Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Решение не отвечало на утверждение некоторых судей, что иностранцев, готовых уплатить подушный налог, нельзя считать «недопущенными». Не касалось оно и пространных рассуждений, которые так занимали викторианских судей, о смысле и самом существовании королевской прерогативы исключения или об объеме самоуправления в Австралии. Оно обошло эти вопросы, заявив, что, поскольку недопущенный иностранец не может возбудить иск в британском суде, он не может и добиться по ним решения. Из-за нежелания разбираться с юрисдикционными противоречиями британские суды и чиновники гораздо медленнее, чем американские после Гражданской войны, вырабатывали последовательное понимание того, какие права на миграцию дает закон.

Это была борьба за сферы влияния и право принимать решения. Политики доминионов утверждали, что их лучшее знание местных условий и полномочия самоуправления должны быть основой всех решений, затрагивающих их интересы. Лондонские бюрократы подчеркивали, что их общеимперский взгляд в конечном счете может послужить общему благу. Впрочем, эти общие вопросы легко тонули в технических тонкостях сложных юридических рассуждений. Например, в докладе об австралийской ситуации, представленном в 1888 году, Э. Х. Паркер из китайской консульской службы рассматривал вопрос в категориях, напоминавших двусмысленное пространство между суверенитетом и сношениями, очерченное в международном праве. Он утверждал, что общее право метрополии уже приспособилось к потребностям мобильности: «Право любого иностранца селиться на британской территории, полагаю, есть право, основанное на общем праве, и оно уступило бы соображениям безопасности или, во всяком случае, парламентскому закону». Но применимость этих обычаев и законов к разным частям империи, особенно к самоуправляющимся, была далеко не ясна. Даже англичанам, приезжавшим в Австралию, приходилось подчиняться местным законам, противоречившим английской традиции. Могли ли китайцы, на основании защиты договорных прав, требовать даже того, чего англичане не могли добиться в Австралии? «Если бы китайцы стали требовать в Австралии полных английских прав, какими пользуются в Англии, — хотя бы только в отношении поселения, — это означало бы утверждать принцип, что договор стоит выше протекционистских мер и что Великобритания может предоставить больше, чем может сохранить для себя». Затем он возразил на это доводом, что раз Австралия много лет допускала китайскую иммиграцию, иммиграция тем самым превратилась в право. Он представил это как вопрос международной вежливости и договорных прав в Китае, отметив, что «есть много случаев, когда иностранцы в Китае приобрели по давности подобные сомнительные права, и отнять их выглядело бы недружелюбно». Но с другой точки зрения международной вежливости, китайцы, скорее всего, не согласились бы на такую взаимность, при которой иностранцам позволялось бы осваивать окраины Китая[490].

Политическую борьбу можно было описать и на языке идеологии свободной торговли. Чиновники и политики, приверженные свободной торговле, высказывались еще громче в несамоуправляющихся колониях, чем в Лондоне. В 1881 году, во время дебатов в Законодательном совете Гонконга по поводу просьб Австралии помочь ей в применении новых австралийских иммиграционных законов, Ф. Б. Джонсон сказал, что уверен: никто в зале не сочувствует «экономическим ересям наших австралийских братьев» в их возражениях против китайского труда. Он сравнил австралийское антикитайское движение с ткачами на ручных станках, сопротивлявшимися механическому ткацкому станку, и пустился в пространное рассуждение о связи свободной миграции и торговли и их благотворных последствиях для всех. Но губернатор Джон Поуп Хеннесси ответил, что у австралийской позиции есть некоторые основания, поскольку китайская эмиграция снижала привлекательность Австралии для британских переселенцев и никак не увеличивала торговлю высококачественными товарами[491].

