— Я понял, — кивнул я. — Вопрос присоединения остальных провинций был вовсе не праздным.
Мастер Майэ улыбнулся.
— Это все еще был вопрос выживания. К тому же непокорные князья постепенно слабели. Пока они пытались сохранить личную свободу, численность их гарнизонов неуклонно сокращалась. Да и сами княжества постепенно хирели. Люди гибли. Поэтому, когда его величество решил расширить свои земли, часть оставшихся князей присягнула ему сама. Правда, таких привилегий, как самые первые таны, они уже не получили. Остальные же княжества пришлось завоевывать, поэтому многие рода мы в те времена попросту потеряли. Тем не менее вопрос выживания страны стоял чрезвычайно остро. На территории нынешней тэрнии и простые разломы, и особенно нестандартные появляются регулярно, тогда как у наших соседей их, напротив, практически нет. Поэтому в конечном итоге все страдающие от них земли оказались сосредоточены под одной рукой. И вот тогда бороться с дайнами стало проще. Появилась централизованная служба, которая работала с предсказаниями. Были выделены провидцы, которые занимались только этой проблемой. Чуть позже появились военные крепости, а потом система защиты от дайнов только развивалась, дополнялась, пока не пришла к тому виду, который ты знаешь.
— А есть хоть какое-то объяснение, почему именно тэрния оказалась под ударом?
— Есть предположение, что формирование разломов косвенным образом связано с залежами найта и найниита, — отозвался учитель. — Именно на наших территориях они имеют достаточно выраженную протяженность и сравнительно небольшую глубину залегания, благодаря чему и найт, и найниит все-таки можно добывать. А вот у наших соседей найниитовых шахт нет вообще — содержание минерала в их землях настолько мизерное, что ради него нет смысла строить какое бы то ни было производство. Так что найниит — это и впрямь наше национальное достояние. И если бы не первый род, кто-нибудь непременно попытался бы наложить на него руку.
— А механизм связи между минералом и разломами кто-нибудь выяснял? — снова спросил я, неподдельно заинтересовавшись вопросом.
— Лимо в свое время пытался. Ты знаешь, к чему это привело, поэтому детальных исследований больше никто не проводил. Но есть статистические данные, которые подтверждают близость разломов к природным залежам найниита. И прямую связь между количеством найниитовых жил и частотой открытия разломов вблизи них.
Хм.
— По нестандартным разломам такие же закономерности?
— В целом да. Только временные рамки менее точные. Ну и последствия менее предсказуемые. Но об этом ты лучше у Лиена Дэсхэ поспрашивай, — улыбнулся мастер Майэ. — Он в этом более подкован. Что же касается первого рода, то их история в то время только началась. И должен сказать, что тогда, на заре становления тэрнии, они и впрямь являлись сильнейшим родом среди всех существующих. Но при этом и одним из самых малочисленных.
— Если не секрет, это было естественное ограничение или искусственное? — насторожился я.
— Искусственное. И его причины были точно такими же, по которым в твоем роду в свое время не осталось второстепенных ветвей. Правда, твои предки пошли по пути обрубания ненужных, с их точки зрения, ветвей. Тогда как первый род, напротив, нашел способ приглушать магию у тех, чей дар был недостаточно силен, и, так сказать, передавать ее туда, где она нужнее.
Я навострил уши.
— Они нашли способ влиять на дар напрямую?
— Да. Причем не просто влиять — их дар способен угаснуть у одного, чтобы через некоторое время с удвоенной силой пробудиться в другом. Его силу также можно передать… ты это уже видел. Это — и есть та особенность Ларинэ, которая позволила им встать у власти. А Мадиар просто помог им стать еще немного сильнее. По крайней мере, развитие дара у молодых магов теперь происходит быстрее, чем когда-либо.
— Мощно, — пробормотал я, остро жалея, что технологию передачи дара от одного мага к другому мне никто не расскажет. — Получается, у первого рода по определению не было конкурентов?
— Ну желающих оспорить их первенство во все времена встречалось немало, — со смешком отозвался учитель. — Но тогда у них не имелось тех ограничений, что есть сейчас. То есть и кровными узами изначально они владели, как все. И проводники у них тоже имелись. Все, что их отличало, это невысокая численность чистокровных членов рода и беспрецедентно развитый дар, мощь которого из поколения в поколение постепенно росла.
