— Нельзя допускать вступления Кайта в союз с государством, где процветает колдовство, — продолжил свою мысль священник, теперь он говорил более решительным и серьезным голосом. — Подвергать свой народ такой опасности — непростительная глупость. И скоро Кельвин убедится, что с ним не согласны не только я и принц Дарэк, но и многие другие. Не думаю, что ему удастся найти поддержку в Курии. Я уже разговаривал с некоторыми из приехавших на собор служителями церкви. Все они решительно настроены выступить за сохранение обряда отпущения грехов. Сомневаюсь, что Кельвин сможет отменить его.
— Очень странно то, что Родри, похоже, тоже не во всем согласен с отцом, — пробормотала Атайя, размышляя вслух.
Ей всегда казалось это непонятным: Родри принадлежал к роду лорнгельдов, но держался в стороне от других, а иногда даже высказывался враждебно о своем народе. Можно подумать, они имели право выбирать свою судьбу!
Тут на ум принцессе пришло простое объяснение поведению колдуна: он не мог открыто заявлять о своей принадлежности к лорнгельдам, так как их учение запрещалось действующими в стране законами. Уклоняться от обряда отпущения грехов и покрывать других людей также не разрешалось.
Других людей, но не Родри, напомнила себе Атайя. Быть советником самого короля предполагает наличие определенных привилегий.
При упоминании имени колдуна архиепископ скривил пухлые губы, изображая полное отвращение.
— Убежден, что Родри постоянно преследует какие-то корыстные цели и ни о чем не задумывается всерьез, кроме своих собственных интересов, — произнес священник уверенным тоном. — Кельвин много раз говорил мне, что без помощи этого колдуна гражданская война продолжалась бы. Но я просто отказываюсь верить в благородство и возвышенность мотивов, побудивших Родри помочь королю. Возможно, он потребовал большого вознаграждения, ведь по окончании кровопролития этот «добряк» неожиданно быстро разбогател. — Вэнтан нахмурил седеющие брови. — Но меня не покидает такое ощущение, что ему этого мало.
Атайя подняла руку с сияющим на солнце хрустальным украшением. Ее губы расплылись в озорной улыбке.
— А ему известно о наличии у вас вот этого?
— Я никогда не упоминал о своей драгоценности, — произнес Вэнтан и лукаво поднял брови. — А вы замечали когда-нибудь, каким он становится раздражительным, если мы находимся в одной комнате? Признаюсь честно, мне известно, что колдун ведет себя так, потому что презирает меня. Но и мои защитные камешки играют в этом нем алую роль. — Архиепископ указал на кольцо на указательном пальце левой руки. — Присмотритесь: бриллиант окружен мельчайшими корбалами. Родри все понимает, но гордость не позволяет ему попросить меня снять кольцо.
Атайя рассмеялась. Так, значит, могущественный колдун ощущает себя зависимым от почти незаметных перламутровых камешков! Ей вдруг ужасно захотелось найти в один прекрасный день столько корбалов, чтобы хватило на целое ожерелье. Тогда она смогла бы постоянно носить его и не бояться быть подверженной колдовским чарам вездесущего Родри.
Проведя рукой по полупрозрачному камню, принцесса сказала:
— Я уже чувствую себя более защищенной.
— Кристалл наиболее эффективен при ярком свете, — произнес Вэнтан. — В темноте его действие заметно ослабевает, хотя и не пропадает совсем. — Он кивком указал на кожаный мешочек. — И берегите это. Внутри чехол отделан бархатом. Поэтому камень не поцарапается. Вообще же эти камни очень хрупкие. Когда на поверхности появляются царапины или иные повреждения, их эффективность снижается.
— Спасибо вам, — ответила Атайя. — Очень мило с вашей стороны позаботиться о моей защите.
— Возвращайтесь к шахматам. Наверное, принцесса Сесил с нетерпением ждет вас, мечтая продолжить игру. И не сидите на открытом солнце. Если позволите заметить, вы выглядите несколько бледно.
Такое случается, особенно если перепить вина накануне вечером, — подумала принцесса. — Признаться, я ожидала худшего.
Но рассказывать архиепископу о своих порочных пристрастиях совсем не стоило. Еще раз поблагодарив иерарха за подаренный кристалл, Атайя вернулась в приятную тень яблоневого дерева.