Пожалуй, важнее всего то, что расхождения между Лондоном и самоуправляющимися колониями объяснялись классовыми различиями. Паркер одобрительно пересказывал доводы австралийцев о праве самоуправляющейся колонии самой определять характер своего сообщества, но с презрением отзывался о том, как австралийцы воспользовались этим правом на деле. Справедливое управление и почтительное обращение позволили бы китайцам процветать, и нежелание Австралии предоставить это шло во вред британскому положению в Азии. Он отвергал мысль, будто китайцы представляют угрозу для Австралии, замечая: «Нельзя без удовольствия видеть, как низшие сословия наших соотечественников живут более легкой, радостной и менее изнурительной жизнью, чем обыкновенно у себя дома, но точно так же нельзя не заметить с сожалением, что они склонны заходить слишком далеко, злоупотреблять своей властью и удачей, действуя алчно и неразумно»[492]. Он не в пользу австралийцев сравнивал их со «спокойной твердостью и исполненным достоинства великодушием» китайских дипломатов и купцов и сожалел, что в Австралии нет образованных сословий, способных «оказывать на месте некое успокаивающее имперское влияние»[493]. Единственным образованным сословием в Австралии были капиталисты, но они были естественными противниками рабочей политики, господствовавшей на юго-западе Австралии, и не могли легко влиять на нее. Большинство британских чиновников не были столь высокого мнения о китайских сановниках и мигрантах, как Паркер, но многие разделяли его классовое понимание того, на чем держится гармоничная империя.

Сюзеренитет и Южная Африка

Положение дел в Австралии смущало имперских чиновников еще и из-за событий в Южно-Африканской Республике. С 1884 года Лондон возражал против местных законов, которые вводили регистрационный налог в 25 фунтов для азиатских иммигрантов и давали властям право сосредоточивать их в особых жилых зонах. Лондонская конвенция того года между Британией и Южной Африкой установила отношения «сюзеренитета», при которых Лондон предоставил Южной Африке самостоятельность почти во всех вопросах, кроме внешних сношений. Статья 14 конвенции также утверждала: «Все лица, кроме туземцев, подчиняющиеся законам Южно-Африканской Республики, будут иметь полную свободу, вместе со своими семьями, въезжать, путешествовать или проживать в любой части Южно-Африканской Республики», а также права владеть имуществом, вести торговлю и не подвергаться особым налогам[494]. Предполагалось, что Южная Африка вольна принимать местные законы, которым должны подчиняться иностранцы, но что, если эти местные законы дискриминационны или направлены на регулирование мобильности? Граница между внутренними полицейскими полномочиями и международными сношениями, подпадающими под действие договора, оставалась неясной.

К 1888 году Министерство колоний заняло позицию, согласующуюся с его отношением к Австралии. Оно признало, что «не желает настаивать на таком истолковании условия Конвенции, которое препятствовало бы разумному законодательству в желаемом направлении» (то есть в сторону ограничения азиатов), хотя и дало понять, что это лишь уступка, а не признание одностороннего права регулировать положение азиатов[495]. Однако вопрос о том, что считать «разумным законодательством», на целое десятилетие стал предметом ожесточенных споров. Министерство колоний удовлетворилось «разумностью» закона о регистрации и ограничении проживания азиатов после того, как Южная Африка объяснила его санитарными предосторожностями. Министерство по делам Индии было настроено скептичнее и в 1890 году пожаловалось, что закон применяется дискриминационно. В 1893 году, когда Южная Африка ввела новые правила, чтобы проводить закон в жизнь, переселяя также и индийские предприятия, Министерство колоний согласилось, что это нарушает конвенцию и право свободной торговли. После двух лет безрезультатных обсуждений дело наконец передали в арбитраж судье Милиусу де Вильерсу из Оранжевого Свободного Государства.

вернуться

490

6. GB-CP6039, Report on the Chinese Question by Under Secretary of State, E. H. Parker of the Chinese Consular Service (1888), 8–9.

вернуться

491

7. Daily Press, 24 August 1881, clipping in Au-NSW 4/829.1.

вернуться

492

8. GB-CP6039, 6.

вернуться

493

9. Ibid., 6, 10.

вернуться

494

10. For other narratives of events in South Africa, see Huttenback, Gandhi in South Africa; and Iqbal Narain, The Politics of Racialism: A Study of the Indian Minority in South Africa Down to the Gandhi-Smuts Agreement (Delhi: Shiva Lal Agarwala, 1962).

вернуться

495

11. GB-PP C7911, Papers Relating to Grievances of Her Majesty’s Indian Subjects in the South African Republic (1895), 52.

60
{"b":"982699","o":1}