Гриша и Муса возглавили группы глубинной разведки. Богдан — как опытный сапер, оставался с основной группой и брал на себя создание видимости работы по легенде и общение с коллегами из армейских частей. Основные силы должны были действовать под армейским прикрытием. Окончательные задачи каждому предстояло уточнять уже на месте, после знакомства с обстановкой.
Вечером я отпустил людей пораньше. Тем, у кого семьи жили поблизости, разрешил съездить домой. Остальные могли отдохнуть на базе. Сам тоже собирался домой.
Таня встретила меня на кухне. Живот у неё уже заметно округлился, хотя она по-прежнему пыталась заниматься всеми домашними делами. Бабушка, которая узнав новости о предстоящем пополнении в нашем семействе окончательно перебралась к нам, сидела возле окна, чистила картошку и что-то рассказывала о соседях. Я поцеловал обеих, помыл руки и сел ужинать. Таня сразу заметила моё настроение.
— Опять уезжаешь?
— Да.
— Надолго?
— Пока на три недели. Может, раньше вернёмся.
Она некоторое время молчала, потом положила ладонь на живот.
— Ты хоть к родам успеешь?
Я удивленно посмотрел на неё. По этого события было ещё несколько месяцев.
— Конечно успею.
— Ты в прошлый раз тоже обещал быстро вернуться. А потом я тебя из зала суда забирала. Напомнить сколько вы в тюрьме под следствием просидели?
Я не нашёлся с ответом. Бабушка отложила нож.
— Серёжа, ты бы хоть сейчас поберёгся. Не мальчик уже. И семья у тебя.
— Бабуль, я же не один туда еду. Да и потом, люди будут работать, а я просто командую.
Она посмотрела на меня поверх очков.
— Знаю я, как ты командуешь. Всегда впереди всех. Шрамами как бродячий пёс покрыт с ног до головы. Места живого нет.
— Ну спасибо бабуля — Вздохнул я — Псом меня ты ещё не обзывала.
Таня невесело улыбнулась. Я попытался перевести разговор на другие темы. Расспросил о её самочувствии, о врачах, о том, что ещё нужно купить для ребёнка. Она отвечала, но я видел, что думает совсем о другом. Позже, когда бабушка ушла к себе, мы остались вдвоём. Таня сидела рядом на диване, положив голову мне на плечо. Некоторое время молчала, потом спросила:
— Тебе ведь это всё нравиться Серёжа? Ну то, чем ты сейчас занимаешься? Риск, адреналин, чувство, что жизнь на волоске висит? Честно скажи.
Я не ответил сразу. Наверное, она была права. После всего, через что я прошёл, обычная жизнь казалась слишком спокойной. Не плохой, не скучной. Просто какой-то чужой. Я любил Таню, любил бабушку, хотел увидеть своего ребёнка. Но стоило появиться новой задаче, как всё остальное будто отступало на второй план. И это пугало меня самого.
— Танюш, — сказал я наконец, — я не собираюсь всю жизнь по горам бегать. Просто сейчас нужно поставить всё на ноги. Чтобы группа могла работать без меня.
— Ты уже говорил это.
— Значит, ещё раз скажу. Как только появится возможность, я сразу прекращу всё это. Ты сама знаешь, я не добровольно под пули лезу.
Она вздохнула и снова прижалась ко мне. Больше мы об этом не разговаривали. Утром я уехал ещё до рассвета.
На базе уже кипела работа. Возле парка стояла готовая к выходу колонна. КамАЗы, УАЗы, бронетехника на арендованных Кунаром тралах. На машинах установили положенные номера и обозначения, соответствующие выданным документам. Личный состав переоделся в обычную армейскую форму, без нашего привычного специального снаряжения на виду. Всё это мы брали с собой, форма и снаряга были сложены и убраны в КамАЗы. Со стороны мы действительно выглядели как небольшое армейское подразделение, отправляющееся на очередные учения или инженерные работы.
Котов обходил машины, проверяя крепления груза. Зотов сверял списки имущества. Лапин вместе со связистами заканчивал проверку радиостанций. Равиль встретил меня возле штаба.
— Всё готово. Люди позавтракали, техника проверена. Ждут тебя.
— Новички как?
— Работают. Молчанов их уже с утра гоняет.
