Просто позвать отлетевшую душу?
Куда-то за ней отправиться?
Но куда? И, главное, как? По астралу? Во сне? С помощью фиксатора снов или же можно использовать обычный?
Наконец, если это будет сон, то как, дайн его подери, сделать его общим для такого количества абсолютно незнакомых проводников? Как заставить их сотрудничать и объединить силы так же, как лэн Аррос сделал у разлома?
Без этого ничего ведь не получится, если я правильно понимаю.
Но я — не Аррос.
Я не умею объединять чужую силу и чужую магию.
Разве что Люка к этому привлечь? Так он, хоть и повзрослел душой, но как маг, скорее всего, еще недостаточно силен. Его величество, как назло, ослаб. Его советники… все, кто с приставкой «Коро» и далее… вряд ли имеют нужный уровень по важному для нас направлению. А если и имеют, то полноценных проводников, как признался недавно тот же Люк, среди них нет. И вот где взять другого мага, способного на тот подвиг, что недавно совершил его высочество, я попросту не знал.
Тем не менее я все же верил Люку, как верил и в то, что решение непременно найдется. Поэтому покинул родственников с надеждой на лучшее. Закрыл за собой дверь и хотел уже было пойти досыпать, но в последний момент неожиданно передумал.
Раз уж я все равно сплю, то почему бы не попробовать сделать сейчас то, что я все равно собирался?
К тому же никого рядом нет. Никто мне не помешает и не остановит. Да и делать глупости я не планировал. Мне просто захотелось узнать, услышат меня или нет. Поэтому я шагнул обратно к двери, распахнул ее во всю ширину. После чего всмотрелся в клубящийся снаружи серый туман и четко произнес:
— Дарус Лимо!
Признаться, даже сейчас, когда все, можно сказать, закончилось, я так до конца и не определился с отношением к личности этого своеобразного человека.
С одной стороны, он был таким же моим учителем, как и другие. Но при этом я хорошо помнил, что он планировал меня убить.
Он всегда был себе на уме, регулярно утаивал часть информации и блюл исключительно свои интересы, но при этом в последний момент показал себя с наилучшей стороны.
Он вроде и Норлаэну принес когда-то немало проблем и тревог, а теперь вот помог нам его спасти.
И претензии к тэрнэ у него когда-то были. Но поди же ты — когда потребовалась его помощь, он плюнул на все и пожертвовал всеми своими планами, чтобы спасти в том числе и его.
Что это? Откуда в нем взялась эта двойственность? Что за ней в действительности стояло? И в какой момент этот двуличный, несомненно опасный и не слишком понятный человек показался мне настоящим?
Остановившись на пороге, я напряженно всмотрелся вдаль, но туман передо мной так и не расступился.
Я не услышал отклика. В моей душе ничто не дрогнуло, подтверждая, что тот, кого я звал, услышал мой зов.
Да, мы с ним, конечно, не родственники. Кровной связи между нами не было и быть не могло. Но все же я не считал его совсем уж чужим. Да и он, как утверждал Рэдо, равнодушным не остался. К тому же, хоть на мне и не стояло его печати, все же связка учитель — ученик и для меня, и для него довольно много значила. И если бы он сейчас откликнулся, я был бы рад с ним пообщаться.
Однако Вечность молчала.
Никто мне оттуда так и не ответил.
Ни через сэн, ни через мэн, ни даже через десять.
Даже когда я прикрыл глаза и, представив перед собой Лимо таким, каким помнил, позвал его снова… позвал так, как когда-то звал свой древний род… он, как и раньше, не ответил. Не услышал меня. Не пришел. И, судя по всему, уже и не придет, потому что его время на Найаре действительно вышло.
А жаль.
Я вздохнул и, отступив на шаг, коротко встряхнулся.
Что ж, похоже, я никогда не узнаю, каким он был на самом деле и что же им двигало. Почему он поступил так, как поступил, и что его к этому подтолкнуло.
Тем не менее для себя я решил, что предпочту запомнить Лимо именно таким, каким он был, когда учил меня магии. И таким, каким я увидел его у разлома. А все остальное пускай останется за кадром. Так, наверное, будет лучше и для меня, и для него.
