на дело оно пошло, не просто так!»

Еще через полчаса он причалил к месту стоянки Бобра. Тогда, когда на тайгу спустились глубокие, густые сумерки. Дальше идти Игорь не стал – это уже становилось опасно. И не то чтобы он боялся этой опасности. Но идти на глупый риск Медведь не хотел – он не хотел быть мишенью, он хотел сам целиться в выбранную мишень...

– Ну что, прапорщик, подсчитаем время? – Он взглянул на свои «Командирские». – Отыграл-таки ты у него время. Отыграл! Что теперь?

«Теперь ты отстаешь от него на час – это километров пять-шесть, не больше, – принялся размышлять. – Сколько он еще пройдет? Ну, еще час. Бобер устал – это видно, – потому ночью будет отдыхать, надеясь на свое опережение в четыре часа. И будет пакостить. Вот это-то уж наверняка! А наскочить в темноте на какой-нибудь из его „сюрпризов“ удовольствия мало. Да и погано мне... Дернул же кто-то из той вонючей лужи пить... И штаны постирать не мешает...»

Приняв такое решение, он переоделся в маскхалат, постирал обгаженную больным кишечником одежду и развесил ее на тонких прутиках над костерком. И вновь, по сложившейся уже необходимости, отправился в ближайшие кусты... И поход этот его не обрадовал. Скорее очень огорчил и озадачил – все его лечение «домашним» способом не приносило желаемого результата – мерзкая болячка продолжала прогрессировать. Взглянув на то, что выдавал на-гора его кишечник, Медведь понял, что по всем правилам военно-полевой медицины он уже не менее суток должен был бы находиться на госпитальной койке и усиленно глотать лекарства. Пригоршнями! И это в самом плохом варианте – за годы службы ему не единожды довелось наблюдать последствия дизентерии. А вот, глядишь, и сам сподобился...

«Фуевые дела! – Медведь смотрел на большие кровяные куски слизи. – М-да-а! Исходящие из тебя последствия... А дальше-то что? Насколько я помню, дальше начнем срать кровью, потом кровоизлияние кишечника, сепсис и – суши весла, заказывай венки... На все про все – неделя, максимум – десять дней... Значит, я должен закончить все до этого срока... Иначе Гриша не простит...»

И опять заварился крепкий сладкий чай, и опять Медведь добавил в него угля и медовухи. И пил эту «микстуру», морщась от отвращения... И эту, свою пятую, ночь он опять провел на дереве в «третьем ряду»...

...Он проснулся оттого, что будто кто-то толкнул его в бок. Но вокруг было еще темно и на удивление тихо и пусто. Это у разведчиков называется предчувствие...

4.20 показывали его часы. Начинался шестой день погони. И Игорь уже знал, что что-то случится. Его предчувствие за столько лет еще ни разу не обмануло его. И Медведь отправился в дорогу.

...Он все чаще видел следы Бобра и все больше убеждался в том, что тот никак не рассчитывал на ТАКУЮ погоню за ним. Не рассчитывал он встретить в тайге человека, подготовленного настолько, чтобы он мог преследовать беглого зэка в таком темпе. Обычные менты были не в счет...

Да... Бобер устал. Вымотался от заданного им же темпа. Проще говоря – не рассчитал свои силы. Теперь он был вынужден бежать и бежать, чтобы не догнали. Ни о чем, похожем на охоту, а значит, и на нормальную еду, не могло быть и речи. Он затылком ощущал дыхание Медведя. И шел все медленнее и медленнее...

И Игорь это понимал. И еще он не знал пока, как поступить. С одной стороны, еще неделя, и он смог бы взять Бобра голыми руками, измочаленного и обессилевшего. С другой стороны, собственная болезнь, которая в оголодавшем организме прогрессировала с удвоенной скоростью, этой недели ему не давала. Уже к полудню Игорь почувствовал, что у него жар... Болезнь вносила свои коррективы, разбивая в осколки расчеты Медведя. И он прибавил шагу. Насколько это было в его силах...

