Он вытягивал шею и все смотрел, пока то самое место не осталось далеко позади. Переводчица юссисси, Серримиссани, подергала его за рукав:
— Такое случается. Подумайте лучше о своей задаче.
Эдди страстно желал бы поверить, что упавший исенджи поднялся на ноги и продолжил свой путь, но что-то подсказывало ему, что дело обстоит совсем иначе. Забудь. Ты не на Земле. Он поправил респиратор и подумал: а не тратит ли он впустую память камеры-пчелы на этот монотонный вид? Нужно ли людям так много урбанистического пейзажа?
Но ничего другого он пока снять не мог — нечего, — а зрители должны получить полное представление обо всем. Но, может, сейчас час пик или какая-нибудь масленица? Эдди не знал, всегда ли здесь текут эти толпы, но уже начал задыхаться, это факт.
Он отодвинулся от открытой двери и повернулся к Серимиссани, которая взирала на происходящее, как злобный Рики — Тики-Тави.
— Слишком много народу, — сказал Эдди, сильно приуменьшив реальное положение вещей. — Где они выращивают еду?
— Везде, где смогут.
Голос переводчицы заглушала маска, которую она нацепила на нос. Маска из чистого пластика напомнила Эдди о прозрачных плотоядных существах с Безер'еджа: вот упадет на тебя с неба прозрачный пакет или затянет под воду — и конец, переварит.
— В зданиях, — продолжила юссисси. — Отвратительно.
— Овощи?
— Грибы.
Возможно, она имеет в виду трюфели, подумал Эдди. Он изо всех сил старался, чтобы ничто больше не омрачило его визит, но чутье подсказывало, что речь идет вовсе не о трюфелях. Может, съедобные дрожжи…
Небольшие дома мало помалу сменились высотными зданиями, из чего Эдди сделал вывод, что они уже недалеко от центра города. Возможно, слишком смело строить такие догадки, когда находишься в инопланетном городе, но более высокие здания должны давать какие-то преимущества, а не просто возможность наслаждаться лучшим видом.
Плотные толпы двигались теперь медленнее — достаточно медленно, чтобы исенджи могли остановиться и поглазеть на него. Эдди махал им в ответ, а потом задумался: вдруг этот жест имеет здесь какое-то другое значение? Пираньепаучьи морды ничего не выражали. Эдди не видел вокруг ни офисов, ни магазинов, только прихотливо украшенные резьбой или росписью фасады зданий.
Перед одним из зданий он заметил островок в потоке исенджи: несколько их, прижавшись друг к другу, ожидали у входа. Дверь была закрыта. Эдди повернулся к переводчице.
— Очередь за едой, — сказала Серримиссани, не дожидаясь его вопроса. — Пищи хватает, но механизм распределения очень сложный и громоздкий.
— Что исенджи думают о людях?
Черные хищные глазки Серримиссани ничего не выражали, когда она смотрела на него. Эдди легко представил, как она откапывает скорпионов и с хрустом перемалывает хитиновые панцири игольчатыми зубками.
— Они видят в вас некоторое родство. Им нравятся сложные организации.
— А что вы о них думаете?
— Они уважают долг.
— Сколько вам платят за услуги переводчика? Извините, это нескромный вопрос?
— Меня никто не нанимал. У меня есть еда и крыша над головой. Точно так же, как на Вес'едже.
— Вы работаете на два фронта? И исенджи позволяют вам здесь находиться?
— А почему бы и нет? Что я такого могу сделать? Это не информационная война, поэтому шпионить я не могу. И это не тот конфликт, который вес'хар захотят решать на территории врага. Я делаю свою работу и ни для кого не представляю угрозы. А как вам платят?
Хороший вопрос.
Эдди не повышали зарплату уже семьдесят шесть лет, и его сильно задевало то, что отдел кадров Би-би-си счел, что Эдди Мичаллат не заслужил надбавку только потому, что большую часть этого времени находился в криосне. Черт возьми, да он работает бок о бок с людьми, которые чуть ли не всю жизнь проводят в коме, и ничего, прекрасно получают прибавку…
Но в принципе он ведь и не имел возможности тратить заработанное. Работа за интерес… Удивительно, как мало стали значить для него деньги. Возможно, именно так себя чувствуют богачи… У него возникло странное ощущение в области желудка.
