— Есть, сэр, — по-военному четко ответил Миллер, автоматически выпрямляя спину.
Повесив трубку, Киссинджер задался вопросом, как подобное вообще могло произойти. Ответ лежал на поверхности: кадровая чехарда, начавшаяся в Лэнгли после назначения Джеймса Шлезингера, дала свои печальные результаты даже быстрее, чем он рассчитывал. Пора было прекращать этот бардак. Через два часа приказ об отставке Шлезингера лежал на столе у президента США.
* * *
Июнь 1973 года. Бонн. Посольство СССР. Кабинет Кузнецова
Впервые за последнее время Стрелец чувствовал себя победителем. Его тонкий план полностью оправдался и дал ощутимые результаты. В конечном итоге он получил даже больше, чем рассчитывал: у советника на руках имелось неопровержимое доказательство того, что спятивший агент ЦРУ не просто преследовал его жену, а действовал по прямому приказу американского резидента. С такой гранатой в кармане можно было смело ехать в Хельсинки. Во всяком случае, в первом раунде переговоров последнее слово точно останется за Советским Союзом.
Настроение было отличным, оставалось лишь завершить последние приготовления, согласовать указания, и завтра они с Альбиной будут в столице Финляндии. Стрельцу предстояло попасть на полвека назад, увидеть столицу этого северного государства такой, какой она осталась на старых фотографиях, сделанных еще до его рождения. Он полагал, что контраст будет разительным. Это путешествие в архитектурное прошлое казалось советнику волнительным — мало у кого в жизни бывает подобная возможность. Да и Альбине не мешало переменить обстановку после всего, что случилось.
Несмотря на тоску по родителям, сестре и друзьям, Стрелец уже основательно освоился в новом теле и чужом веке. Первый шок прошел — возможно, еще и потому, что настоящий Басов оставил ему в наследство бесценный подарок: прекрасную жену и дочь. Если бы он услышал подобную историю о ком-то другом, то не поверил бы. Но жизнь, оказывается, мастачка преподносить совершенно невероятные сюрпризы.
Стрельцу очень понравилось, как Альбина отреагировала на угрозу со стороны Зински. Она продемонстрировала хладнокровие, отвагу и умение принимать правильные решения. Советник радовался тому, что жена теперь в курсе происходящего, а ему не пришлось лгать. По опыту своей предыдущей жизни он помнил, что вранье и недоговорки разрушают отношения незаметно, но с гарантией.
Переступив порог родного посольства, он сразу отправился к Кузнецову. Игорь Прокопьевич выглядел так, словно бессонные сутки не имели к нему никакого отношения.
— Приветствую, товарищ резидент! Разрешите обратиться? — в шутливой манере начал разговор советник. — Признайся, Игорь, ты принимал ванну из птичьего молока или из роз с шампанским?
— Не понял, — полковник встрепенулся от неожиданности.
— Хорошо выглядишь, говорю, — улыбнулся Стрелец.
— Ах, это⁈ Дисциплина, годы тренировок и наследственность, — довольно признался Кузнецов. — Да и потом, есть чему радоваться. Давно мы так метко не попадали…
— Приятно слышать.
— Скажи мне, Костя, откуда ты знал, что все так вывернется? — полковник со вчерашнего дня хотел задать советнику этот вопрос.
— Я и не знал, — честно ответил Стрелец. — Я просто моделировал поведение игроков, и, по всему выходило, что Зински просто так от нас не отцепится.
— Но тебе ведь о нем ничего не было известно? — настаивал Игорь Прокопьевич.
— Я и сейчас имею весьма туманные представления об этом субъекте.
— Тогда почему? Как?
— Видишь ли, Игорь, я никак не мог понять, зачем он устроил тот цирк около посольства прямо перед твоими ребятами. Тем более на глазах у немецкой контрразведки. Меня это мучило до тех пор, пока я не понял, что это второе послание, адресованное лично мне, — Стрелец пристально посмотрел на резидента. — Только первое было от Худа, а второе — персонально от самого Зински. Он словно написал огромными буквами на стене: «Я за ней вернусь».
