Литмир - Электронная Библиотека
* * *

Июль 1973 года. Бонн. Посольство СССР. Кабинет резидента

Если Серафима Павловна и удивилась раннему звонку Альбины Басовой, то не подала вида. Просьба, с которой к ней обратилась жена советника, была дурацкой, но голос Альбины звучал так убедительно, что видавшая виды Царева все услышанное восприняла как руководство к действию и немедленно помчалась на работу.

— Игорь Прокопьевич, а вы вообще дома бываете? — поинтересовалась секретарша главы дипмиссии, заходя в кабинет резидента Кузнецова. — До начала рабочего дня еще о-го-го!

— Серафима Павловна, признайтесь, хотели сегодня собственноручно открыть посольство? — беззлобно поддел ее полковник.

— Даже и не мечтайте, эту честь я оставлю вашей половине человечества, — парировала она. — Я здесь по другому поводу.

— Вот как? Заинтриговали, — улыбнулся резидент. — Неужели поляки полетели на Луну?

— А что, должны были? — она оторопела от неожиданности.

— Серафима Павловна!..

— Да ну вас с вашими шуточками!

— Тогда вы, наверное, хотите пригласить меня на чашечку кофе?

— Приходите, только попозже, с утра мне надо разобраться с утренней почтой и другой текучкой…

— Приду, даже не думайте, что забуду о вашем приглашении, — Кузнецов выжидательно посмотрел на секретаршу.

— Я вообще-то не просто так.

— Слушаю вас.

— Рано утром мне позвонила Альбина Басова. Она просила меня передать вам, что вышла вторая серия.

— Что именно она просила передать? — полковник даже приподнялся в кресле от неожиданности. — Серафима Павловна, вспоминайте дословно, пожалуйста.

— Она сказала: «Передайте Игорю Прокопьевичу, что вышла вторая серия. Они с Константином Ивановичем поспорили, кто взял на себя смелость сделать продолжение», — Царева замолчала.

— Это все?

— Минуточку… В самом конце она добавила, что пока Константин Иванович рекомендовал обратить внимание на продолжение только министру. Сказала, что это важно.

— Какому министру?

— Нашему, насколько я поняла, — уточнила секретарша.

— Должен признаться, вы меня сильно озадачили, — было видно, что мыслями полковник уже где-то далеко. — Если Альбина Арсеньевна будет перезванивать, передайте ей, что я подумаю. Большой привет Константину Ивановичу. Боюсь, Серафима Павловна, кофе мы с вами сегодня не попьем. Закажите мне билет на ближайший до Западного Берлина.

Дверь за Царевой закрылась. Кузнецов задумался. До этого момента он был уверен, что история с Зински похоронена навсегда. Тогда что могло попасть во вторую серию? В отличие от советника, который слышал запись, Кузнецову предлагалось дать ответ о ее происхождении, не имея ни малейшего представления о содержании, основываясь лишь на догадках и предположениях.

«Позвонил бы лучше своему Нойеру, — в сердцах подумал полковник. — Это журналист — мастак строить воздушные замки. А меня другому учили, на другое натаскивали!» Но брюзжал резидент больше для порядка. В голове уже выстраивались неожиданные связи и логические цепочки.

Даже тот факт, что Костя не стал звонить лично, а послал сообщение через Альбину и Серафиму, сам по себе был достаточно информативным. Что же такого могли слить во вторую серию, если Басов не доверяет даже закрытой линии связи? Резидент рисовал одному ему понятные цепочки на листе бумаги.

Стоп! Кузнецов закурил, и мимолетно мелькнувшая мысль начала оформляться в уверенность — связь. Костя не доверяет системе связи в целом? Или министерской? Или в кабинете у Громыко?

Затрещал внутренний телефон.

— Игорь Прокопьевич, — вещала исполнительная Царева. — Если вы в течение пятнадцати минут покинете посольство, успеете на десятичасовой до Берлина. Сможете?

— Да.

— Тогда я подтверждаю бронь. Билет будет ждать вас в аэропорту на стойке Pan Am.

— Благодарю вас, Серафима Павловна. И свяжитесь, пожалуйста, с комендатурой. Пусть пришлют машину.

— Считайте, что уже сделано, Игорь Прокопьевич. Хорошей дороги!

