Вернулись через полторы недели. Грязные, уставшие как черти, с единственным желанием добраться наконец-то до своих коек и провалиться в сон хотя бы на несколько часов.

Медведь вошел в одну из палаток, когда ефрейтор Зелинский, Зеля, взялся за уголок темно-синего армейского одеяла.

– И-й-эх, поспим наконец! А, командир? – Одним рывком отбросил одеяло и замер, как истукан. И только губы ефрейтора самопроизвольно прошептали: – Еп-п т-твою мать...

Довольно большая, никак не меньше метра, свернувшись в несколько колец, на постели лежала матерая кобра...

Потревоженная рептилия приподняла свою треугольную голову и стала не торопясь озираться по сторонам, осязая раздвоенным язычком пространство (у всех змей органом осязания служит пресловутый раздвоенный язычок). И поняв спустя доли секунды, что ее потревожила толпа человеческих особей, стала раздраженно раздувать капюшон. А вот это уже было опасно: кобра таких размеров – серьезный противник. Особенно если она в ярости... Все это произошло в считаные секунды, по истечении которых Зелинский рявкнул во всю глотку:

– Ходу, бля! Все наверх, на фуй! – И, не разбирая дороги, рванул прочь из палатки.

За ним устремились все разведчики отделения, едва не сбив с ног Медведя. Да и Игорь не стал геройствовать. Но по причине своего немалого веса и комплекции покинул кубрик последним, как настоящий капитан, заметив краем глаза, что красивое пятнистое тело их незваной гостьи шмыгнуло под койку.

– Вы там че, с катушек соскочили все дружно? – поинтересовался подбежавший Бах. – Переполох на весь гарнизон устроили.

– Там кобрище в палатку залезла, с анаконду размером. Сучья морда! И шипит еще, зараза! Мать ее за ногу...

– У ее матери, Игорь, нет ног... И рук тоже нет... – Рашид улыбался, но глаза зажигались охотничьим азартом. – Но такого буйвола, как ты, она свалит враз, если доберется... Дневальный! Бегом принеси ватник, бегом! И щуп у саперов попроси! Три минуты, время пошло!

Через три минуты, под взглядами уже довольно большой толпы ротозеев, Бах намотал на левую руку старый армейский ватник и, вооружившись саперным щупом, скомандовал:

– Полог поднимите и держите, чтобы я видел внутри. – И, обернувшись к Игорю, произнес: – Ну, что, Медведь, Аллах велик? Поохотимся...

И нырнул, как в прорубь, в «шипящее» нутро палатки...

Медведь, стоя у входа, видел, как Рашид медленными, по-кошачьи плавными движениями приблизился к дальней койке и сунул под нее свое «оружие». Яростное шипение было ответом, и «замок» даже слегка отпрянул, но затем... Игорь даже и не понял, как все произошло. В пространстве палатки замелькал деревянный конец щупа, затем Бах резко нагнулся всем телом, а когда поднялся, в его железных пальцах мощно извивалось и било хвостом мускулистое змеиное тело...

– Красавица! Королева гор! Ну, давай, кусай меня. – И подставил под ядовитые зубы левую руку.

Разъяренную кобру уговаривать не пришлось – зубы легко вошли в ватник. Да только не знала она, что имеет дело с коварным и хитрым азиатом... Резкий рывок, и такое опасное змеиное оружие осталось без своей хозяйки – сломанные ядовитые зубы торчали из грубой материи.

– Все, командир, теперь эта кобра не опаснее ужа. – И протянул к Медведю руку, в которой все так же продолжала извиваться и шипеть кобра, то ли от боли зубной, то ли от бессильной теперь злобы. – Можешь с ней сфотографироваться на память.

– Да ну ее на хер, сволоту! А если цапнет?

– Нечем уже.

– Не-е! Не верю я!

– А если я ей пасть зашью?

– Вот ты зашей сначала, а там посмотрим...

Нашли суровые нитки, иголку, и Бах в несколько стежков «закрыл» кобриную пасть.

А уж потом кто только с ней не фотографировался. Обмотаешь ее вокруг груди или плеч, шалобан по носу, она и раздувает капюшон от злости или от боли, и в тот момент щелчок фотоаппарата.

Сколько их потом ходило по бригаде, таких фоток с разъяренной коброй на плече. А какими небылицами обросла кобриная история! И смех, и слезы...

...Бах ожидал возвращения Медведя и Семы с нетерпением.

