Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Аргуриос знал, что Трою можно победить только, если враг сокрушит Великие ворота или возьмет неприступные городские стены. Восточные ворота было невозможно сломать. Стены здесь были вдвое выше остальных, пытаясь их взять, воины погибли бы от стрел лучников и копьеметателей. Воинов в доспехах можно было убить, просто сбросив тяжелый камень с такой высоты. Неприступные ворота были отделаны бронзой, их не так легко было поджечь.

Однако изучение укреплений Трои не было основной задачей Аргуриоса. Его основной талант, насколько было известно Агамемнону, состоял в умении распознавать сильные и слабые стороны людей. Успех сражения зависел от четырех условий: морали, дисциплины, организованности и смелости воинов. Если хоть одно из этих качеств будет упущено, поражение будет обеспечено. Поэтому ему нужно было изучить стражников, стоящих на стенах, их манеру поведения и бдительность. Склонны ли они проявить беспечность или слабость? Уверены ли они в своей силе или самонадеянны? Агамемнон хотел знать ответы на эти вопросы. Поэтому Аргуриос сидел в тавернах и кабаках, прислушиваясь к разговорам, и наблюдал за тем, как троянцы маршировали строем по городу и охраняли стены. Он болтал с торговцами в палатках и со стариками, которые сидели вокруг колодца и рассказывали о своей службе государю.

Аргуриос узнал, что троянские воины были дисциплинированными и хорошо обученными. Разговаривая с людьми, Аргуриос выяснил, что Приам регулярно посылает войска на помощь хеттам, даже одалживает всадников, пехоту и колесницу соседним царствам, чтобы его люди смогли приобрести хороший военный опыт. Хотя в этом городе вот уже два поколения не было войн, троянцы были закаленными в сражениях воинами. Аргуриосу затруднился с подсчетами точного количества воинов Приама, но понял, что их было не меньше десяти тысяч, включая ту тысячу всадников конницы, которую Гектор повел против египтян.

На первый взгляд Троя казалась неприступной, но Аргуриосу было прекрасно известно, что можно взять любую крепость. Но как найти слабое место в их защите? Сколько на это понадобится людей? Чтобы одержать сокрушительную победу над врагом, требуется превосходить его в количестве, по крайней мере, в пять раз. У троянцев было десять тысяч воинов, поэтому нужно собрать как минимум пятьдесят тысяч воинов. Одно это затрудняло вторжение микенцев, потому что Агамемнон не мог собрать больше пятнадцати тысяч, даже если призовет на службу каждого мужчину в Микенах. Даже если они смогут собрать нужное количество людей, есть еще одна проблема: как прокормить такую армию? Поэтому придется совершать набеги на ближайшие деревни, а это послужит причиной для недовольства народа. Проблем было много, но Аргуриос твердо решил вернуться к царю с хорошим планом. На седьмой день он узнал, что посол Эрекос вернулся из Милета.

Аргуриос не мог забыть крики животных и чувствовал, как его виски начали пульсировать от боли. Он посмотрел на высокую крышу круглой гробницы, стараясь не замечать острый запах крови и страха, не слышать крики умирающих лошадей. На похоронах великих царей в жертву Зевсу приносили лошадей. Сердце микенского воина наполнилось радостью при мысли, что царь Атрей поскачет на таких прекрасных конях на Елисейские поля.

Двух коней, которые наконец затихли, притащили к похоронным дрогам царя в центр гробницы. На Атрее были отделанные золотом и серебром доспехи, любимый меч лежал по правую его руку, три драгоценных кинжала и лук — по левую. В изголовье царя положили золотой кубок, на котором был изображен микенский лев, и сосуды с вином и маслом для его путешествия. Трех любимых собак убили у ног Атрея.

В темной, затхлой гробнице собрались его соратники, скорбящая семья, советники и плакальщики. Агамемнон был в простой шерстяной тунике, слезы катились по его щекам. У его брата Менелая были сухие глаза, но, глядя на его мертвенно-бледное и опечаленное лицо, становмлось понятно, что он убит горем. У музыкантов и певцов, столпившихся в темноте, не получалось петь и играть слаженно. Звуки лютни и арфы стихли.

Аргуриос подошел к гробнице, чтобы в последний раз взглянуть на царя. Лицо бородатого человека, умиротворенно лежащего на похоронных дрогах, не было похоже на лицо царя Атрея. Борода была другая, а лицо слишком широкое. Может, это самозванец? Со смущением и страхом в сердце Аргуриос подошел и увидел, что это лицо царя. Воин оглянулся, не заметил ли это еще кто-нибудь. Но там никого не было. Плакальщики и музыканты, сыновья и советники все исчезли, и в огромной круглой гробнице было холодно и темно, стоял сырой и спертый воздух. Он остался один. Никто не оплакивал Аргуриоса. Никто не заметил его ухода, и он уйдет в землю незамеченным. Никто не узнает его имени.