Глава 4
Рано утром, когда на траве еще лежала роса, уже можно было понять, что предстоящий день будет жарким и не очень подходящим для начала путешествия.
Подчиненные Тайлера уже вывели лошадей из конюшен и занимались сейчас укреплением седельных вьюков. Атайя задумчиво наблюдала за происходящим. Да, погодка, по всей вероятности, выдастся под стать порученному ей заданию. И чем дальше отъедут они от морского побережья в глубь материка по направлению к Рэйке, тем сильнее будет палить солнце.
Тайлер с озабоченным видом разговаривал со своими людьми: отдавал последние распоряжения, осведомлялся о количестве взятой с собой воды, пищи и денег. Все должно быть тщательно проверено и предусмотрено! Атайя, прислонившись к каменной стене конюшни, вертела в руках соломинку и не спускала глаз с капитана. Она обожала наблюдать за ним, когда он работал. Тайлер был прирожденным лидером, и подчиненные любили его. Порой им приходилось нелегко, но они знали: их командир честен, справедлив и пользуется большим уважением, особенно у Кельвина, ведь он знает свое дело.
— Наверное, не терпится покинуть отчий дом?
Тайлер подошел к Атайе, смахивая с темно-красного плаща комочки налипшей грязи.
— Очень смешно! — Она откинула в сторону изломанную соломинку. — Вообще-то мне, конечно, хочется уехать отсюда на время, но о новой встрече с Фельджином даже думать противно.
— Ну, Атайя, я уже говорил тебе и еще раз повторю: когда бедняга приезжал сюда в прошлый раз, ты перегнула палку. Можно было вести себя поучтивее. И знаешь, признаюсь честно, думаю, принц не настолько плохой.
— Этот тип сказал, что ты отлично владеешь саблей. Я прекрасно помню. Наверняка только поэтому он и кажется тебе таким хорошим, — ответила Атайя, криво улыбаясь. — Но, может, Фельджин и на самом деле не так отвратителен, каким показался мне. Кто знает, а вдруг еще придется обратиться к нему за помощью: я очень боюсь гнева Осфонина.
— Не надо так сильно волноваться. — Тайлер обворожительно улыбнулся. — Уверен, Осфонин — человек благоразумный. И не станет обижать тебя.
Атайя, все еще терзаемая сомнениями, отвела взгляд.
— Родри тоже пытался убедить меня в этом.
Она задумчиво смотрела в даль, слегка нахмурив брови. Тайлер решил перевести разговор на другую тему.
— Недавно видел Николаса. Он сообщил, что все семейство собирается выйти во двор, чтобы проводить тебя.
Атайя закатила глаза.
— Жду не дождусь!
— Держись! До отъезда осталось меньше часа. — Тайлер бросил на землю полупустой седельный вьюк. — Присмотри за этим, пожалуйста. Мне еще нужно упаковать кое-что из вещей. Боюсь, как бы лейтенант Парр не схватил мою сумку и не привязал ее раньше времени к седлу. Несомненно, он один из лучших воинов в моем эскадроне, но его отвратительное стремление услужить мне, когда это вовсе не требуется, выводит из себя.
— Наверное, ты перестарался с тренировками, — заметила Атайя и взглянула на стройного молодого человека с темными волосами. Лейтенант старательно прикреплял свои сумки к седлу пегой лошади. — А может, он мечтает в один прекрасный день сам стать капитаном?
— У всех моих воинов большие амбиции, — сказал Тайлер спокойным голосом. — В противном случае они не попали бы в мой эскадрон.
Капитан обогнул конюшню и направился к казармам. Там, на самом верхнем этаже, располагалась его комната.
Атайя осмотрелась по сторонам: все заняты работой. Стражники, заступившие утром на пост, бдительно охраняли зубчатые стены крепости, с суровыми лицами расхаживая взад-вперед, работники кухни и горничные то и дело выбегали к колодцу, чтобы набрать воды для приготовления пищи и стирки, а конюхи кормили лошадей и расчесывали им хвосты и гривы. В противоположном углу двора напротив аккуратно сложенных стогов сена стояла группка молодых рекрутов — кандидатов на прохождение службы в королевской гвардии. Они тренировались в стрельбе из лука.