Литмир - Электронная Библиотека

— До первого еще надо дожить, — мрачно заметил полковник.

— Давай решать вопросы по мере их поступления, — предложил советник.

— И как ты предлагаешь его вывезти? — набычившись, спросил Кузнецов.

— Ровно так, как планировалось. До рейса еще пять часов. Проснись, Игорь! Зински не станет атаковать машину замминистра иностранных дел СССР — это как минимум международный скандал. Маньяк он или нет, но ему надо только то, что ему надо. Зински пришел за Альбиной. Ему нужна только она, и он будет ждать, пока семья уедет, а мы вернемся из аэропорта.

— Костя, это большой риск.

— Нет, Игорь, это план по спасению моей жены, — отрезал советник. — Единственно возможный в сложившихся условиях…

Полковник задумался. Идея советника все больше и больше западала ему в голову, и совсем не потому, что была лучшей, — просто других на горизонте действительно не предвиделось.

— Поэтому схема такая: ты сейчас уезжаешь, — продолжал Стрелец. — Твоя задача — раскачать Штази. Они должны обеспечить тестю прикрытие на всем маршруте: от взлетно-посадочной полосы в Западном Берлине до момента, когда он поднимется на Московский борт в Восточном.

— Принято, — согласился Кузнецов.

— Хотя я абсолютно уверен, что Зински будет ждать нашего возвращения из аэропорта где-то здесь. Возможно, даже в нашем собственном подъезде…

— … Или в твоей квартире, — полковник продолжил мысль друга, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на озарение.

— Мне бы не хотелось… — пробормотал Стрелец.

Он вздрогнул, услышав скрип открывающейся двери. Советник обернулся, уже зная, кого увидит. В дверном проеме стояла Альбина. Она удивленно переводила взгляд с мужа на ночного гостя. Напряжение на лестничной площадке можно было резать ножом, но Стрелец включил все свое самообладание и успокаивающе, по-домашнему улыбнулся. Однако на жену эти игры никак не подействовали.

— Чего бы тебе, Костик, не хотелось? — требовательно поинтересовалась она.

— Милая, а что ты так рано? Мы тут с Игорем как раз обсуждаем… последние подготовительные вопросы.

— Ну да, ну да, разумеется! А я все думаю, куда подевался мой муж? А у него, оказывается, гость. Здравствуй, Игорь! — в другой раз жена советника, скорее всего, отреагировала бы куда ярче, но за спиной у нее просыпались родители, которых она не хотела тревожить ни за какие коврижки.

— И тебе утро доброе, Альбина Арсеньевна! — растерянно буркнул Кузнецов. — Прости, что нагрянул в такую рань. Из Москвы пришла срочная дипломатическая почта…

— Судя по твоему раннему появлению, не такое уж оно и доброе, — заметила она, скрестив руки на груди. — Что на самом деле случилось, признавайтесь? Оба!

— Милая, мы перебудим всех соседей, давай я закончу с Игорем, а потом все тебе расскажу, — осторожно предложил Стрелец, пытаясь перехватить контроль над ситуацией.

— Нет, я имею право знать! — она решительно прикрыла дверь и спустилась на пролет ниже, туда, где на площадке между этажами стояли мужчины.

Тревожные новости, которые ни в чем не таясь поведал советник, жена, вопреки его опасениям, восприняла без паники. Возможно, стоило бы смягчить ситуацию, но в самый последний момент он решил, что Альбина, которой и угрожает эта опасность, должна быть в курсе происходящего и сама принять решение. В противном случае все будет выглядеть так, будто они с Кузнецовым использовали ее втемную в качестве приманки. Это было бы слишком несправедливо по отношению к ней и впоследствии могло разрушить их отношения. Стрелец этого не хотел.

Кузнецов с восхищением смотрел на жену друга и чувствовал, как на него накатывает зависть. Его дорогая Риммка — Римма Карловна — была прекрасной и преданной супругой, для которой комфорт и здоровье любимого мужа всегда стояли на первом месте. Но такого взаимопонимания, способности к осознанному риску друг ради друга, у них с Риммой никогда не было. Да, вначале они переживали и страсть, и любовь, и нетерпение, и взаимную ревность, и обиды, учились прощать и достигать компромиссов, но чтобы вот так, чтобы совершенно осознанно вместе рисковать и вместе побеждать, такого у них с Риммой Карловной никогда не было. Когда крайности молодости улеглись, а дочь выросла и выпорхнула из гнезда, начав свою собственную взрослую жизнь, Римма стала ему как мама, разве что только заботливо не застегивала ему пальтишко и не требовала непременно надеть варежки.

