* * *
Июнь 1973 года. Бонн. Служебная квартира советника Басова и окрестности
Стрельца привлекала та же картина. Глядя из-за шторы в окно на просыпающуюся улицу, он старался зафиксировать всех участников мизансцены. Наружка местной контрразведки даже не пыталась маскироваться. Безопасность Кузнецова, судя по всему, имела два эшелона — нарочито демонстративный и скрытый. Советник обратил внимание на неформатного «Жука» и фургон молочника.
«Не иначе — Мишины парни», — он удовлетворенно усмехнулся. И тут в голову дипломата пришла совершенно безумная мысль: «А что, если?..»
Стрелец стремительно вышел в коридор, чтобы набрать номер резидента.
Тем временем жизнь в доме Басовых шла своим чередом: хлопали двери, шумела вода в ванной комнате, пахло блинчиками, омлетом, кофе и кашей. Альбина на прощание решила побаловать родных любимыми завтраками. Арсений Дмитриевич Кацолапов, в преддверии возвращения в Москву ставший вдруг белее важным и солидным, неторопливо допивал свой двойной эспрессо.
— Ну что, Константин, спасибо за прием, — обратился он к возникшему в дверном проеме зятю. — Если бы не последнее обстоятельство, сказал бы, что все прошло на ура. Но… встретимся уже на финской земле. Смотри тут, береги Альбину.
— Обязательно, Арсений Дмитриевич, — абсолютно уверенным голосом ответил Стрелец, ни единым мускулом лица не выдавая внутреннего напряжения.
Мирослава Семеновна суетилась у стола, проверяя, хорошо ли поела Танечка. Девочка настойчиво уговаривала куклу Шапокляк съесть хоть ложечку каши. Альбина убежала в спальню переодеваться — она надеялась на то, что дочка забудет уродскую куклу в Москве. Наконец все были готовы. Двери квартиры распахнулись, и семья дружно двинулась к выходу из дома. Охрана перехватила чемоданы и уложила их в багажник. Арсений Дмитриевич с женой и внучкой заняли места в салоне «Мерседеса», Стрелец с Альбиной сели в одну из машин сопровождения.
Джек Зински, затаив дыхание, наблюдал за этой сценой с чердака соседнего дома. Внутри у него все горело от предвкушения, но он заставил себя замереть. Он подождал, пока кортеж тронется с места, и только после этого выдохнул.
То, что Альбина уехала вместе с родителями, его не смутило. Наоборот, в воспаленном мозгу нелегала этот маневр выглядел логично: советник Басов, как и принято, провожает высокопоставленного тестя до трапа самолета в аэропорту Кельн/Бонн. Провожает вместе с женой — по опыту Джек знал, что русские любят долгие проводы. Но они вернутся. Через пару часов снова будут дома. Возможно, она приедет одна, а дипломат сразу попрется на работу, но в такую удачу Зински не верил.
«Отлично. Езжайте, — прошептал про себя Джек, и на его лице появилась жуткая, безумная усмешка. — Провожайте. А я пока организую вам достойную встречу».
Выждав для верности еще некоторое время, пока улица окончательно не опустела, а «Жук» и фургон молочника не снялись с позиций, беглый агент ЦРУ скользнул к выходу с чердака. Просочиться мимо сонных парней из BfV, сидевших в ремонтном фургоне с надписью «Deutsche Bundespost. Fernmeldedienst» («Немецкая федеральная почта. Телекоммуникационная служба») и черным силуэтом почтового рожка на борту, для ветерана Вьетнама было детской забавой. В семьдесят третьем году услуги телефонной связи в Германии оставались монополией государства, так что машина связистов не привлекала лишнего внимания обывателей.
Агенты Штази, рассредоточенные по кварталу, тоже не зафиксировали бесшумную тень, перемахнувшую через невысокий забор на заднем дворе особняка, в котором находилась служебная квартира Басова. Во всяком случае, они не подали виду.
Зински без труда проник в подъезд и через пару минут уже стоял перед дверью апартаментов советского дипломата. Стандартный немецкий замок поддался опытной руке нелегала меньше чем за тридцать секунд. Надавив плечом на тяжелое полотно, Джек бесшумно перешагнул порог.