* * *

Июль 1973 года. Хельсинки. Отель Marski. Зал для завтраков

Этим утром Стрелец был самым первым и лучшим покупателем в газетном киоске напротив отеля. Прихватив все утренние и вчерашние вечерние газеты, советник вернулся в зал для завтраков. Не дожидаясь, пока официант принесет кофе и омлет, он открыл Helsingin Sanomat — крупнейшую независимую и наиболее влиятельную газету Финляндии. Издание придерживалось центристских, либеральных позиций. Именно передовицы и аналитические статьи ее авторов ложились на стол Громыко и Андропову в качестве главного барометра финского общественного мнения.

«Чисто! — Стрелец вздохнул с облегчением. — А что пишут в Aamulehti?» Однако и во второй по величине газете страны, которая была официальным рупором консервативной партии «Национальная коалиция» (Кокоомус) и занимала более сдержанную позицию по отношению к советским инициативам, тоже ничего не было. Ни слова, ни полслова, хотя бы намеком касавшегося полученной Стрельцом пленки, не было ни в печатном органе партии президента Кекконена — Suomenmaa, ни в праворадикальных Uusi Suomi и Turun Sanomat.

Молчала и газета шведского национального меньшинства — интеллектуальная Hufvudstadsbladet, которой отдавали предпочтение на Западе. Даже главная городская сплетница — таблоид Ilta-Sanomat — и та ни сном ни духом, хотя ее корреспонденты круглосуточно караулили около отелей, где разместились основные делегации, и паслись в Dipoli. Финны даже шутили: если про ваше событие не написала Ilta-Sanomat, значит его и вовсе не было.

International Herald Tribune, The New York Times, The Daily Telegraph и так далее — зеро. Стрелец вздохнул с облегчением. Во всяком случае, сегодня нападения на советскую делегацию ждать не стоит.

— Господи, Костя, ты что, решил переквалифицироваться в продавца газет? — Альбина заняла место напротив. — И кофе твой совершенно остыл, и омлет устал тебя ждать.

— Прости, милая, удалось переговорить с Серафимой?

— Да, — с гордостью ответила жена. — Она едва не умерла от любопытства, но удержалась от лишних вопросов — вот ведь выдержка! Думаю, Игорь уже в курсе.

— Прекрасно, — произнес советник. — Я бы с удовольствием порекомендовал тебе кофе, но, если честно, так и не понял, каков он на вкус.

— Ладно, Костя, с кофе я как-нибудь разберусь. Зотову я тоже дозвонилась. Потребуется некоторое время, но он проверит то, что ты попросил.

— Милая, я в тебе не сомневался!

— И пробовать не стоит, — рассмеялась Альбина. — Костя, я не знаю, что там хочешь увидеть, но мне кажется, в твоей интернациональной стопке не хватает «Правды» и «Известий».

— А ведь ты права, — произнес Стрелец после небольшой паузы.

Он вытащил из бумажника десять финских марок, подозвал официанта и попросил его купить ему советские газеты.

* * *

Июль 1973 года. Хельсинки. Посольство СССР

На служебной «Волге» с дипломатическими номерами Альбина подъезжала к советской дипмиссии. Построенный в начале пятидесятых огромный посольский комплекс был окружен внушительным кованым забором. Ничего экстраординарного в этом не было: в годы холодной войны стороны защищались от прослушки и нежелательного проникновения как могли. Забор — был самой первой линией обороны.

Альбине оставалось выполнить третью, не менее деликатную часть плана Кости — перехватить отца до того, как министерский кортеж тронется в сторону дворца «Финляндия». Хотя и без всех этих шпионских страстей она торопилась увидеться с Арсением Дмитриевичем.

Дежурный Девятого управления КГБ, скользнув взглядом по знакомому номеру и лицу пассажирки, о приезде которой был предупрежден полковником Морозовым заранее, жестом приказал открыть проезд.

Альбина с неприкрытым любопытством смотрела по сторонам. Само здание ей показалось избыточным, местами даже похожим на провинциальный обком, а вот роскошный парк на территории просто заворожил молодую женщину. По сравнению с этим их боннское пристанище казалось скромной монашеской обителью.

25
{"b":"982948","o":1}