После чего устроился в соседнем кресле и рассказал все без утайки, благо от старого мастера уже не нужно было ничего скрывать.
— Значит, все-таки Рэдо… — пробормотал он, когда я закончил. Потом недолго помолчал и добавил: — Жаль Рао. Он все-таки любил этого поганца. Но я уверен, его величество отнесется к этому с пониманием.
Я кивнул.
— Да, мы сегодня встречались. И он сказал, что роду Хатхэ не придется расплачиваться за ошибки одного человека.
— Он прав. Заговоры, как ты понимаешь, не рождаются в коровнике или за прилавком обычного магазина. За ними всегда стоит кто-то, у кого в этом деле есть не только свой интерес, но и средства для его реализации. Причем средства немалые. Кто бы ни стоял во главе… бывший крестьянин, самородок или простой маготехник… за его спиной непременно будут маячить те, кому это выгодно. Те, кто, оставшись в тени, будут проворачивать за спиной бунтаря свои собственные дела. И в то время, когда сам бунтарь и те, кто пошел за ним в надежде на лучшую долю, будут надрывать пупки в попытке реализовать свои… надо сказать, обычно самые простые и понятные цели… те, кто останутся позади, будут строить свои собственные планы и творить намного более опасные для страны дела, о которых впередиидущие чаще всего даже не подозревают.
Я задумчиво кивнул.
— У Рэдо цели тоже были простыми. Он хотел отомстить Хатхэ, а еще любой ценой вернуть Лимо из мира мертвых и вершить с ним потом великие дела. Особой конкретики в этом я как-то не увидел.
— Вот именно. У Рэдо была четкая задача, которую он, как хороший исполнитель, честно пытался выполнить. Ему не нужна была власть ради власти. Он не искал великой силы или тем более справедливости. По крайней мере, не искал для себя. Поэтому ему было неинтересно занять трон, чтобы сделать эту жизнь лучше. Ему даже покорять весь остальной мир не захотелось. Напротив, его цели оказались намного проще и приземленнее. Тогда как Босхо…
— Вот у Босхо амбиций было хоть отбавляй, — согласился я. — И они очень удачно пристроились Рэдо за спину, проворачивая свои дела, пока тот рвал жилы ради своего кумира.
Мастер Майэ сокрушенно развел руками.
— Увы. Но такова жизнь. Что бы ты ни делал, обязательно найдется кто-то, кто попытается этим воспользоваться.
— А вы знали, что это Рэдо нас предал? — поинтересовался я, когда он умолк.
— Нет, — качнул головой учитель. — До начала ритуала мои ученики были уверены, что все в порядке. А когда до них дошло, что ритуал пошел совсем не так, как должно, было уже поздно. В субреальности, как ты знаешь, печати не работают, поэтому они даже связаться со мной не смогли. И поэтому же я до последнего думал, что, как и ты, видел смерть Рэдо. И уже потом, у разлома, когда я увидел Лилу, то заподозрил неладное. Но, к сожалению, пообщаться нам не дали, поэтому я до последнего мог только подозревать, тогда как всей информации у меня не было. К тому же рядом оставался Лимо, а ты и сам знаешь, как я к нему отношусь. С того момента, как он появился, все мое внимание было сосредоточено исключительно на нем. Ну и на разломе, конечно. Поэтому не на шутку удивился, когда узнал, что ты, оказывается, нашел себе еще одного учителя…
Он насмешливо на меня покосился, и я, как и он недавно, развел руками.
— Ну простите. Вы ведь сами когда-то сказали, что умер он не без вашей помощи. Сведения о нем тоже были противоречивыми. Мое к нему отношение тоже колебалось от сомнений до открытых подозрений. Поэтому я решил, что пока преждевременно делиться с кем бы то ни было этой информацией. Да и кто мог знать, как вы и его величество к этому отнесетесь, особенно учитывая причину, по которой Лимо когда-то официально объявили государственным преступником.
— Я тебя не осуждаю, — на удивление мягко отозвался учитель. — У Лимо в свое время был настоящий талант к наставничеству. Ученики его обожали. Он был умен, начитан. Бунтарь, конечно, но тем-то он и был им интересен. Не говоря уж о том, что знания, которыми он обладал, во многом являлись уникальными. Поэтому я прекрасно тебя понимаю. И, повторяю, не осуждаю за то, что ты захотел взять от него как можно больше. В конечном итоге именно эти знания нам и помогли. Тогда как сам Лимо… вот он, признаться, сильно меня удивил. Так что я до последнего не верил, что он действительно уйдет, да еще так, что об этом можно будет сложить целую легенду.
