– Ты че, фраер, с дуба слез?! – пробормотал обалдевший «встречающий».
– Ща, ща... Ах-хоро-ш-шо-о!!!
Он даже потряс чем и как положено. И заправил все куда положено... И...
Схватив за автомат опасно приблизившегося, обалдевшего от такой наглости «встречающего», крутанул против хода, повалив того на землю. И тут же взлетевшее «ушко», уже в руках Медведя, ударило «затылком» в лоб второго вояки...
Менее пяти секунд, и все...
– Подбирай мусор, Зяма... «Браслеты» есть?..
– Б-бля!!!
– Че ты блякаешь?! Вяжи, говорю, пока не оклемались!
– А и силен ты, спецпрапорщик, мать твою! Нам до тебя еще учиться и учиться!!!
– Кому нам?! – Игорь не понимал, почему медлит его друг. – Совсем обалдел?
– Обалдеешь тут! Ты знаешь, кого повязал?
– «Легкоатлетов»! А кого еще?
– Они скоро в себя придут?
– Минут через пять – «браслеты» надеть времени хватит...
– Какие «браслеты»?!! Это Шишка и Соболь...
– Не понял!
– Тебя, «кусок», встретить хотели. Проверить, не потерял ли былой хватки... Проверили... На свою голову... Ты их не сильно?..
– Как обычно... – пожал плечами Игорь. – Че не предупредил-то? Хоть намекнул бы.
Они бросились приводить в сознание своих старых боевых друзей.
– Ох, и дуболом же ты, Зяма, ох, и долбоюноша!!! – приговаривал Игорь, теребя мочки ушей Соболя. – А если б я поломал их ненароком? Че тогда?
– Так думали же, что не полезешь!
– Когда это вы думали?
– Когда ваше величество почивать на сиденье «козла» изволили, – произнес заплетающимся языком Шишка.
– По нашей связи говорили, – включился наконец в разговор и Соболь, мотая, словно лошадь, головой из стороны в сторону. – Вот и договорились...
– И доигрались... – произнес Зяма. – Кто ж знать-то мог! Медведь, бля! Ты всегда людей ломаешь, фамилии не спросив?
– Не-е, иногда спрашиваю... – Игорю было страшно неудобно перед друзьями. – Но уже после...
– Во-во! – произнес Зяма. – Ладно! Сами виноваты... Зато теперь знаем, что наша армия сильна и отважна, как и раньше...
Медведь смотрел на своих милицейских лейтенантов и готов был провалиться сквозь землю. Хотя... Поднимавшийся изнутри смех уже начинал себя проявлять.
Павел Шишкин отчаянно тер лоб, на котором, наливаясь синевой, красовалась огромная квадратная, точно соответствующая по форме «затылку» автомата шишка. Шишка – она и есть шишка! Пашка и имя-то свое получил именно за то, что его многострадальный лоб носил в свое время шишки за весь взвод. А тут еще и фамилия...
Ну а Костик Соболев был занят своим носом. Его «картошка» и от природы-то имела странновато-смешной видок, а уж теперь-то!.. После жесткой встречи с утрамбованной до состояния асфальта землей таежной дороги «картошка» если и не превратилась в пюре, то по чистой случайности! Хотя и расплылась на пол-лица...
Медведя начинал потихонечку колотить беззвучный пока смех.
Да и Зяма не отставал. Он уже пришел в себя от первого, немого шока и уселся на землю подле колеса своего «боевого коня», держась за живот.
А «встречальщики»!
– Ну и рожа у тебя, Шишка! – прыснул смехом Костя.
– На свою бы посмотрел! – тыкал Павел пальцем. – Я тебя к себе в розыскники возьму! Старшим псом!!! Ты ж теперь полтайги одной ноздрей учуешь...
От мощного взрыва четырехголосого смеха вздрогнули лапы вековых елей... И не осталось сил устоять на ногах... Четверо взрослых мужиков повалились навзничь и ржали, словно беззаботные мальчишки, надрывая животы и утирая слезы...
– Ох-х и встретили-и!!!
– Проверили-и, круче ли Краповый Голубого!!!
– Хорошо, с бошками пооставались!!!
– А свернул бы, а! Как думаешь, Паш?!!
– И не задумался бы! Что курятам!!!
– Да ладно вам! – Медведь утирал слезы. – Я че, совсем без мозгов?
– А с мозгами в одиночку на два «калаша» не лезут!
– Где не лезут?! Это наше стандартное упражнение – номер 17.в: «Обезвреживание вооруженной группы»...
– Во дают!!! – восхищенно переглянулись между собой трое.
И стали подниматься с земли...