Впрочем, несмотря на неудачу с Лимо, я все же решил еще раз попытать счастья. И, помня о том, что там, за чертой, остался еще один чрезвычайно важный для меня человек, во второй раз подступил ближе к порогу, а затем прикрыл глаза и представил этого человека таким, каким он был.
Морщинистое лицо, низко нависшие веки, под которыми почти не видно глаз, лохматые брови, смешные усы, такая же забавная седая бородка…
— Мастер Майэ-э… — позвал я без особой надежды. — Учитель!
Однако туман и в этот раз никого ко мне не привел. Даже не шелохнулся, словно я плохо старался.
Я после этого искренне огорчился. Вздохнул, подумав, что, вероятно, душа старого мастера и впрямь заслужила покой. Но потом вспомнил, что мне советовали быть настойчивее и продолжать эксперименты, несмотря ни на что. После чего все же решил сделать еще одну попытку. Немного поразмыслив, представил, что у меня на груди по-прежнему горит ученическая печать. Мысленным усилием нарисовал ее такой, какой она была при его жизни. Постарался наполнить ее силой и снова с надеждой всмотрелся в туман.
— Мастер Майэ!
И снова — тишина.
Дайн.
Что я делаю не так⁈
Печать мертва. Старый мастер, как и Лимо, тоже не захотел мне отозваться. Может, и он тоже ушел насовсем? Но тогда зачем он намекнул, что может вернуться?
Я еще немного подумал, а потом плюнул на все и решительно обратился к силе рода. Наполнил свою печать уже ею. А затем снова прикрыл глаза, еще раз представил перед собой учителя и, всем существом потянувшись ему навстречу, настойчиво его позвал. Только уже не один, а в унисон со множеством голосов, которые немедленно меня поддержали.
Мастер Майэ… услышьте же меня…
И вот тогда снаружи что-то изменилось.
Печать на моей груди, хоть и нарисованная, отчетливо потеплела, словно в ней и впрямь появилась какая-то сила. Туман за порогом так же явственно потемнел и неохотно забурлил. Затем в его глубине нарисовалась невысокая полноватая фигура, овеянная серебристым сиянием, похожим на полы развевающегося таоми. А в следующий миг серый занавес перед моей дверью стремительно расступился, и на пороге возник самый мудрый, упрямый, ворчливый и самый замечательный в мире старик. Который при виде меня коротко усмехнулся и насмешливо бросил:
— Ну наконец-то. Сподобился.
А потом тепло улыбнулся и добавил:
— Ну здравствуй, ученик. Как ж я рад тебя снова видеть!
* * *
— Стой! — скомандовал учитель, как только я открыл рот, чтобы его поприветствовать. — Подожди, сначала я должен кое-что сделать.
Он быстро шагнул через порог, заходя в мой сон.
Я, соответственно, попятился, запоздало вручая гостю соответствующие права. Еще успел подумать, что в следующий раз сон нужно будет создать общий, чтобы гостю было комфортно. Но тут мастер Майэ поднял морщинистую руку и, быстро очертив напротив моей груди прекрасно знакомую мне печать, с облегчением выдохнул.
— Уф. Вот теперь мы уже не потеряемся.
Я с некоторым удивлением проследил за тем, как истаивает очерченная им в воздухе фигура. Затем почувствовал, что в груди снова потеплело. Из чистого любопытства заглянул под свою футболку и, обнаружив, что внешняя печать прекрасно улеглась на ту, что недавно нарисовал на себе я, успокоился.
Да.
Вот теперь связь между нами точно вернулась.
Я почувствовал.
— Ну а теперь рассказывай, — велел мастер Майэ, ненадолго вернувшись и закрыв дверь, а затем деловито огляделся и без особых церемоний уселся в ближайшее кресло. — Что там у вас случилось, пока меня не было. Сделал ли ты то, о чем просила тебя Лила. И как вообще все закончилось, а то я в связи с некоторыми обстоятельствами малость упустил контроль над ситуацией.
Я тихо, с облегчением рассмеялся.
— Здравствуйте, учитель. Не поверите, но я тоже бесконечно рад вас видеть.