Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Другие миграции

Трансокеанская миграция в этих трех системах была лишь верхушкой айсберга. Другие миграционные потоки шли в такие регионы и из таких регионов, как Африка и Ближний Восток, лежавшие на стыках основных систем дальней миграции. Сухопутная и внутренняя миграция, во многом в пределах главных регионов выезда и приема, также в целом ускользала от внимания счетчиков и инспекторов. Возможно, подавляющее большинство глобальной миграции составляло сезонное и временное перемещение в близлежащие города, поселки, на фабрики, шахты, в сельскохозяйственные районы и на неосвоенные земли.

Трансатлантические миграции можно расширить, включив в них более 13 млн человек, переселившихся на западные рубежи Северной Америки — сначала главным образом по территории США, а затем на западные равнины Канады. Этот процесс включал также перемещение огромного числа коренных американцев и миграцию более 2,5 млн мексиканцев в сельскохозяйственные районы Юго-Запада в начале XX века. Промышленные центры северо-востока США привлекли также более 2,5 млн канадцев, а затем, в начале XX века, более миллиона афроамериканцев и мексиканцев[111]. В других частях Америки большое число жителей Анд и других народов переселялось на прибрежные плантации и в города, а более 300 000 жителей Карибского бассейна мигрировали на плантации в Центральную Америку и на Кубу, в зону Панамского канала и в США[112]. Мигранты перемещались также внутри Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана. Среди них было до 500 000 яванцев, отправлявшихся на плантации Суматры и материковой части Юго-Восточной Азии, а также — и это, возможно, одна из самых плотных волн эмиграции в истории — более 300 000 меланезийцев и микронезийцев, работавших на плантациях и моряками по всему региону[113].

Массовая внутренняя миграция также происходила в основных регионах — источниках дальней миграции. В Европе мигранты из Ирландии отправлялись на заработки в Англию, а из Восточной и Южной Европы и Бельгии — в промышленные районы северо-западной Европы, особенно во Францию и Германию. В России мигранты переезжали в растущие города и южные сельскохозяйственные районы[114]. В Индии они перемещались на чайные плантации на юге и северо-востоке, на шахты и в текстильные районы Бенгалии, на недавно орошенные земли и в городские центры по всему субконтиненту[115]. В Китае они мигрировали в растущие прибрежные города, в районы бассейна Янцзы, обезлюдевшие после восстания тайпинов, и в приграничные земли на северо-западе и юго-западе, включая сухопутную миграцию в Бирму[116]. В каждом из этих регионов было совершено по меньшей мере 20 миллионов поездок.

В Африку по морю прибывало больше людей, чем уезжало, но иммигрантов было гораздо меньше, чем в других основных регионах назначения, и происходили они из более разнообразных мест. Среди них были более 3 миллионов французов и итальянцев, переселившихся в Северную Африку, и до миллиона других европейцев, сирийцев, ливанцев, арабов, индийцев и китайцев по всему континенту[117]. Конец трансатлантической работорговли привел к усилению перемещения рабов в западный Судан, на Ближний Восток и в районы, прилегающие к Индийскому океану, в конце XIX века. Миграция рабочей силы на плантации и шахты в южной и центральной Африке росла на протяжении конца XIX и XX веков, как и перемещение в сельскохозяйственные районы и прибрежные города западной и восточной Африки. В этих перемещениях участвовали миллионы людей, часть из них по принуждению или иным путем попадала на европейские предприятия, но многие находили и самостоятельные занятия[118].