– Медведь, было радио из «Дома»... – встретил Игоря Рашид.

– Что-то серьезное? Внепланово что-то они на связь вышли...

– Серьезное.

– Так... Пацаны в порядке? Дозоры?

– В норме.

– В норме... Так что у нас там за новости?

– Короче, ситуация такая. – Сержант на какой-то миг задумался и продолжил: – Помнишь, вчера слышали бой?

Игорь согласно кивнул.

– Так вот... «Духи» Масуда раздолбали наших напарников.

– Кого?

– Грушников из Газни.

– Дела-а... – протянул в задумчивости Медведь. – Есть подробности?

– И они, и новое задание.

– Не тяни резину, сержант, не до смеха.

– Они влетели в засаду. Хорошую засаду. Попробовали своими силами выскочить – не получилось. Вызвали «летунов». Ну, им и послали звено «крокодилов» (два вертолета)... – Рашид как-то остро, по-змеиному взглянул на Игоря. – Ты в шахматы играешь?

– Немного. При чем здесь?..

– Что такое эндшпиль, знаешь?

– Дефицит времени для принятия решения... Опоздали «Карлсоны»?

– Опоздали... Спецов додалбливали, правда, часть группы смогла-таки уйти в горы. Они-то и дали радио на свою базу. Короче. Группа ГРУ уничтожена – уйти удалось пятерым, а остальные, скорее всего, «двухсотые». Двадцать семь братишек...

– Может, еще кто выжил?..

– Может. Но это еще не все... – Было заметно, что Баху тяжело говорить дальше. – «Духи» сбили один из «крокодилов»...

– Чем?! Там танковая броня!

– Никто о том не знает. Правда, передали, что, возможно, у «духов» появились «Стингеры»...

– Хороши новости.

– И еще... Пилот и штурман сбитого «крокодила» спаслись, сумели выпрыгнуть с парашютами – высота позволила, наверное...

– Ну, хоть эти выжили, – вздохнул облегченно Медведь.

– Они в плену, Игорь. Те спецы, что ушли, видели, как «летунов» «духи» пеленали.

– Бля-я!

– Пилотом был майор, замкомполка, а штурманом – штурман полка, капитан...

– Теперь у нас будет работа.

– Уже есть, Игорь. Нам того майора с капитаном приказано вытаскивать...

Если и надеялся Игорь до этого момента провести этот поисковый рейд без потерь (Ахмат-Шаха пытались ловить и до них), то теперь надежда та растаяла, как утренний туман под солнцем. Теперь все усложнялось многократно.

– Ну а что хваленые «каскадеры», они-то где?

– У них режим секретности – на связь не выходят. У этих гэбэшников вечно какие-то свои заморочки. Не удивлюсь, если у них свое задание под прикрытием нашего – с Конторы станется...

– Бля! С кем идти-то, Рашид? Салабонов больше половины. Опытных-то всего ничего – Сема, Гриб, ты да я да мы с тобой...

– Да, не густо. И по-тихому пройти тяжело будет – мальчуганы совсем пока в маскировке не волокут.

– Да не особенно теперь и надо. Теперь, Бах, важнее будет, чтобы пацаны в штаны не наложили в бою.

– Что-то увидел, командир?

Игорь молча перевел взгляд на Сему, словно давал возможность сказать свое слово.

– Нас ведут, братишка Бах, ведут плотно, надежно и двумя группами. То ли мы идем туда, куда им нужно, то ли еще что, но нас пока не трогают.

– Много?

– В каждой группе человек по полста.

– Итого: нас втрое меньше? И мы зажаты с флангов? Так?

– Примерно, Рашид. – То, что выдал Сема дальше, было полной неожиданностью: – И еще. Нас с Медведем видели, я уверен, и не стали прятаться. Они дали себя рассмотреть, обе группы...

– Повторяются «душарики», – произнес Бах, вспоминая их с Игорем эпопею в том ущелье, из которого ему пришлось вытаскивать своего взводного, за что он и получил свой первый орден.

– Да нет, братишка, думаю, тут все посложнее будет. – Игорь был хмур, словно грозовая туча вдруг вселилась в это тело. – Тогда нам «сладкие косточки» подбрасывали в надежде, что клюнем и помчимся сломя голову, а засаду делали на скорую руку из досады. Сегодня ситуация другая, Рашид. Кардинально другая. Нам показали мускулы, и довольно мощные... И нас гонят... Мы – дичь. Ты знаешь, как на волков охотятся?