Я невольно улыбнулся.
— Да, он любил нестандартные решения. Да и эпатаж для него был вполне привычным явлением.
— Ты ведь уже пытался его вернуть? — вдруг остро взглянул на меня мастер мастеров.
Я вздохнул.
— Конечно. Но у меня ничего не получилось.
— И не получится, — «успокоил» меня учитель. — Я видел, как он ушел на перерождение. В какой-то совершенно новый мир, о котором я даже не слышал.
Я кашлянул.
— Вообще-то это мой мир.
— О-о… — встрепенулся мастер Майэ.
— Да. Моя душа изначально не принадлежала Найару.
— Расскажи! — тут же потребовал он.
Ну а я что? Я, конечно, рассказал. Ведь сейчас, когда он умер и когда привязка к миру живых у него осталась всего одна, это не представляло никакой угрозы.
— Вот оно что, — неприлично присвистнул мастер мастеров, когда я закончил. — Но на самом деле это закрывает все белые пятна, которые оставались в твоем рассказе раньше. И даже то, что здесь, во сне, ты выглядишь старше, чем обычно, наконец-то нашло свое объяснение.
Я машинально коснулся ладонью лица и не на шутку озадачился.
Честно говоря, никогда по этому поводу не задумывался. В гостиной Лимо не было зеркал. Себя я, разумеется, не видел. Поэтому мне даже в голову не приходило, что со мной может быть что-то не так.
Лимо, если и видел, все равно знал, откуда я пришел и сколько мне было лет, так что, наверное, просто не стал заострять на этом внимание. Мой биологический отец тоже знал, поэтому его это тоже не удивило. Эмма вообще могла не придать этому значения. А больше я тут никого и не видел. Ну разве что Арли…
— На самом деле разница не очень велика, — во второй раз смог удивить меня мастер Майэ. — Не переживай. Здесь твоя душа лишь на несколько лет старше твоего биологического тела.
— Почему?
— Ну, вероятно, в своей прошлой жизни ты не прошел тех жизненных уроков, которые помогли бы ей по-настоящему повзрослеть. Поэтому и сюда ты пришел, будучи в душе подростком, а не мужчиной.
Я шумно выдохнул.
А ведь верно. В свои двадцать два в прошлой жизни я был редкостным раздолбаем с ярко выраженным юношеским максимализмом. Ничего толком не знал. Не понимал. Был сконцентрирован на простейших потребностях. Не имел толковой цели. Не думал о будущем. И вообще вел себя как дурак.
— Зато здесь, на Найаре, у тебя появилась масса возможностей для развития, — словно прочел мои мысли учитель. — И ни одну ты не упустил. Для тебя это был, можно сказать, второй шанс. Возможность начать все сначала. Вероятно, именно по этой причине ты так легко смирился с детским телом и без особых проблем прожил эти годы, не слишком переживая из-за разницы в возрасте. Именно здесь, на Найаре, ты по-настоящему вырос и повзрослел. И именно поэтому твоя душа на самом деле далеко не так стара, как можно было бы ожидать.
Хм. То есть Арли все это время видела перед собой не угрюмого тридцатилетнего мужика, а вполне еще молодого человека?
Если так, тогда это действительно нестрашно. Хотя я мог бы и раньше об этом подумать. Еще тогда, когда заметил, что и она повзрослела раньше времени. Мог бы перенести этот опыт на себя, но, к сожалению или к счастью, я тогда об этом не подумал. И вот только сейчас, можно сказать, прозрел.
— Учитель, а как вы смогли сюда вернуться? — снова спросил я, когда и этот вопрос наконец-то прояснился. — Вы ведь уходили с Лимо вместе. В один и тот же мир. Я видел. Но душу Лимо я, как ни старался, призвать не сумел, а вот ваша довольно быстро отозвалась.
Мастер Майэ усмехнулся.
— Дело не в печати, как ты, наверное, подумал. И даже не в духовной связи, хотя, конечно, она тоже помогла. Да и на самом деле возрождение мне в принципе не грозило. Я и так подзадержался в мире живых, поэтому в последний момент из тоннеля меня выдернуло, и я оказался, можно сказать, лицом к лицу с пожирателем. А заодно узнал, что после стольких лет незапланированной природой жизни моей душе нужно отдохнуть.