Ближний Восток и бывшие османские земли также находились на стыке основных дальних потоков, описанных выше. Такие проекты, как Суэцкий канал и развитие хлопководства в Египте, привлекали значительную местную миграцию, а уровень эмиграции за океан из Ливана и Сирии был одним из самых высоких в мире. Конфликты, связанные с распадом Османской империи, также порождали потоки беженцев и миграции, организуемые государством, предвещавшие процессы, которым предстояло стать все более обычными в XX веке. К 1920-м годам от 4 до 6 миллионов человек были перемещены в результате обменов населением между Турцией, с одной стороны, и Балканами, Грецией и Россией — с другой: христиане двигались на север, а мусульмане — на юг. Около миллиона армян было изгнано из Турции в разные точки мира, и почти 400 000 евреев переехали в Палестину в начале XX века[119]. Массовое перемещение беженцев распространилось на другие части Европы после Первой мировой войны и русской революции, включая перемещение 3 миллионов русских, поляков и немцев из Советского Союза. В движении иного рода миллионы людей также участвовали в хадже в Мекку, в том числе почти 700 000 из Голландской Ост-Индии после 1870-х годов; это стало предшественником взрыва дальнего туризма в XX веке[120].

Помимо миграции поселенцев и рабочих, продолжали процветать купеческие диаспоры. На протяжении веков до 1800-х годов эти этнические сети были одними из самых ярких примеров дальней миграции. Их значение уменьшилось или трансформировалось под влиянием экономических изменений и новых трудовых миграций, вызванных индустриализацией. Еврейские купеческие сети были поглощены операциями европейского капитала, а армянские купеческие сети подорвала катастрофа геноцида. Но другие старые и новые диаспоры процветали и разрастались, часто на передовых рубежах расширявшихся по всему миру кредитных и торговых сетей, где они приспосабливали давние формы коммерческой организации к нуждам новой экономики. Они часто приобретали репутацию «посредников», но их деятельность не просто заполняла существовавшие социальные пробелы — она создавала рыночные и социальные отношения, которых прежде не существовало. Например, китайские купеческие сети часто находились на переднем крае расширявшейся мировой экономики. Они направляли рабочую силу по всей Юго-Восточной Азии и создавали плотные сети магазинов и услуг в таких отдаленных местах, как каучуковые рощи Амазонии, атоллы южной части Тихого океана и верховья рек Борнео. Они также предоставляли услуги другим мигрантам и рабочим на плантациях и в городских кварталах по всему миру. Купцы из Индии аналогичным образом расширяли торговые сети в Центральную Азию, Африку и Юго-Восточную Азию. Четтиары из Южной Индии продвигались вместе с британцами в Бирму, а парсы способствовали индийско-китайской торговле, используя часть заработанного капитала для создания текстильных фабрик в Индии. Синдворки из города Хайдарабад в нынешнем Пакистане распространились по всему миру от Японии до Панамского канала и Огненной Земли, создавая фешенебельные магазины «редкостей» для международных туристов и становясь видными проводниками японской торговли в Голландской Ост-Индии. Другие купеческие диаспоры, такие как хадрами из Йемена, хауса в Западной Африке и ливанские христиане, также включились в это взаимодействие между расширяющимися промышленными предприятиями и разбросанными по всему миру индивидуальными производителями и потребителями[121].

Исторические тенденции

Одновременный рост миграции по всему миру не был случайным (рис. 2.1). Появление быстрого и дешевого транспорта, рост глобальных рынков и индустриализация, ослабление контроля над внутренней миграцией и экспансия на фронтиры по всему миру — все эти процессы усиливали друг друга, создавая эффект снежного кома. Это был мир в движении: люди текли на фабрики, стройки, шахты, плантации, сельскохозяйственные фронтиры и в торговые сети по всему земному шару. Рисоводы в Бирме, оловодобытчики в Малайе, сборщики каучука на Борнео и в Амазонии и фермеры, выращивавшие пшеницу в Маньчжурии, были такой же частью этой глобальной экономики, как сталелитейные заводы в Питтсбурге, сахарные плантации на Кубе, купцы в Калькутте и Сингапуре и скотоводы на равнинах Северной Америки и Аргентины. Продовольствие и ресурсы с ближних и дальних фронтиров снабжали растущее иммигрантское население в промышленных центрах, торговых перевалочных пунктах и горнодобывающих фронтирах. Дешевые пароходы пересекали океаны мира после 1850-х годов, а железные дороги пересекали Северную Америку и Северную Азию. Это, в свою очередь, привлекало больше иммигрантов, которые производили больше товаров, что порождало больше торговли, больше передвижения, снижение транспортных тарифов и более разрушительную коммерциализацию сельскохозяйственных районов по всему миру, что порождало еще больше иммиграции. Там, куда не доходил массовый транспорт, доходили его агенты, предоставляя информацию и доступ. Все это было связано воедино всемирными процессами экономической глобализации и индустриальной трансформации.