У микенца раскалывалась голова. В животе появилась ужасная боль. Аргуриос заметил это только что, но знал, что она появилась давно. Он закричал…

Аргуриос лежал ночью на улице. Луна стояла высоко, в ее свете Аргуриос увидел, что его туника промокла от крови. Рядом лежали три тела, у двери он заметил меч, испачканный кровью. Воин попытался встать, но снова упал, потому что у него внезапно заболели спина и грудь. Сжав зубы, Аргуриос перевернулся и встал на колени. Его глаза затуманились, и он снова упал напротив двери. Боль немного утихла, и микенец осмотрелся. В лунном свете он разглядел небольшую улочку с бедными домами, которые выходили к серебряному морю. Потом Аргуриос вспомнил, что находится в Трое. На микенца нахлынула новая волна боли. В голове начало стучать, и его вырвало кровью на землю. Аргуриос снова попытался встать, но ноги не слушались. Микенец посмотрел на тела мужчин, которых убил. Один лежал навзничь. Он узнал в нем стражника, который охранял дом Эрекоса в седьмой день его визита. Этот человек сообщил ему, что Эрекос вернулся, и пригласил Аргуриоса во внутренний дворик. «Подождите здесь, господин», — сказал он.

Во внутреннем дворике не было деревьев и тени. Аргуриос обошел его взад-вперед несколько раз, затем сел на каменную скамейку лицом к заходящему солнцу.

В дверях показались три человека. Впереди шел высокий и худой с тонкими рыжими волосами. Его безбородое лицо было серым, а глаза покрасневшими, словно он пришел из холода. На мужчине была длинная темная накидка и штаны, он был без оружия. Двое других — темноволосый и светловолосый — были вооружены. Аргуриос заметил выражение их лиц и почувствовал беспокойство. Незнакомцы смотрели на него не мигая. Микенец поднялся со скамейки.

— Я вернулся прошлой ночью, — сказал рыжеволосый, даже не поприветствовав его. Эта демонстрация плохих манер обеспокоила Аргуриоса, но он сдержал свой гнев. — Я присутствовал, когда господин Коланос рассказал царю Агамемнону о резне, устроенной убийцей и трусом Геликаоном. Он назвал тебя предателем, который продался Геликаону.

— О, холодно воскликнул Аргуриос. — Он к тому же трус и лжец.

— Господин Коланос заявил, что ты убил человека из его команды и спас Геликаону жизнь.

— Это правда.

— Может, ты объяснишь это.

Микенец посмотрел на вооруженных людей, стоящих рядом с Эрекосом.

— Я — Аргуриос, соратник Агамемнона и микенский воин. Я отвечаю только перед моим царем, а не перед выскочкой-простолюдином, которого назначили послом в другой стране.

Люди посла схватились за мечи, но Эрекос остановил их. Он улыбнулся.

— Я слышал о событиях в Ликии. Много хороших микенцев погибло, включая моего племянника Глаукоса. Ты ничего не сделал, чтобы спасти их, напротив, ты помогал Геликаону. Тебе здесь не рады, Аргуриос. По правилам гостеприимства в моем доме не должна пролиться кровь. Но знай, что Агамемнон говорил о твоем изгнании. Ты больше не микенец. Твои земли конфискованы, а ты сам объявлен врагом Львиного зала.

Аргуриос гордо вышел из дома, его голова кружилась. Он не был дипломатом и не хотел этого путешествия в Трою. Но воин гордился службой царю, собирал сведения о политической и военной обстановке в стране Приама, доставлял сообщения своему микенскому брату за границу. Порывшись в своей кожаной сумке, микенец вытащил запечатанные послания для Эрекоса. В гневе ему хотелось выбросить их, но он остановился, а затем положил письма обратно. Аргуриосу их вручил главный писец Агамемнона, когда он покидал дворец. Писец подбежал к нему украдкой: «Я слышал, что ты отправляешься в Трою, — сказал он. — Эти письма надо было отправить три дня назад, но глупый слуга забыл отдать их капитану. Ты возьмешь их, господин Аргуриос?» На каждом письме была печать Агамемнона, и Аргуриос хранил их с почтением. Он не мог выбросить бумаги со словами царя на грязную улицу. Изгнание!

44
{"b":"109442","o":1}