– Ну, че? Здравствуй, командир! – протянул руку Соболь.
– Сколь лет не виделись? – И рука Шишки повторила жест Кости.
– Три года... – ответил машинально Медведь и сгреб друзей в охапку. – И-йе-х!!! Сибирячки вы мои! Братишки!!!
– Пусти – заломал совсем! Косолапый!
– Отпусти их, Игорь! – пытался разнять эти объятия Зяма. – Им помятых морд хватит! А ты еще и кости ломать!..
– Да ладно вам! Че, старых побратимов обнять нельзя?
– Тебе нет, после твоих объятий на пару месяцев на койку угодить можно – ранение средней тяжести! А за него, между прочим, за Речкой «За боевые...» давали или МЗО!..
– Так имеете уже, каждый!..
– А Соболь уже и вторую – за задержание «особо опасного»...
– Молоток!!! А чья школа?!
– Твоя-твоя! Гордись!
– Ну, че, по маленькой? – как и раньше самый практичный, вскинулся Шишка. – За встречу?
– Запросто! – бросил Игорь и направился было к своему «УАЗу».
– А куда это ты, командир?
– А тут нас снабдили намедни. Коньяк дагестанский – напиток богов...
– О! Узнаю руку Кащея, – прокомментировал Павел.
– Это у него фишка такая – как незнакомого «братишку» встречает, так нагружает ящиком дагестанского... Про это все знают!.. Сколь он его раздал!.. Хороший он мужик, настоящий! Мы тоже получили, в свое время... У меня пара-тройка бутылок еще осталась...
– Ты, командир, подарок-то оставь – пригодится еще, домой свезешь, на торжественные случаи... А пока давай-ка нашей, сибирской употребим. – Шишка достал с заднего сиденья своего «козла» огромную плетеную корзину или даже кузовок с крышечками. – У меня тесть – мастер на все руки...
Нашлись и классические «гранчаки». Что и говорить – ребята встречали бывшего командира...
– ...Ух-хы-ы! – выдохнул Медведь, опрокинув в рот полстакана душистой янтарной жидкости. – Хороша зараза!!! Мягкая! Идет, шо дети в школу! Но пробирает крепко!
– Так семьдесят же два градуса! Медовуха – наше, сибирское питье!
– Вещь!!! – оценил по достоинству Игорь. – От такой – три рюмки и с копыт...
– Не-е! Ее, красоту, пить можно много – на меду же как-никак! Только ходить не рекомендуется, тогда точно – рогами в землю... Да тут ее, красивую, все пьют! Только медовуха медовухе – рознь...
– Ну, оно и понятно...
– Ну, че, лейты? Поехали, что ли? – спросил Зяма. – Свезем Медведя к Лешему?
Константин и Павел заулыбались.
– А че – дело!..
– Шо за Леший такой, Гриша?
– Брательник мой. Самый старший... Нас же шестеро, братовьев-то. Ну вот – он самый старший, а я, стало быть, самый младший...
– Большие у вас тут семьи...
– Нормальные! У Пашки, вон, трое братьев и четыре сеструхи... – Гриша кивнул на Шишку. – У Костика – четверо сестер – он самый старший... Нормально...
– Нормально!.. – поразился Медведь. – Так шо там с Лешим-то твоим?
– Святозар...
– Как?!
– Святозар... Ну, понимаешь, мои родители из старообрядческих семей... Вот и давали имена своим детям исконно русские: Святозар, потом Вячеслав, Святослав, Ярослав, Олег, ну и я – Георгий...
– Победоносец, что ли?
– Точно!
– Так ты же Григорий!
– Не-ет, Игорек! Георгий я. А Гриша – так это что от того, что от другого имени. Мои, вон, старшие – все Славики, а имена-то разные!..
– Понял... Ну, а Святозар-то как?
– Леший... Его даже родители так зовут. Просто Леший.
– Дела-а...
– Он тоже повоевать сподобился...
– Расскажи!..
– Да че там рассказывать!..
Зяма задумался ненадолго:
– Служил на ТОФе[56] «морпехом». Три года... Потом «рундуком»[57] остался... Я-то тогда еще совсем сопливым был – у нас же разница в шестнадцать лет... Ну а потом те события на Даманском[58] в шестьдесят каком-то году... Их туда и перебросили... Вот он там и пострелял... Контузило его сильно, на всю жизнь... Так-то нормальный, но сколько его помню – в войну играет... Или не играет. Кто его поймет? И семья есть, и все остальное, да только... Как в тайгу собирается, так словно в тыл врага – камуфляж, боезапас к своему «СКСу», сухпай... И все крадется, все выискивает чего-то...