вернуться

111

24. Hoerder, Cultures in Contact, 217, 355–56; Daniel Johnson and Rex Campbell, Black Migration in America: A Social Demography (Durham: Duke UP, 1981); Bruno Ramirez, Crossing the 49th Parallel: Migration from Canada to the United Sates, 1900–1930 (Ithaca: Cornell UP, 2001).

вернуться

112

25. Orlando Patterson, "Migration in Caribbean Societies: Socioeconomic and Symbolic Resource," in Human Migration: Patterns and Policies, ed. William Mc-Neill and Ruth Adams, 106–45 (Bloomington: Indiana UP, 1978).

вернуться

113

26. Graves, Adrian, "Colonialism and Indentured Labour Migration in the Western Pacific, 1840–1915," in Colonialism and Migration: Indentured Labour before and after Slavery, ed. Pieter Emmer, 237–59 (Dordrecht: Martinus Nijhoff, 1986); Potts, World Labour Market, 71.

вернуться

114

27. Jeffrey Burds, Peasant Dreams and Market Politics: Labor Migration and the Russian Village, 1861–1905 (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1998); David Moon, "Peasant Migration, the Abolition of Serfdom, and the Internal Passport System in the Russian Empire, c, 1800–1914," in Coerced and Free Migration.

вернуться

115

28. Davis, Population of India, 107–23; Arjan de Haan, "Migration on the Border of Free and Unfree Labour: Workers in Calcutta’s Jute Industry, 1900–1990," in Migration, Migration History: Old Paradigms and New Perspectives, ed. Jan and Leo Lucassen, 197–222 (Bern: Peter Lang, 1999); Hoerder, Cultures in Contact, 380–83.

вернуться

116

29. Ge, Cao and Wu, Jianming Zhongguo yimin, 460–92.

вернуться

117

30. Ferenczi and Willcox, International Migrations, 1:1028.

вернуться

118

31. Philip Curtin, Why People Move: Migration in African History (Baylor, TX: Baylor UP), 33–39; Patrick Harries, Work, Culture, and Identity: Migrant Laborers in Mozambique and South Africa, c. 1860–1910 (Portsmouth, NH: Heinemann, 1994); François Manchuelle, Willing Migrants: Soninke Labor Diasporas, 1848–1960 (Athens: Ohio UP, 1997); Patrick Manning, Slavery and African Life: Occidental, Oriental and African Slave Trades (Cambridge: Cambridge UP, 1990), 171–78.

вернуться

119

32. Calvin Goldscheider, "Israel," in Handbook on International Migration, ed. William Serow et al., 132–35 (New York: Greenwood Press, 1990); Gülten Kazgan, "Migratory Movements in the Ottoman Empire and the Turkish Republic from the End of the 18th Century to the Present Day," in Les Migrations Internationales: de la fin du XVIIIème siècle à nos jours, ed. CIDMSS, 212–13 (Paris: Editions du CNS, 1980); Roger Portal, "Phénomènes migratoires en Russe et à partir de Russie au XIXème siècle," in Les Migrations Internationales, 207–25.

вернуться

120

33. Statistisch Jaaroverzicht (Batavia: Centraal Kantoor voor de Statistiek in Nederlandsch Indie, 1938), 140.

вернуться

121

34. Linda Boxberger, On the Edge of Empire: Hadhramawt, Emigration, and the Indian Ocean, 1880s–1930s (Albany: State University of New York Press, 2002); Christine Dobbin, Asian Entrepreneurial Minorities: Conjoint Communities in the Making of the World-Economy 1570–1940 (Richmond: Curzon, 1996); Markovits, Global World of Indian Merchants; Adam McKeown, "From Opium Farmer to Astronaut: A Global History of Diasporic Chinese Business," Diaspora 9 (2000): 317–60.

18
{"b":"982699","o":1}