Внутри пахло кофе, едой, дорогими духами и домашним уютом. Зински аккуратно прикрыл за собой дверь, запер ее на замок и достал из-за пояса «Смит-Вессон». Он методично прошелся по комнатам, убедился, что внутри действительно никого нет, зашел на кухню, попробовал остывший блинчик, приготовленный Альбиной на завтрак, и только после этого выбрал точку для ожидания.
Американец сел в глубокое кресло в гостиной, положил револьвер на колени и приготовился ждать. Он был готов сидеть здесь часами, сутками — сколько бы ни потребовалось, — пока замок на входной двери снова не щелкнет и Альбина не переступит этот порог.
Глава 2
ГЛАВА 2
СТАВКИ РАСТУТ
Июнь 1973 года. Международный аэропорт Кельн/Бонн
Дорога в аэропорт показалась Стрельцу долгой, как никогда. Он держал Альбину за руку, время от времени поглядывая на нее. Жена выглядела абсолютно спокойной, словно и не было того неприятного ночного разговора на лестничной клетке, а смертельная опасность угрожала не ей, а какой-то абстрактной, совершенно посторонней женщине.
Советник думал о том, что подобная выдержка дорогого стоит. Приобретается она либо путем многолетних профессиональных тренировок, либо является врожденной. Альбина явно относилась ко второму типу — сказывалась наследственность и строгое воспитание в семье советского дипломата высшего ранга. Стрелец искренне восхищался тем, как органично в ней сочетались талант к обыденной жизни и готовность к опасным во всех смыслах приключениям. Она легко переключалась с одного состояние на другое, как будто именно так и было нужно. Размышляя об особенностях характера жены, он пришел к выводу, что ее важными качествами были природное желание докопаться до сути, ответственность и, как это ни странно для такой красивой и избалованной женщины, отвага.
Альбина совершенно не думала о том, что ее ждет в ближайшие несколько часов. Для нее самым важным в данный момент было посадить родителей и дочку на самолет, дождаться, пока он оторвется от взлетной полосы, и получить подтверждение из Берлина, что дорогие родственники совершили удачную пересадку и находятся на борту «Аэрофлота», который держит курс на Москву. После этого она готова будет разорвать этого мерзавца Зински собственными руками.
Жена советника удивлялась самой себе. Альбина всегда старалась быть честной перед собой, поэтому пыталась понять, когда именно она так сильно изменилась и что разбудило в ней неуемное любопытство и стремление выйти за рамки ежедневной рутины. Ведь еще совсем недавно вопрос, оставаться в Бонне или уехать с родителями, перед ней даже не стоял. Она бы уже сидела вместе с ними в самолете, ни на секунду не задумываясь о том, насколько правильно поступает. Но теперь однозначного ответа не находилось. Альбина перебирала в памяти события своей размеренной немецкой жизни, анализировала и тут же отбрасывала приходившие на ум версии одну за другой, находя их недостаточно убедительными.
Единственное, что хотя бы как-то подходило под параметры искомого, — сердечный приступ, случившийся с Басовым прямо в рабочем кабинете несколько месяцев назад. Это тогда ее сильно напугало. Когда она примчалась в посольство, муж был в бессознательном состоянии. А эта противная докторша Маргарита Сергеевна не только порхала вокруг ее дорогого Костика, но еще и умудрялась предъявлять претензии: дескать, Альбина недостаточно ответственно относится к здоровью мужа. Вот ведь гадина!
В тот день мир молодой женщины едва не рухнул. Она до сих пор помнила, как от страха потерять человека, с которым была связана вся ее привычная и предсказуемая жизнь, болезненно сжималось сердце. К счастью, Басов выжил и быстро справился с недугом.
Ей показалось, что он тогда, придя в себя, не только бросил курить, но и внутренне изменился. Стал глубже видеть реальность, перестал удовлетворяться ответами, которые лежат на поверхности, не на шутку увлекся политической интригой. Ее Костик словно побывал в другом мире и видел будущее.