Глава 10
Длинные ряды люминесцентных ламп замигали, освещая запретную зону мертвенно-белым светом.
А я замер на пороге, поражённый тем, что открылось моему взору. Пульс глухо застучал в висках, адреналин выплеснулся в кровь, обостряя все органы чувств и заставляя сконцентрироваться.
Впереди стерильное технологическое помещение. Ровный гул мощных промышленных кондиционеров, щелчки реле. Всё это создавало иллюзию крупной серверной. Но вместо компьютерных стоек и стеллажей с платами по обе стороны бетонных стен ровными рядами выстроились громоздкие прозрачные ванны, точнее капсулы овальной формы.
Каждая ёмкость была до краёв наполнена густым слабо флюоресцирующим синеватым гелем. А внутри…
Внутри лежали эфирные питомцы. Звери были полностью погружены в глубокий медикаментозный сон, а их тела удерживали в геле пластиковые фиксаторы.
Стараясь не издавать ни единого звука, я приблизился к двум ближайшим капсулам. В первой безвольно замер в мерцающем геле шестипалый дикобраз. Во второй — мраморный страус.
Отбраковка. Это отбраковка. Те, кто не приносят пользу питомнику. Но что они делают здесь, в этих капсулах?
Я всмотрелся в ванну с дикобразом. Из эфирных энергоузлов животного, расположенных под нижней челюстью струились тонкие нити энергии. Это был остаточный эфир. Из питомца вытягивали последние соки. А сам гель работал как идеальный проводник. Эфирная энергия струилась через толщу субстанции и тонкими ниточками тянулась к приёмнику, металлической сетчатой коробке, встроенной в потолок капсулы.
От приёмника экранированные шланги уходили в большую монолитную установку в центре зала, чем-то смахивающую на промышленный трансформатор. А уже оттуда пучки электропроводов тянулись к массивному распределительному щитку. Тот висел на стене, прямо у входа. Рядом с пакетником, который я включил недавно.
В соседней капсуле с несчастным страусом происходил точно такой же процесс. И таких капсул в этом зале я насчитал более десяти штук.
Внутри меня поднялась волна гнева. Аж трясти начало. Я сжал кулаки, представил перед собой холодный взгляд Крысолова. А что я хотел от этого садиста? Что я ещё ждал? Всё вполне логично.
Валентин Корш содержал бракованных зверей для красивого пиара и проверок, вот таких, которая случилась ещё вчера. Самых истощённых, тех, кого уже нельзя было выставить напоказ, этот законченный урод использовал как живые батарейки.
Питомцев здесь истощали досуха. Выкачивали из них последний эфир, поддерживающий жизнь, каплю за каплей.
Чтобы что? Питать какое-то специфическое оборудование? Заряжать пустые синтетические кристаллы для чёрного рынка? Куда именно шли эти киловатты энергии? Я обязательно это выясню. И очень скоро.
Всё же надо было что-то делать. Я не мог это так оставить. И принялся лихорадочно обдумывать варианты спасения несчастных питомцев.
Понятно, что я не могу их спасти прямо сейчас. Вытащить более десяти спящих зверей из геля, незаметно протащить их через охраняемую территорию, вывезти за пределы питомника. И всё это в одиночку. Нет, это физически нереально.
Но я мог остановить эту бесчеловечную выкачку эфира. Прямо сейчас.
Я взглянул на Искорку, погладил её. Взгляд саламандры был жалостливым, печальным. Она понимала, что здесь происходит. Как и Живчик, которые тихо и протяжно поскуливал у моих ног.
И в этот самый момент в моей голове созрел план. Простой, и эффективный.
Я подошёл к большой установке. напоминающей трансформатор.
«Работай очень тонко, кроха. Кузнечное пламя», — передал я, положив саламандру на плиточный пол перед большим агрегатом. — «Надо растворить боковую стенку вот этого стального ящика. Сможешь?»
Искорка оглянулась на меня. Теперь в её больших янтарных глазах горел огонь мщения. Она мигнула мне. Услышала. И готова действовать.
Саламандра глубоко вдохнула, слегка раздулась. Её кузнечные узлы по обе стороны позвоночника замерцали. Над крохой моментально нагрелся воздух. Это было видно по лёгкому мареву.
