— Да понял я. Орать то зачем? — возмутился я, направляясь в сторону бытовки, небольшого здания, которое было расположено неподалёку от административного,
— Потому что вы иначе не понимаете! — услышал я позади Хахалева. — Сиди там и не высовывайся!
Вот же неуравновешенный. И как ещё его Крысолов здесь терпит. Неужели не было ситуаций, когда он натравливал ротвейлеров? Скорее всего были. Но кто об этом расскажет?
Хахалев с двумя подскочившими помощниками умчался прочёсывать территорию. Естественно, никаких следов взлома они не найдут. Дверь формально закрыта, а трансформатор разрушен изнутри. Совершенно «неизвестным» для их умов способом.
Я неспешно добрёл до бытовки, где уже собрался перепуганный персонал. На столе керосиновая лампа. Три перепуганные девушки в робе обслуги. Пожилой фамтех с помощником. И два куратора ближе ко входу.
— Где ты ходишь, Артур? Тут может диверсанты напали, — округлил на меня глаза Верещагин, интенсивно прожёвывая бутерброд.
— Да кому мы нужны? — захихикал Петруха, и подвинулся на скамье. — Садись, Горай. Посиди с простыми смертными.
В помещение пулей влетела взъерошенная заведующая.
— Что случилось⁈ У меня сводная таблица слетела! — истерично завыла Елена Прокофьевна, хватаясь за голову.
— Ага, не успели сохраниться, — флегматично заметил Петруха, поправляя очки.
— Не успела! Да! — чуть ли не пропищала заведующая, поправляя пышную причёску. — Что теперь делать⁈
— Составлять заново, — пожал плечами Верещагин, хохотнув.
— Смотри, не подавись, — скорчила злобную физиономию Елена Прокофьевна.
— Да ну что вы, это же шутка, Елен Прокофьвн, — пробубнил толстяк, ещё раз хохотнув и начиная быстрей работать челюстями.
Я холодно ухмыльнулся. Ну да, просто великолепно. Неподалёку, буквально в полусотне метров животных медленно убивают, выкачивая из них эфир, а она о какой-то табличке переживает. Ведь прекрасно знает, что там, за воротами. Понятно по её напряжённому взгляду. Вот же меркантильная паразитка.
— А что вообще случилось-то? — удивлённо спросил я, решив тоже поучаствовать в дискуссии.
— Если бы я знала. Артур, — вздохнула заведующая.
— Ща приедут, хе-хе, — оскалился Верещагин.
— И кто?
— Дежурная бригада, — мрачно отозвался Петруха, протирая запотевшие очки. — Может они скажут, что случилась.
Бригада действительно приехала довольно быстро.
Мы вышли во двор, встречая микроавтобус, правда без мигалок и надписи на борту, что машина действительно принадлежит энергосбыту.
Просто серебристый автомобиль, из которого высыпали люди в защитных серо-белых костюмах с респираторами на лицах и массивными металлическими чемоданчиками. Они целенаправленно направились к тем самым воротам, за которыми я находился буквально десять минут назад.
Минут через пять из-за забора показался старший бригады. Фонари загорелись, освещая площадку. В административном здании появился свет в нескольких окнах.
— Сейчас переключим вас на резервную сеть, — глухо, сквозь фильтр респиратора сообщил он подошедшему Хахалеву. — И это надолго. Там внутри поломка. Крайне серьёзная.
— Насколько серьёзная? — напрягся начальник охраны.
Старший стянул респиратор с потного лица, вытер лоб рукавом и тяжело вздохнул.
— Очень серьёзная. Основной агрегат выгорел изнутри. Дыра сбоку. И мы пока вообще не поймём, что именно там случилось. Внутри словно ураган прошёл.
— А по времени, хотя бы примерно? — в надежде спросила заведующая.
— Если примерно… Не меньше недели, может полторы…
Бригада вернулась в микроавтобус. Уехала.
После этого мы с кураторами прошлись ещё раз по питомцам. Верещагин болтал о диверсии. Петруха с ним спорил, и утверждал, что не надо скручивать медный провод с алюминиевым. Вот и коротнуло, и оборудование накрылось.
Я лишь вставлял дежурные фразы, и по большей части молчал.