— Что же с ними произошло? — полюбопытствовал я.
— Помнишь Морхэ? — вместо ответа переспросил мастер Майэ. — Род, из которого вышла Моррох?
— Это они сделали?
— Не знаю, говорила она тебе или нет, но среди Морхэ в то время рождались не только сильные провидцы, но и не менее сильные проклятийники. И тогда этот вид магии не считался запретным, как сейчас.
Я тихо присвистнул.
— Так первый род, получается, прокляли…
Только это могло объяснить случившиеся с ним перемены. И только это могло наложить на их дар такие серьезные ограничения, о которых я, скорее всего, знал далеко не все.
— Ты прав, — кивнул мастер Майэ. — Род Ларинэ действительно прокляли. И случилось это как раз во времена Морхэ, когда наш тогдашний правитель совершил серьезную ошибку и вознамерился лишить Морхэ, набравших, по его мнению, слишком большую силу, прежних привилегий. При этом Морхэ являлись старшим родом. Магические клятвы как ограничивали их, так и дарили защиту от магии первого рода. Поэтому тэрнэ решил схитрить. По его приказу главу рода Морхэ спецслужбы подставили… причем сам тэрнэ деталей предпочел не знать. Он, собственно, лишь намекнул, что Морхэ его более не устраивают, тогда как его советники сделали все возможное, чтобы у него появились неопровержимые доказательства вины.
— Магия, правда, на такой откровенный обман не отреагировала, — добавил он, когда я покачал головой. — Поэтому магическая клятва в итоге не сработала. Однако для магического сообщества доказательств вполне хватило, поэтому глава рода Морхэ был обвинен в измене. Сам род фактически уничтожили. Тана в итоге казнили, но перед смертью он произнес пророчество… вернее, по факту это оказалось самое настоящее проклятие. И предрек, что первый род в скором времени утратит былое единство. Его магия раздробится. Нынешняя династия исчезнет, а та, что придет ему на смену, будет страдать от последствий до конца своих дней.
Он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил.
— Так оно, в общем-то, и вышло. Вскоре после смерти тана Морхэ в стране открылся очередной… крупнейший на тот момент нестандартный разлом, который пришлось закрывать всем миром. Закрыть-то его в итоге все-таки закрыли. Но жертв было много. Действующий тэрнэ в итоге перегорел, большинство магов первого рода критически истощились. Причем так, что одаренных среди них осталось всего двенадцать. При этом в стране вскоре вспыхнул бунт, да еще и не один. Напуганные люди, которых грамотно подогрели со стороны, едва не смели первый род с трона. Действующий повелитель, оставшись без магии, во время одного из покушений погиб. Но остальные Ларинэ все же выстояли. Бунт был подавлен. А на трон после этого вступил представитель действующей ветви, которая сохранила свои позиции до сих пор.
— Моррох говорила, что род Морхэ потом рассеялся среди других родов…
— Да. Но это — дело прошлого. Сейчас они не вернули прежние позиции лишь потому, что сами к этому не стремились. Что же касается первого рода, то после смены правящей ветви оказалось, что Ларинэ не только осталось катастрофически мало, но они также потеряли связь со своими предками.
— С мертвыми предками, вы хотите сказать?
— Да. Проклятие сработало так, что в первом роду угасли узы крови. Полностью. Поэтому связь с мертвыми они потеряли безвозвратно. Да и между живыми узы больше не существовали. Обратиться к силе и памяти рода Ларинэ больше не могли, и это ослабило их гораздо больше, нежели собственно разлом. Однако проклятие — штука неоднозначная. Нередко оно одним концом бьет, тогда как другим, напротив, одаривает новыми возможностями. Поэтому Ларинэ, потеряв узы, со временем обнаружили, что в их роду появилась другая особенность: теперь их души не задерживались в промежуточном после смерти, а буквально сразу возвращались обратно на Найар. Причем непременно в род. Таким образом, что, когда один Ларинэ уходил, первый же родившийся в роду младенец обретал и его душу, и магический дар. Причем точно так же развитый, как и в прежней жизни.