* Фрейя *
– Я согласна, – выпалила я тут же, даже не раздумывая.
В пещере вёльвы наступила тишина.
– Не торопись, дочь Севера, – провидица повернулась ко мне, словно хотела отговорить от этого шага. – Если та самая нить, что связывает твою душу с телом, порвется, никто не сможет тебе помочь. Ни я, ни боги, ни души наших предков. Ты останешься там, в мире теней, навсегда. Готова ли ты рискнуть жизнью ради того, чтобы просто поговорить с мужем?
– Готова, – ответила я твердо. – Если это поможет мне спасти его.
– Глупая, – покачала головой вёльва, но в ее голосе не было ни осуждения, ни насмешки. – Отчаянная, как и подобает истинной дочери Севера.
– Кюна! – Ингвара схватила меня за руку. – Вы хоть понимаете, на что идете? Если душа не вернется в тело, то…
– Понимаю, – перебила я ее, не глядя в сторону бывшей невесты конунга. Мои глаза были прикованы к вёльве. – Но если Хальдор умрет, мне тоже не жить. Вы же сами все понимаете. Без него здесь я чужачка. Меня тут же выдадут замуж за другого викинга, если не продадут в рабство. И это из самых лучших вариантов. Про худшие я и думать не хочу. Только рядом с Хальдором я кюна. Да и не только поэтому, – добавила я тише. – Конунг нужен своему народу. Я не могу бросить его там, – признаться в том, что этот мужчина запал мне в душу, я так и не осмелилась.
Хельга смотрела на меня долгим непроницаемым взглядом. В ее глазах не было одобрения, но и отговаривать она не стала. Вёльва вздохнула и махнула рукой, указывая на ритуальный камень в центре пещеры.
– Ложись. Ингвара, поможешь мне.
Ингвара на мгновение замерла, словно не веря, что провидица позвала ее, но затем кивнула и подошла к полкам, принимая из рук Хельги пучки сухих трав, какие-то кости, мешочек с рунами. Я, как мне и велели, легла на камень. Холод пробрал до костей, но я не шелохнулась. Смотрела в потолок пещеры, где плясали тени от очага, и слушала, как вёльва тихо начала напевать на гортанном и уже знакомом мне языке.
Ингвара подожгла травы. Дым был густым, едким, щипал глаза и горло. Я закашлялась, но Хельга строго прикрикнула:
– Не двигайся, дочь Севера! Дыши глубже и думай о конунге.
Я послушалась, представляя ту самую ночь, когда была в объятиях Хальдора, и смотрела ему в глаза. Через какое-то время на меня словно навалилась усталость, голова закружилась и мир перед глазами поплыл. Казалось, стены пещеры начали расходиться в стороны, теряя свои очертания. Голоса вёльвы и Ингвары становились все тише, словно они говорили из глубокого колодца. А потом я перестала чувствовать свое тело.
Я увидела себя со стороны. Лежала на камне, бледная, с закрытыми глазами. Хельга водила надо мной дымящимся пучком трав, Ингвара замерла у изголовья, сжимая в руках какой-то амулет. Мое тело было неподвижно.
Долго любоваться с собой не получилось. Меня куда-то потянуло. Туда, где не было ни звуков, ни запахов. Только бесконечная пустота и серый, вязкий туман, который окутывал меня со всех сторон. И тени, которые кружили вокруг меня, но не приближались.
– Хальдор! – позвала я конунга, оглядываясь, но голоса своего не услышала.
Я плыла в этом тумане, казалось, вперед, не зная, куда двигаться. И вдруг почувствовала, что рядом со мной кто-то есть. Я шагнула вперед, и туман расступился. Я наконец увидела своего мужа. Он сидел на камне, опустив голову и обхватив ее руками. Такой же, каким я запомнила его в последнюю ночь: широкие плечи, темные волосы, только теперь они были спутаны и грязны, а вместо дорогой одежды на нем висело рваное тряпье. И нисколько его не портило.
– Хальдор! – на этот раз я прокричала его имя, и он меня услышал.
Конунг медленно поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было бледным, в синяках и кровоподтеках, под глазами залегли глубокие тени, губы потрескались. И взгляд совершенно пустой, потерянный. Такой, словно он уже попрощался с жизнью и не ждал ничего.
– Фрейя? – голос его был хриплым, едва слышным. – Уходи. Ты не должна была приходить сюда.