Наконец план в общих чертах был согласован.

* * *

Июнь 1973 года. Бонн. Чердак дома напротив служебной квартиры советника Басова

«А вот и Штази», — едва выйдя из дома советника, опытный Кузнецов сразу почувствовал, что в рядах «охотников» прибыло, пусть внешне ничто их особо не выдавало. Он удовлетворенно усмехнулся. Полковнику было неприятно в этом признаваться, но лучшей в ФРГ оставалась именно разведка генерала Маркуса Вольфа. Уверенности у Игоря Прокопьевича прибавилось.

Парни Миши работали за рамками закона, что командированным в ФРГ советским офицерам было категорически противопоказано. В этом смысле Кузнецов рассчитывал на товарищей по Варшавскому договору даже больше, чем на собственных подчиненных. Для Штази Западная Германия была пускай и враждебным, но абсолютно понятным, родным немецким миром. Подобного преимущества советские спецслужбы были лишены по объективным причинам.

С чердака соседнего дома, сквозь узкое, покрытое пылью и опутанное паутиной слуховое окно, Джек Зински отлично видел особняк советника. Сам квартал, к сожалению, просматривался плохо, но времени на поиск более удобной позиции у него уже не оставалось. Да и привлекать внимание оперативников, оцепивших периметр вокруг дома русского дипломата, он не хотел.

Зински на мгновение прижался спиной к теплой кирпичной кладке. Никаких снайперских винтовок, никакого специального снаряжения — теперь он сам превратился в дичь. Все, что у него осталось, — это украденный револьвер Худа, собственная голова и безумный азарт. Несмотря на душную ночь, Джека знобило. Наверное от осознания того, что он оказался вне закона и больше не может рассчитывать на помощь ЦРУ, ему хотелось дополнительного тепла.

Проваленное задание резидента Худа — передать советскому дипломату послание, припугнув его жену, — превратилось для Зински в идею фикс, выжигавшую разум изнутри. Из Лэнгли приказали немедленно свернуть активность и возвращаться в Штаты, но Джеку было плевать на их директивы и дисциплину. Он совершенно ясно понимал: пока эта русская цыпочка жива, его навязчивый кошмар не прекратится. Джек слишком хорошо помнил это чувство по Вьетнаму. Теперь остановить Зински не мог никто: ни его боевой товарищ и шеф Уильям Худ, ни сам директор ЦРУ Джеймс Шлезингер. Ни один из этих троих даже близко не представлял будущего, которое прямо сейчас формировалось на унылом боннском чердаке.

Зински прислушался. Его звериное чутье полевого агента, годами совершенствовавшееся в джунглях Индокитая, сейчас буквально кричало об опасности. Даже здесь, на чердаке, воздух вдруг сгустился, став липким и осязаемым. В поле зрения появился старенький «Фольксваген-Жук» и припарковался метрах в ста от особняка. Чуть дальше, в густой тени платана, замер фургончик молочника. Мотор едва слышно работал. Для настоящих торговцев было слишком рано — наружка работала демонстративно и грубо.

— Миша. Вот кто отвлекает мое внимание… — прошептал Зински, и по его спине пробежала дрожь предвкушения.

Он узнал фирменный почерк генерала Маркуса Вольфа. Но американца это не испугало. Его абсолютно не интересовали ни советский резидент Кузнецов, исчезнувший так же внезапно, как и появился, ни вражеские агенты, ни высокопоставленный чиновник Кацолапов. Все они были для него лишь фоновым шумом, досадными декорациями.

Зински ждал главного: момента, когда Альбина останется одна и в квартире воцарится тишина. Вот тогда наступит его время. На Джека накатил приступ сильнейшего, почти волчьего голода.

В семь часов утра, минута в минуту, к подъезду дома Басова торжественно подкатили черный представительский «Мерседес» с дипломатическими номерами и две дополнительные машины охраны, специально для этого случая выделенные Кузнецовым. Внезапно взгляд Зински привлек чердак в доме напротив, ему показалось, что там мелькнул отблеск снайперской оптики.

2
{"b":"982948","o":1}