Литмир - Электронная Библиотека

— Мика, я имею в виду аудиозапись. Невзрачную коробку с магнитофонной бобиной внутри. Во всяком случае, моя посылка была упакована именно так.

После этой реплики советника у Мики почти не осталось сомнений в том, что эта встреча и разговор не являются провокацией. Собеседник открыл перед ним руки так, как может только тот, кто действительно знает об утечке. Он постарался сохранить маску беспристрастности на лице, но Стрелец успел заметить, как на долю секунды расширились зрачки финского партнера. Хямяляйнен понял, что его раскусили.

— Значит, у вас она тоже есть, — так же тихо, почти беззвучно заметил Мика. — Выходит, для вашей стороны это тоже оказалось сюрпризом. Правильно я понимаю?

— Оказалось. И сама пленка, и тот факт, что беседа высшего уровня секретности могла стать достоянием третьих лиц, — медленно, будто нехотя, ответил Стрелец.

— Простите, я переспрошу: вы до сих пор не смогли установить источник утечки? — финн лихорадочно соображал, пытаясь понять, как ему правильнее вести себя. — В любом случае, я обязан доложить о нашем разговоре президенту.

— Мне тоже придется отчитаться об этой беседе. Как президент Кекконен, кстати, отнесся к этой… диверсии? — самым будничным тоном, словно расспрашивал о погоде, поинтересовался советский дипломат.

— Хотите узнать из первых рук? — Хямяляйнен решил, что с этим русским не имеет смысла играть в прятки.

— Хочу, — признался советник.

— Тогда слушайте, — решился помощник президента. Он отлично понимал, что делает. — Если начнется скандал и о пленке станет известно во время заседания, Урхо приказал мне вырубить электричество и включить пожарную сигнализацию. За Хельсинки Брежнев обещал нам зеленый свет на подписание договора с Европейским экономическим сообществом. Президент Кекконен свою часть договора выполнил и не желает ставить под удар нашу стратегическую цель из-за того, что СССР или США не смогли обеспечить режим секретности правительственной связи.

— Приблизительно так я и думал, — ответил Стрелец. — Но мы с вами не можем быть уверены, что пленка не пойдет дальше.

— Не можем, к сожалению, — ответил Мика. — Поэтому мы установили дополнительное наблюдение за делегатами. Но официально в этом я никому не признаюсь.

— Есть какие-то результаты?

— Пока нет. Если кто-то уже и получил послание, то до нас.

— Ну да, ну да… — советник размышлял, имеет ли смысл укрепить доверие, поделившись информацией про немцев.

Помедлив пару секунд, Стрелец решился. Он отдавал себе отчет, что превышает собственные полномочия, но раз Хямяляйнен пошел на такую степень откровенности, стоило подкрепить установившиеся между ними отношения. Скрывать то, что все равно станет известно финской тайной полиции, не имело никакого смысла.

— Мика, раз уж мы заговорили о получателях… — Стрелец усмехнулся. — Можете не тратить ресурсы SUPO на западногерманскую делегацию. Вальтер Шеель уже в курсе. Более того, канцлер Брандт даже успел поговорить с Москвой.

Ни одна мышца на лице Хямяляйнена не дрогнула, но его выдали внезапно побелевшие пальцы. Финн переваривал информацию с быстротой электронной вычислительной машины.

— И что, немцы вот так запросто проглотят самодеятельность американских агентов на улицах своей столицы? — удивился финн.

— А что бы вы сделали на их месте? — вопросом на вопрос ответил Стрелец.

— Признаться, так себе дилемма. Выбор без выбора, — вслух рассуждал Мика.

— Вот именно. К счастью, высоким сторонам удалось договориться, — обрадовал собеседника советник. — Ни СССР, ни ФРГ не станут взрывать Общеевропейское совещание даже из-за такого вопиющего повода, как нападение на мою квартиру.

— А я-то думал…

— Не понял?

— Да я все время думал, где я раньше слышал вашу фамилию, — пробормотал финн. — Признавайтесь, Константин, вся эта шпионская каша в Бонне ваших рук дело?

Стрелец посмотрел на Хямяляйнена. «С этим парнем ухо надо держать востро! — подумал он. — Помощник президента Кекконена — человек, который сделает честь любой администрации».