Я шагнула к нему, протягивая руку. Он отшатнулся.
– Не надо.
– Хальдор! – я замерла на месте, не ожидая такого отношения. – Что с тобой? Я пришла, чтобы сказать тебе, что мы знаем, где ты. Мы идем за тобой. Осталось потерпеть еще немного. Только держись!
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, а только горечь.
– Зачем ты это делаешь, огненная женщина? Ты же вернулась к отцу. Зачем притворяешься и заставляешь гореть мое сердце в огне?
Я замерла, не веря своим ушам.
– Кто сказал тебе такую чушь? – возмутилась я, а затем вспомнила посланников отца. – Я не возвращалась в Миргард! Я все это время была в Туманном фьорде! Я искала тебя, собирала воинов, придумала, как пройти через Ледяные пустоши! Я…
– Не надо громких слов, Фрейя, – перебил он меня, и в его голосе прозвучала усталость. – Мне уже передали твое решение. Твой отец лично явился и сказал, что ты согласилась вернуться в отчий замок. Он с радостью сообщил мне о том, что ты с легкостью отказалась от меня, что наш брак более не существует.
– Это ложь! – закричала я, топнув ножкой и чувствуя, как гнев поднимается внутри меня, как и слезы обиды. – Посланники отца действительно приходили, но я прогнала их! Я сказала, что мой дом теперь рядом с тобой! Что я жена конунга и не покину Туманный фьорд. Ты мне не веришь?
Хальдор поднял на меня глаза, глядя с недоверием. Но постепенно его взгляд прояснился, словно до него начало доходить мои слова.
– Ты сейчас не в своем теле. Души не лгут.
– Тогда почему ты сомневаешься? – я шагнула к нему, заглядывая в лицо. – Почему ты перестал бороться? Почему сдался? Неужели из-за якобы моего возвращения в Мидгард?
Хальдор ответил не сразу. Он молчал долго. Так долго, что мне начало казаться, что я слышала биение своего сердца. Или его?
– Потому что только здесь понял, что без тебя мне незачем жить, – произнес он наконец, и от этих слов у меня перехватило дыхание. – Я думал, что ты меня предала, что я тебе больше не нужен. Что ты с самого начала хотела избавиться от меня, а теперь просто воспользовалась возможностью. Я до конца не хотел верить, ведь в ту ночь между нами, казалось, все было правдиво и по-настоящему. Но твой отец был очень убедителен.
– Глупец! – произнесла я. – Я рискнула своей жизнью, чтобы прийти к тебе сейчас. Я согласилась на ритуал, и ради чего, спрашивается? Чтобы ты сомневался во мне?
– Прости, – Хальдор поднялся на ноги и шагнул ко мне. Прижал к груди, где билось его сердце, но я ничего не почувствовала. – Прости меня, Фрейя. Я не знал, меня заставили поверить, убедили.
– Теперь знаешь, – я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но их не было. Неужели можно влюбиться в человека на расстоянии, так и не успев узнать друг друга поближе? – И теперь ты должен держаться. Ты слышишь меня, Хальдор? Ты должен жить. Ради меня. Ради своего народа. Ради всего, что мы можем испытать вместе.
Он притянул меня к себе, обнял, зарылся лицом в мои волосы, но вряд ли что-то почувствовал.
– Я дурак, – прошептал он. – Я должен был догадаться, что ты не из тех, кто сдается. Ты же огненная Фрейя. Моя женщина. Огонь не утихает, пока его кто-нибудь не усмирит.
Я обняла Хальдора в ответ. Представила его тепло, его запах, его силу. Мне было так спокойно в его объятиях, что мне не хотелось отпускать его. Никогда.
– Фрейя, – прошептал он. – Я не знаю, как искуплю свою вину перед тобой за то, что усомнился в тебе, но больше не позволю усомниться в тебе ни разу.
– Тогда борись! – ответила я просто. – Выживи и дай мне возможность вернуть тебя домой. Мы поговорим обо всем остальном там. Времени у нас будет много.
Конунг отстранился от меня и взглянул в глаза. Его взгляд изменился, потемнел. Его лицо приблизилось к моему. Хальдор хотел поцеловать меня, как вдруг мир вокруг нас начал меняться. Туман начал сгущаться, голоса умолкли, повеяло холодом. Я почувствовала, что меня куда-то тянет, отрывая от Хальдора.