— Ой, прости, пожалуйста.
Ее голос прозвучал смущенно и растерянно.
Помолчав пару секунд, Атайя тихо хихикнула. Ну и ситуация! И как тут поступить: рассмеяться над своей неуклюжестью или закричать от нестерпимой боли? Она помедлила еще пару мгновений, затем разразилась звонким смехом, снимающим накопившееся напряжение, дарящим облегчение, несколько нервным и необычным.
Тайлер замер в изумлении. Возбуждение, боль в голове и недоумение нахлынули на него с такой силой, что в первые секунды он ничего не мог понять.
— Не очень-то романтично, — заметила Атайя. Проведя по голове в том месте, где она ударила его, Тайлер попытался определить, вскочит ли шишка.
— М-да… Мне еще не приходилось общаться с такими буйными женщинами.
Атайя удивленно подняла бровь.
— У тебя большой опыт?
— А ты думала, любовь моя, что за тридцать четыре года мне не доводилось заводить подруг?
— Нет. — Она опять улеглась на спину, на этот раз подложив под голову руку. — Наверное, тебе следовало остаться с одной из них. И сейчас у тебя есть полное право знакомиться с женщинами и вступать в серьезные отношения с ними. Тебе нужна жена, которая смогла бы окружить мужа теплом и заботой. Со мной ты все равно никогда не сможешь быть счастлив.
— Но я безгранично счастлив с тобой. Разве ты не знаешь об этом, Атайя? — Тайлер взял в руку прядь ее шелковистых волос и нежно провел по ним пальцами. — Я очень люблю тебя.
— Правда?..
— Эй, перестань, — ласково проворчал он. — Я столько раз признавался тебе.
— Мне бы хотелось, чтобы ты всегда говорил мне эти слова. Чтобы я была уверена в этом, ты должен постоянно напоминать о своих чувствах. Я тоже тебя люблю, Тайлер, — добавила принцесса. — Несмотря на то что для меня ты слишком старый.
Он игриво потрепал ее по щеке, привстал и, протянув руку, взял подушечку с невысокой скамейки, расположенной рядом с камином.
Атайя, разгадав его замысел, с благодарностью улыбнулась и приподняла голову.
— Так будет лучше, правда? — спросил Тайлер, заботливо укладывая подушку.
Она кивнула, крепко обняла его за плечи и привлекла к себе.
— Итак… На чем мы остановились?
Их губы встретились. Вскоре Атайя абсолютно позабыла о боли в голове, стараясь полностью раствориться в драгоценном сладостном моменте.
Почему-то в комнате стало намного теплее, хотя огонь в камине погас. Она чувствовала, как с каждым поцелуем, с каждой последующей лаской Тайлер становится все более безудержным, все более страстным. Его требовательные губы опускались все ниже, постепенно приближаясь к ее охваченной волнением, жаждущей непонятно пока чего груди… а потом еще дальше, к уже распускающемуся, к уже пламенеющему, хоть и залитому влагой сладчайшей истомы, пресловутому трепещущему бутону плоти… а там, глядишь, и до кратера, ведущего в наполненные секретной… то есть вечно таинственной… магмой любви огнедышащие бездны прародительницы прародительниц совсем недалеко… Нет, нельзя допускать этого! Нужно оттолкнуть его, остановить… удержать и этот напористый чудо-корень любви, пока не стало слишком поздно, пока голова еще способна здраво мыслить, а тело не забилось в предпоследней, то есть еще не окончательной, судороге… Атайя, издав страстный стон, мысленно поклялась себе, что так и поступит. Еще немного, и она это сделает, еще мгновение, минутку… часик… дьявол, да кто придумал эти пуговицы и завязки?! Ну вот, что-то оторвалось…
— Ого! Что здесь происходит?!
Объятая ужасом, разгоряченная Атайя резко и порывисто отпрянула от Тайлера и вскочила на ноги.
Вне себя от страха она повернула голову в ту сторону, откуда раздался голос. В проеме двери, находившейся в противоположной стороне комнаты, показалась чья-то фигура. На человеке были длинные одежды, в руке он держал лампу. На его лицо падала тень, поэтому в первый момент ей не удалось разглядеть вошедшего.
Родри, — пронеслось в голове принцессы. — Теперь он, не теряя времени даром, доложит королю о том, что увидел сейчас.