Искорка изогнулась, затем вытянулась и открыла пасть. Струйка лазурного пламени вырвалась из неё, ударила в толстый металл трансформатора, который загудел. Красотка работала ювелирно. Без лишнего шума, искр и дыма. Аккуратно проделала большую дыру в корпусе агрегата.
Я сразу же заглянул внутрь. Внутри сложное сплетение проводов, медных катушек, электронных блоков. Сбоку ритмично мигали индикаторы на трёх микросхемах.
А теперь вторая фаза.
Я присел рядом с Живчиком, забирая ещё горячую Искорку на плечо.
«Кроши всё, что внутри, дружище», — скомандовал я терьеру. — «Всё переверни в этой коробке! Не жалей сил!»
Щенок мгновенно подхватил задачу, будто ждал этого. Он тихо и грозно зарычал, прижал уши, и через секунду по его тельцу пробежал сноп искр. Перед Живчиком закрутился небольшой столб воздуха. Мини-смерч закрутился с такой силой, что я перестал его различать. Мини-смерч влетел через прожжённую дыру внутрь установки.
Раздался жуткий скрежещущий хруст. Из дыры полетели ошмётки проводов, куски от микросхем, стеклянные осколки.
Мощный поток воздуха в считанные секунды смолол сложнейшее оборудование Синдиката в сплошной винегрет. Я различал из-за вспышек внутри агрегата, как крепкие с виду провода рвались как гнилые нити, а сложнейшие узлы превращались в крошку.
Вот так высокотехнологичный агрегат превратился в бесполезную железную коробку. А проще говоря, в металлолом.
Я бросил взгляд на капсулы. Красные индикаторы на приёмниках тревожно замигали, а затем погасли. На стене загорелось табло.
«Внимание! Капсулы № 1–12 работают в автономном режиме! Объекты в режиме локальной спячки! Передача энергии приостановлена!» — прочёл я.
Это меня слегка успокоило, немного отлегло от сердца.
«Отличная работа. Уходим!» — скомандовал я питомцам.
Затем добрался до стальных ворот вместе с Искоркой, которая вцепилась в плечо. Живчик выскользнул первым.
В последний момент я обернулся, заметив вспышку. Внутри изуродованного трансформатора что-то коротнуло. Вновь пыхнуло, повалил густой сизый дым, а следом из дыры показались языки пламени.
Протиснулся я между створок, покидая запретную зону. Главное, успел намертво защёлкнуть замок на воротах. Дверь закрыта, запрещающий знак висит на месте. Так что ко мне никаких претензий быть не может. Пусть ещё докажут, что кто-то сюда мог зайти.
Спустя несколько секунд окна в административном корпусе погасли, половина уличных дежурных фонарей на аллеях дружно отключилась. Тишину разорвал звук пожарной сигнализации, причём из динамика, который был встроен над воротами, рядом с неработающей видеокамерой.
Началась откровенная паника.
Из темноты соседней аллеи стремительно вынырнул начальник охраны Хахалев. В одной руке он сжимал мощный тактический фонарь, в другой — поводки беснующихся и плюющихся пеной ротвейлеров, который заходились в ухающем лае.
А с меня какой спрос? Я уже невозмутимо стоял возле клетки с колючим страусом. Его вольер находился в приличном отдалении от того места, где я только что побывал. Даже успел сделать пару рабочих пометок в рабочем планшете, насчёт страуса, чтобы было понятно, что я здесь не баклуши бил. Вот только пришлось подсвечивать фонариком смартфона, а то ни черта не было видно.
В глаза мне ударил свет фонаря начальника охраны.
— Ты что-то видел⁈ — зарычал Хахалев, ослепляя меня на пару секунд. — Кто туда прошёл⁈
Я зажмурился, мастерски прикидываясь напуганным и сбитым с толку.
— Куда «туда»? Никого я не видел! — воскликнул я в ответ, прикрывая глаза ладонью. — Наблюдал карликовую мантикору в соседнем вольере, затем занялся вот этим страусом. А потом свет вырубился! Вам надо проводку менять.
— Мы сами решим, что менять! А ну марш к остальным кураторам, в бытовку! — рявкнул начальник охраны, дёргая на себя собак, которые пытались дотянуться до меня. Хотя Живчик лаял в ответ, защищая своего хозяина. Но я сдерживал его способность. Не хватало ещё здесь дуэли устроить.