– Я тогда как в тумане шел, – продолжал свой рассказ Игорь. – Температура – под сорок, наверное. Голодный, как стая волков. И еще эта зараза все силы отобрала. Я же от куста к кусту погоню вел – посрал и дальше, по следу. И все чаще и чаще – можно было вообще голожопым идти, чтобы зря времени не терять... Болело все так, что уже и не понимал, где голова, где жопа. Такие дела...

– Так и бросил бы его, на хрен он уже был нужен – сам бы в тайге «дошел»... – не выдержал Монах.

– А ты сам бросил бы?

– Мн-н-ы... Нет, наверное... Хотя... Не знаю!

– Не бросил бы – я знаю... Вот и я не мог. Я ему Зяму простить не мог. На злости шел...

– А дальше, Игорь? – попросил своего друга Андрей.

– Дальше... Вот дальше-то все и началось. Да с такой скоростью, что только успевай! Калейдоскоп!..

Он поковырял розовые угли:

– Я тогда к середине дня, часам к пятнадцати, может быть, или что-то около того – не до часов мне было – вышел к огромному, в несколько гектаров, малиннику! Представляете?! Красотища-а!.. Кругом лес – деревья метров по пятнадцать в высоту – зелень, а внизу все бордовое от спелой малины...

– А ты, Медведь, романтик, оказывается, – улыбнулся Слон. – Картины не пишешь, случайно?

– Ага, маслом! Писал... Жиденьким таким – полтайги мною расписано...

– Ладно тебе, Андрюха! – Филин толкнул Слона в бок.

– Нет. Правда, пацаны! Красота там была удивительная...

...Игорь, не помня себя, ринулся в этот таежный оазис еды, хотя и понимал, как опасно это может быть. Но понадеялся все же...

В общем, дела обстояли так.

Следы беглеца, по которым он шел, повели в обход малинника – Бобер понимал, что здесь может, даже просто обязан быть медведь. Не прапорщик Барзов, нет. Здесь было, скорее всего, место кормежки настоящего, бурого Хозяина Тайги. А встретиться с медведем, даже сытым по времени года, в его кормовых угодьях – вещь не из самых приятных, а скорее, из самых опасных. Вот Бобер и решил по возможности избежать этой встречи.

А Игорь... Ну, что Игорь? Его оголодавший, изболевшийся организм просто вопил о еде. А тут малина! Витамины тоннами! Да и так необходимая ему теперь глюкоза. В общем, что и говорить?.. Он набросился на огромные, размером с хорошую сливу, сочные, приторно-сладкие, но такие вкусные ягоды, надеясь на то, что сумеет услышать чье-то приближение, несмотря на громкое урчание живота.

Он ел их прямо с куста, жадно хватая губами. Ел и не мог насытиться. Обдирая, царапая колючками лицо и губы. А когда не мог дотянуться, хватался, не чувствуя боли, за ветки малины руками и наклонял их к своему лицу – эти малиновые заросли напоминали настоящие джунгли и на добрых полметра возвышались над Игорем...

Это безумие продолжалось не меньше часа. Правда, теперь он почти наелся... Он даже стал замечать на своем пути некие подобия троп, но... Все глубже и глубже погружался в эти джунгли... Он просто не мог остановиться, не мог заставить себя оторваться от кладезя здоровья... Тут-то все и случилось...

Кто-то крепко схватил его за левую ногу и даже трепанул джинсы в том районе, где практически заканчивается спина.

От неожиданности Игорь чуть не поперхнулся ягодами, заполнявшими весь рот.

Оцепенение длилось доли секунды, а потом сработал рефлекс вышколенного, надрессированного, натасканного на войну бойца спецназа.

Одним неуловимым движением он крутанул в руке карабин и, замахнувшись для удара прикладом, посмотрел на своего противника.

На земле, вытянув вперед задние лапы и крепко обнимая ногу Игоря передними, сидел медвежонок...