— Вот как⁈ — Кузнецов вытащил из пачки сигарету и с удовольствием прикурил. — А риск?
— Игорь, ты лучше меня знаешь подобных людей. Либо им обрезают крылья сразу, либо… Либо нам с Альбиной пришлось бы оглядываться всю оставшуюся жизнь. Так себе перспектива, скажу я тебе. Особенно — с учетом личности злодея. Главное теперь, чтобы крепкие объятия Вольфа никто не смог разомкнуть.
— В общем, да. Ходить всю жизнь и оглядываться — удовольствие ниже среднего, — философски заметил полковник.
— Ответь мне на один вопрос, — поспросил Стрелец.
— На правах победителя можешь пытать меня своими вопросами по меньшей мере до обеда, — рассмеялся резидент.
— Завидное предложение! Игорь, как думаешь, Зински сам решил перевести стрелки на Худа или это идея Миши?
— Боюсь, если мы и получим исчерпывающий ответ на этот вопрос, то очень не скоро, — не спеша произнес Игорь Прокопьевич. — Для Берлина Общеевропейская конференция, возможно, еще более важна, чем для нас. Незыблемость послевоенных границ для товарища Хонеккера станет хоть какой-то осязаемой гарантией существования ГДР.
Стрелец не стал ничего говорить вслух. Он отлично знал, что судьба Восточной Германии уже решена: не пройдет и двух десятков лет, как она будет инкорпорирована в Федеративную Республику. Слишком большая разница в уровне жизни между двумя странами и одним народом сыграет свою роковую роль.
— Учти, в Хельсинки сейчас будет твориться нечто невообразимое, — Игорь Прокопьевич сменил тему. — Финны впервые в своей истории принимают мероприятие такого масштаба. Тридцать пять государств, министры иностранных дел со всей Европы, плюс США и Канада. Вся полиция Суоми уже несколько месяцев на ушах, местная контрразведка шерстит каждый угол, а номеров в гостиницах не хватает даже для дипломатов средней руки. Половину делегаций расселяют на пришвартованных в порту теплоходах.
Стрелец усмехнулся: логистическую неразбериху он представил себе очень ясно. Как человек из будущего, советник прекрасно помнил, что первый этап Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, открывавшийся третьего июля семьдесят третьего года, стал для Хельсинки колоссальным организационным испытанием.
— А нас с Альбиной где планируете разместить? В посольстве? Или поплывем на корабле вместе со всеми? — поинтересовался советник.
— Посольство под завязку, но наших там уважают, — Кузнецов торжествующе улыбнулся. — Посол Степанов выбил для рабочей группы Громыко места в отеле Marski — в самом центре на проспекте Маннергейма. Это практически в двух шагах от дворца «Финляндия», где будет проходить мероприятие. Так что качаться на балтийских волнах вам с Альбиной совершенно точно не придется.
— Степанову за это спасибо, — заметил советник. — Альбина после последних событий заслужила немного комфорта и безопасности.
— Костя, с безопасностью там все очень серьезно, — признался полковник. — Насколько мне известно — а мне известно точно — территория вокруг твоего отеля круглосуточно патрулируется как полицейскими в форме, так и агентами SUPO в штатском. Обещают, что ни одному подозрительному персонажу не удастся даже приблизиться к местам проживания дипломатов.
— Обещать — все мастаки, а как там на самом деле выйдет, только время покажет, — советник посмотрел на резидента.
Стрелец внимательно слушал. Он знал, что Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе — это процесс, который займет годы, что именно в Хельсинки в июле семьдесят третьего года развернется жесточайшая битва за формулировки. СССР шел туда ради первого блока вопросов — так называемой Первой корзины — признания незыблемости послевоенных границ в Европе. А Запад с легкой рукой Киссинджера собирался намертво увязать статус границ с Третьей корзиной — правами человека и гуманитарным сотрудничеством, рассчитывая через этот болезненный для Кремля пункт получить мощный рычаг влияния на внутреннюю политику социалистического блока и воспрепятствовать наметившейся тенденции к единству Европы.