— Не переусердствует?
— Нет. Наоборот, толк появляется.
Мы прошли к машинам. Бойцы стояли небольшими группами, разговаривали, поправляли снаряжение. Увидев меня, начали расходиться по местам. Я построил командиров, ещё раз напомнил основные задачи и порядок взаимодействия. Ничего нового говорить не стал. Всё необходимое мы обсудили заранее. Перед самым выходом подошёл Горин.
— Сергей Сергеевич, ещё одно сообщение пришло. По тому самому агенту, который пропал три недели назад.
Я посмотрел на него.
— Нашли?
— Нет. Но выяснилось, что перед исчезновением он передал ещё одну информацию. В первоначальных материалах её не было.
— Какую?
Горин протянул лист. Я прочитал несколько строк и почувствовал, как настроение окончательно испортилось. Агент сообщал, что на одной из встреч полевых командиров обсуждалось не просто нападение на российскую территорию. Речь шла о нескольких одновременных ударах, которые должны были отвлечь основные силы от главной цели. Причём в подготовке участвовали люди, прежде не замеченные среди местных боевиков. В сообщении упоминался неизвестный человек, которого называли только «амир». Он якобы координировал подготовку и распоряжался деньгами.
— Почему этого не было в документах, переданных раньше? — спросил я.
— Не знаю. Сообщение поступило по другому каналу. В общую сводку не попало. Нашли только после повторного запроса. Достоверность не установлена. Агент исчез, подтвердить некому.
Я сложил лист и убрал в карман.
— Ладно. На месте разберёмся.
Горин не уходил.
— Сергей Сергеевич, там ещё одна деталь.
— Какая?
— Судя по датам, сообщение поступило почти за месяц до того, как нам поставили задачу. Его тогда же передали наверх. С отметкой о срочности.
Некоторое время мы молчали. Значит, о возможной подготовке крупного нападения знали уже давно. Знали о нескольких направлениях, о координации между бандами, о каком-то неизвестном организаторе. И всё равно почти месяц собирали бумаги, согласовывали действия и ждали. Теперь нас отправляли разбираться с тем, что за это время успело произойти. Я вспомнил разговор с Пономаренко. Его слова о том, что, если нападение состоится, никому уже не будет интересно, кто и что проспал.
Ошибался он. Мне было интересно. Очень интересно.
— Горин, сделай копии всех этих материалов. Отдельно собери даты поступления сообщений, кому передавали, кто принимал решения. Хочу видеть всю цепочку.
— Уже начал.
— Хорошо. И пока никому об этом не говори.
Он кивнул и ушёл. Я посмотрел на часы. До назначенного времени выхода оставалось несколько минут. Равиль стоял возле головного УАЗа. Я подошёл, пожал ему руку.
— Базу на тебя оставляю. За людьми присматривай. И с пополнением не торопись. Лучше лишнюю неделю поучатся, чем потом кого-нибудь хоронить.
Равиль внимательно посмотрел на меня.
— Серёга, ты сам-то осторожнее. После Орлова тебя будто подменили.
— В каком смысле?
— Раньше ты тоже рисковал, но хоть иногда останавливался. А теперь словно кому-то что-то доказать хочешь.
Я хотел отшутиться, но передумал.
— Просто не хочу больше терять людей.
— Тогда не пытайся всё делать сам.
Мы обнялись. Я сел в УАЗ и захлопнул дверь. Колонна тронулась точно по расписанию. Сначала головная машина, за ней грузовики, тралы с бронетехникой, остальные УАЗы. На выезде бойцы караула отдали честь. В зеркале заднего вида постепенно исчезли ворота, вышки, высокий забор.
Впереди была долгая дорога. Я развернул карту на коленях и ещё раз посмотрел на обозначенные районы. Слишком большая территория, слишком мало достоверной информации. И противник, о котором мы пока почти ничего не знали. Но теперь меня беспокоило не только это.
Раньше нам ставили конкретные задачи. Освободить людей, захватить или уничтожить полевого командира. Трудные, опасные, иногда плохо подготовленные, но понятные. Сейчас всё было иначе. Нас отправляли искать угрозу, которую другие должны были обнаружить задолго до нашего появления. Причём никто не мог толком объяснить, где именно искать и сколько времени осталось.