В итоге беспокойная смена в «Фамландии» подошла к концу. Я сдал заполненный планшет заведующей, покинул территорию питомника. Сразу же направился в сторону дома, наслаждаясь предзимней прохладой Питера.
Искорка радостно шипела на плече. Живчик геройски вышагивал впереди. Мои зверята радовались, что спасли более десяти питомцев от верной гибели. И я радовался вместе с ними.
Теперь бы понять, как их оттуда вытаскивать. Ведь Крысолову они не нужны. Он добьёт их, я в этом уверен.
Хотя был ещё один путь, гораздо более долгий. Восстановить их, привести в норму. И вернуть в питомник. И вот что делать в этом случае, я пока не понимал.
По пути я завернул в ярко освещённый круглосуточный магазин, чтобы пополнить запасы провизии. Моя продуктовая корзина выглядела вполне стандартно для холостяка: десяток яиц, пачка сливочного масла по акции, свежий батон и бутылка кефира, на утро.
Завершающим штрихом моих покупок стала небольшая пластиковая упаковка зубочисток из бамбука. Специально для гусара.
Вернувшись на свою съёмную квартиру, я разулся и прошёл на кухню. Выложил покупки на стол.
Не успел я и слова сказать, как сверчок пулей выскочил из кармана куртки.
Ловко приземлившись на столешницу, он ухватился свободными лапками за пластиковую упаковку с зубочистками. С удивительной прытью подскочил, затем ещё раз, перескочил на пол. Через пару секунд он исчез в своей коробке на полу, заботливо устланной ватными дисками.
Я лишь ухмыльнулся в ответ на такие манёвры, поставил электрочайник, чтобы заварить лапшу. Тот вздрогнул и зашумел, словно ракета на стартовой площадке.
Только я насыпал Искорке и Живчику корма в их миски, как мимо проскочил барон Сверчанский. Сверчок взлетел на кухонный стол, подбежал к ящику.
— Командир! Секретер свой инструментальный открывай! — воскликнул барон. — Дело государственной важности!
— Красная изолента? — переспросил я, удивлённо приподняв бровь. — Синяя не подойдёт?
— Категорически нет! — топнул лапкой барон. — Только красная! Там она есть! Умоляю, поскорее!
Я со вздохом подошёл к столу, выдвинул ящик. Сверчок нырнул в него, а затем выскочил, с красной изолентой в лапках. Снова скрылся в своём домике.
Из коробки тут же донеслись звуки весьма подозрительные. Барон копошился, натужно сопел, хрустели зубочистки.
Питомцы, нагулявшие аппетит за насыщенный день, с энтузиазмом уминали свою еду.
Для бравого гусара я насыпал в блюдце горстку элитных сублимированных зёрен из прошлых запасов, отрезал от сочного яблока дольку, положил рядом. Однако Сверчанский совершенно не спешил на трапезу. Лишь продолжал подозрительно активно шуршать в своём картонном домике под батареей.
И что он там затеял?
Заварив лапшу, я покрошил в неё сосиски, варёное яйцо, которое достал из холодильника, высыпал специи из пакетика. Сразу же ударило в нос резким запахом курицы.
— Ваше сиятельство, кушать подано! — громко окликнул я питомца, садясь за стол. — Идите жрать, пожалуйста!
— Некогда мне, командир! — донёсся из коробки приглушённый голосок. — Работа у меня кипит! Оставь пайку на столе, позже отужинаю!
Я лишь пожал плечами, пододвинул к себе глубокую тарелку и принялся за свою нехитрую холостяцкую еду.
Принялся механически орудовать вилкой, наматывая на неё лапшу, и обдумывать последствия недавней диверсии в «Фамландии».
Сгоревший дотла сложный агрегат — это не перегоревшая лампочка. Корш был тем ещё параноиком, и этот инцидент он точно не оставит без внимания. Гарантированно пригласит меня на беседу. Весьма неприятную, и скорее всего будет допрашивать с особым пристрастием.
Главный вопрос заключался лишь в одном. Когда именно это произойдёт?
Прямо завтра с утра, по горячим следам? Или босс Синдиката решит выждать, ещё немного понаблюдает за моей реакцией, соберёт информацию от своих людей?
В любом случае, мне нужно морально подготовиться к жёсткому психологическому прессингу. И, весьма вероятно, на этот раз уже на далеко не кустарного вида детекторе лжи проверке.