— Я получаю знаки, которые можно обменять на еду и другие вещи, которые мне нужны.
— Которые вы хотите.
— В смысле?
— Люди хотят очень многих вещей, но в действительности им нужно гораздо меньше, чем они думают, — сказала юссисси. — Пожив с вес'хар, я теперь придерживаюсь философии Таргассат. Остерегайтесь стяжательства, мистер Мичаллат. Оно делает вас заложником.
Эдди в полной мере насладился моментом — еще бы, не каждый день мангуст читает лекции об аскетизме. Любопытная беседа заглушила неприятное ощущение: ты богат, а выгоды тебе от этого никакой. Машина остановилась.
Серримиссани медленно повернула головку. Ее глаза не поблескивали, напротив, казались матовыми, как бархат, зловещими и невозможно пустыми.
— Вы готовы?
Эдди поймал камеру-пчелу и спрятал ее в карман.
— Я уже брал интервью у министра Юала. Я готов. Министерство — а Эдди не знал, как еще это назвать, — скрывалось в ровной стене зданий и поражало своей обыкновенностью — ни роскошного дизайна, ни росписи, ни резьбы. Эдди вошел и очутился в приемной. Приемная была пуста, и это потрясло его до глубины души. Высотой потолки достигали метров двенадцати. Голубовато-зеленый камень на стенах, строгий, прохладный… довольно странный контраст ржавому, янтарному и пурпурному великолепию снаружи.
Эдди показалось, что тут никого нет, но потом он услышал какой-то шум. Серримиссани потеребила его за рукав и кивнула в сторону одного из арочных проходов. Оттуда вышел исенджи. Последовал обмен пронзительными звуками.
Эдди занимался тем, что проводил камеру-пчелу вдоль одной из стен. Значит, статус дал вам большое пространство, так? Да, исенджи во многом похожи на людей…
— Юал готов принять вас и спрашивает, подать ли закуски.
— Только не грибы.
— Воды, ароматизированной чем-то с «Актеона»?
— Господи, надеюсь, это кофе…
В некоторые моменты Эдди казалось, что он достиг взаимопонимания с исенджи. Легко предположить, что это чуждый человеку разум: они не походят ни на кого и ни на что из виденного Эдди прежде. Но иногда они ведут себя гораздо более по-человечески, чем вес'хар.
Он сел и стал ждать. Внезапная мысль посетила его: а змеи? А медузы? Тут начался спор с сами собой по крайне важному вопросу. Но он разговаривал, да, разговаривал, с инопланетянами, которые жили с общей памятью, строили города и вели войны, ему непонятные. Если он и ошибался в суждении о них, то только из-за их невероятного сходства с людьми. Значит, ему и близко не подобраться к постижению сущности других форм жизни… Осознание ограниченности собственного разума наполнило его сердце грустью.
Серримиссани раздраженно толкнула его локтем.
— Не отвлекайтесь. Юал ждет.
Эдди постарался скрыть эмоции. Выше нос. У тебя третье интервью с инопланетянином! Радуйся!
— Прошу прошения. Оплакиваю все то, что находится за гранью моего понимания.
Он вспомнил того, кому принадлежали эти слова. Вот оно, определение человечности…
Референт исенджи препроводил их в другой зал, тоже цвета морской волны. Министр Юал расположился на возвышении в центре, которое словно специально предназначалось для того, чтобы создать почтительное расстояние вокруг сидящего и подчеркнуть его привилегированное положение. Эдди усадили на ящик, покрытый чем-то мягким и упругим. Почти что стул, насколько у исенджи вообще возможен стул, подумал Эдди и улыбнулся Юалу.
Исенджи выглядели симпатичными настолько, насколько это возможно, когда ты похож на помесь паука с пираньей. Однако им присущи общительность, вежливость и щедрость. Министр Юал с непринужденностью китайского мандарина попивал какую-то жидкость из мелкой посуды. Его яйцевидное туловище переливалось сотнями гладких, прозрачно-зеленых бусин, надетых на перьеобразные отростки. При каждом движении министр звенел, как хрустальная люстра. Эдди надеялся, что микрофон не полетит от этого чертова шума.