— Ну что вы, Мика, не стоит переоценивать мои возможности! — скромно ответил русский дипломат.

— Вот что, Константин, — протягивая советнику визитную карточку со своим прямым номером телефона, сказал Хямяляйнен. — Нам с вами надо держаться вместе. Так будет лучше для дела.

* * *

Июль 1973 года. Бонн. Посольство СССР. Кабинет референта Зотова

Сергей Петрович Зотов никогда даже не предполагал, как сложно искать в открытых источниках. Умением читать между строк ему еще только предстояло овладеть. От обилия чертовых газет у него кружилась голова и резало в глазах, а результата не было. Оставался только тот скучный листок, который он вытащил из-под цветочного вазона в тайной комнате всемогущей Серафимы Павловны.

«Советская армия» — газета ГСВГ. На первой полосе преобладали материалы ТАСС о событиях в Советском Союзе и за рубежом, критика НАТО и классовая борьба; на развороте — приказы командующего, репортажи о боевой и политической подготовке в ГСВГ, об армейском спорте; в самом конце — рассказы о жизни в братской ГДР, о подготовке к Всемирному фестивалю молодежи и студентов, об укреплении дружбы между советскими солдатами и местным населением и так далее.

Тщательно изучая старый номер, словно от этого зависела его дальнейшая судьба, Зотов думал о том, что огромная советская группа войск в ГДР представляет собой население среднего советского или европейского города. В голову пришла дурацкая мысль: «Неужели одной газеты хватает для того, чтобы описать все многообразие армейской жизни, или там есть еще какие-то листки?»

Референт долго дозванивался, пока наконец не наткнулся на человека, который согласился ответить на его вопросы. В этот раз Сергей Петрович не стал представляться начинающим журналистом, а выложил все как есть. Бдительность на советской стороне была куда серьезнее, нежели в Федеративной Республике, где никто не сделал даже попытки хоть как-то подтвердить вымышленную личность Зотова.

— Мне нужна Алена Андреевна Пивоварова, — вежливо попросил референт.

— Я вас слушаю, — на том конце провода раздался приятный женский голос.

— Товарищ Пивоварова, только на вас вся надежда, — Зотов коротко объяснил, кто он и что конкретно его интересует.

— Я, разумеется, постараюсь вам помочь, — ответила журналистка. — Но, если честно, мне совершенно непонятно, что нового на тему совещания в Хельсинки вы можете найти в нашей газете. Сергей Петрович…

— Называйте меня Сергеем…

— Хорошо, тогда и вы можете обращаться ко мне по имени, — согласилась девушка. — Чтобы вам было понятнее… Наши журналисты пишут на темы внутренней жизни в ГСВГ, а все, что касается международной повестки, мы берем из ленты ТАСС. Никакой самодеятельности и абсолютная идеологическая стерильность. Едва ли вы найдете у нас на эту тему хоть что-то, отличающееся от публикаций в «Правде» или «Известиях». Это просто невозможно!

— Жаль, — Зотов уже хотел повесить трубку, но что-то его остановило. — Алена, у меня нет оснований не доверять вашим словам, но для очистки совести, чтобы я с легким сердцем мог закрыть задание, проверьте, пожалуйста, лично, что «Советская армия» публиковала на тему Хельсинки.

— Вам повезло: материал я свой только что сдала, а новое задание еще не получила, — ответила девушка. — Я вам перезвоню. Продиктуйте, пожалуйста, свой номер.

Зотову оставалось только ждать. Он удобно устроился в кресле и дал волю фантазии, представляя, как могла выглядеть Алена Пивоварова — девушка с удивительно приятным голосом.

Телефон на столе референта зазвонил ровно через сорок минут, заставив Зотова вздрогнуть. От громкого звука романтические фантазии растаяли словно дым от сигареты. Сергей резко подался вперед и сорвал трубку.

— Сергей? Это Алена, — в трубке раздался тот же приятный женский голос, но теперь в нем не было прежней беззаботности. Девушка говорила быстро, прерывисто, почти шепотом. — Сергей, я была в архиве… Там творится что-то ненормальное.

37
{"b":"982948","o":1}