Но тут ее осенило: да ведь на колдуне была темно-синяя мантия с серебряной оторочкой, а не легкий сатиновый халат! Человек, ни капли не смутившись, прошел в комнату, освещая теперь свое лицо, на котором играла озорная улыбка.
— Николас! — выкрикнула Атайя, содрогаясь от нахлынувшего облегчения. — Никогда больше не шути так! Слышишь меня?! Я чуть было с ума не сошла.
Николас поставил лампу на широкий стол Кельвина. Для привыкших к темноте глаз влюбленных даже этот мягкий свет показался резким и неприятным.
— Прости, сестренка, — весело произнес принц, — но вам следовало бы быть поосторожнее. Что, если сейчас здесь появился бы не я, а отец, Дарэк или и того хуже — сама дракониха Дагара?
Николас провел тыльной стороной ладони поперек горла и, скосив глаза, запрокинул голову, живописно изображая, какая участь постигла бы обоих, если бы их застукал здесь кто-нибудь другой.
Тайлер встал на ноги, отряхнул измятый камзол, поднял с пола упавшее с головы принцессы убранство и, расправив вуаль, водрузил его на место. Атайя разгладила руками складки на бархатной синей юбке и привела в порядок сбившиеся оборки на рукавах.
— Так-то лучше, — произнес Николас, одобрительно кивая головой. — Теперь вы выглядите вполне прилично.
Атайя нетвердыми шагами прошла через комнату и уселась в дубовое кресло отца.
— Да уж! Ну и ситуация.
— Представляю, что бы было, если бы я пришел минут на пять попозже. — Николас наклонился и чмокнул сестру в пылающую щеку. — Мне очень жаль, ребята.
Теперь его голос звучал довольно печально. Принц перевел взгляд на Тайлера.
— Если бы вы только знали, как бы мне хотелось прийти в один прекрасный день на вашу свадьбу в собор Святого Адриэля! Вы стали бы самой потрясающей супружеской парой из всех, что мне доводилось когда-либо видеть!
Тайлер поднял голову. Его грустные глаза тоскливо сверкнули, отражая свет лампы.
— Поверьте, ваше высочество, мы сами мечтаем об этом. Ничего большего нам не надо.
Николас поморщился.
— Тайлер, перестань, пожалуйста. В комнате, кроме нас троих, больше никого нет. Оставь эти штучки — ваше высочество и все прочее. Я ведь не обращаюсь к тебе «капитан Грайлен» правда?
— Да, но…
— Итак, договорились, — произнес Николас решительным, не терпящим возражений тоном. — Можешь считать, что это приказ.
Атайя оперлась на стол локтями и положила голову на ладони.
— Вообще-то правом отдавать распоряжения капитану королевской гвардии обладает только Кельвин, но сделаем вид, что мы об этом не знаем. Ответь мне на один вопрос: что ты здесь делаешь?
— Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. И, кстати говоря, убедился — то, чем вы тут занимались, когда я вошел, не под силу человеку нездоровому или отчаявшемуся.
— А нельзя ли…
— Да, Атайя, я вполне серьезно хочу поговорить с тобой.
Взгляд принца стал вдруг каким-то угрюмым и надменным, таким, как у Дарэка.
— Я слышал от отца о вашей поездке в Рэйку, он сказал об этом Тайлеру, когда вышел отсюда после вашего разговора. Я шел за ним до самой его спальни и всю дорогу пытался поподробнее выспросить обо всем. К сожалению, в ответ получал лишь укоризненные взгляды. Мне кажется, он считает меня причастным каким-то образом к твоим сегодняшним похождениям. Складывается такое впечатление, что я обязан поблагодарить их за то, что и мне не придумали наказания. — Николас недоуменно и возмущенно развел руками. — А потом, когда отец скрылся в своих покоях, на меня буквально набросились Дагара и Дарэк, стали кричать, отчитывать за то, что я играю у отца на нервах. Дагара приказала мне убраться в свои покои, и я, как обычно, повинуясь чувству братского долга, направился прямиком сюда — посмотреть, как ты тут.
Атайя покачала головой.
— Ладно, не умничай. Ты тоже можешь влипнуть однажды в какую-нибудь историю, может, еще и похлеще моей. Посмотрим, сколько возникнет проблем и последствий…