Алена сидела рядом, укутавшись в плед. Ей больше не приходилось изображать больную: на кочках она морщилась и прижимала ладонь ко рту. Только смотрела теперь не в окно, а на Федосеича. Старик перестал ворчать и перебирал содержимое сумки, укладывая бинты ближе к застежке. Водитель тоже притих. Через перегородку было видно, как он подался к рулю, стараясь разглядеть дорогу.
— У них лица изменились, — негромко сказала Алена, наклонившись ко мне. — До этого разговаривали, ругались на ямы, а теперь никто лишнего слова не скажет. Они тоже боятся?
— Конечно. Просто знают, что делать, если что-то случится. От этого немного легче.
— Когда выезжали старались не показывать, что им страшно, — она поправила сползший плед. — А здесь даже не скрывают.
Федосеич услышал и поднял голову от сумки.
— Перед кем скрывать, барышня? Здесь все в одной машине сидят. Я, например, очень хочу доехать до Рязани, а не остаться в этой канаве. Поэтому и проверяю, все ли под рукой.
— У меня руки трясутся, — призналась Алена, показав ладони. — Я пытаюсь остановить, только не получается.
Старик посмотрел на ее пальцы, затем достал из бокового кармана сумки свернутый бинт.
— Подержите. Можете сжимать, можете разматывать, только на пол не роняйте. Не надо все время следить за руками, от этого еще сильнее затрясет.
Алена взяла бинт и покрутила его.
— А если начнется нападение?
— Тогда слушайте брата и не вскакивайте, пока не скажут. Бегать между машинами гораздо опаснее, чем сидеть здесь, даже если снаружи сильно шумят.
Она кивнула, а я посмотрел на Федосеича. Тот уже вернулся к сумке, будто ничего особенного не сказал. Хороший мужик. Не стал ни пугать ее, ни обещать, что все обязательно обойдется.
Мара лежала у моих ног, уткнувшись мордой в край пледа, но вдруг подняла голову. По нашей связи пришло ощущение тревоги, а следом — обрывок чужого восприятия: под корнями шевелились небольшие тела, теснились и проталкивались вперед. Я не успел ничего спросить.
«Под землей много зубов. Идут к нам».
Перед глазами появилось сообщение.
Чутье опасности: приближение угрозы
Тип угрозы: крысюки Тумана
Количество: 50+ особей
Уровень: 3–4
Направление: слева и спереди
Рекомендация: круговая оборона. Не допустить прорыва к транспорту с ранеными и провизией
— Вот же дрянь, — вырвалось у меня.
Крысюков я помнил слишком хорошо. На дороге в Тулу они налетели, когда мы еще отбивались от наемников. Тогда их было меньше, но замыкающий броневик мы все равно потеряли.
Федосеич застегнул сумку и посмотрел на меня.
— Что там, Соколов? Ты сейчас не просто так выругался.
— Крысюки идут. Много, слева и спереди. Пока под землей или в траве, толком не разберу.
— Уверен?
— Да. Лучше приготовьте бинты.
Я потянулся к рации, надеясь, что она еще работает. Динамик зашипел, но голос Гната удалось разобрать почти сразу.
— Слушаю тебя, Соколов. Что заметил?
— Стая крысюков приближается к колонне. Не меньше полусотни, основная часть слева. Похоже, идут к фургону.
Гнат ненадолго замолчал, затем вызвал Сивого. Я ждал ответа, глядя на Алену. Она перестала крутить бинт и теперь держала его обеими руками.
— Чую, — отозвался проводник. — Парень прав, мелочь идет быстро. Лучше встать сейчас, дальше дорога совсем узкая.
— Водители, останавливаемся, — распорядился Гнат. — Головной сдает назад и прикрывает фургон слева. Грузовик подтянуть ближе, но место для отхода оставить. Охрана, смотрите под машины, они туда полезут. Рада, закрой левый промежуток.
Фургон затормозил, и снаружи почти сразу хлопнули двери. Я достал из сумки гладиус и пристегнул ножны к поясу. Прятать оружие больше не было смысла: если твари доберутся до Алены, моя легенда помощника экспедитора ей ничем не поможет.
За передним стеклом головной броневик начал сдавать назад. Водитель фургона подался вправо, освобождая ему место, а я придержал плечом качнувшийся ящик. Грузовик остановился позади нас. Замыкающая машина перекрыла оставшийся проход с другой стороны. Получилось тесно, зато людям не пришлось стоять посреди дороги без укрытия.
— Оставайся на лежанке, — сказал я Алене, проверяя, не заедает ли гладиус в ножнах. — И от края отодвинься. Если понадобится пересесть, я помогу.
— Я не буду мешать, — ответила она и подтянула ноги.
Мара уже стояла возле двери. Я попросил ее пока остаться с сестрой, а сам приоткрыл створку и высунулся наружу. Метрах в двадцати еще можно было различить кусты, дальше все скрывал Туман. Из травы доносился шорох. Он быстро приближался, и отдельные звуки сливались в сплошное шуршание.
У колеса броневика молодой охранник поднял арбалет. Палец у него уже лежал на спуске, хотя цели еще не было видно.
— Подожди, не трать болт, — окликнул я его. — Пусть выйдут из травы. И ниже бери, они к ногам полезут.
Парень оглянулся, но арбалет не опустил.
— Ты теперь еще и стрельбе учишь, экспедитор? Я не первый раз оружие держу.
— Тогда смотри на обочину, а не на меня. Я с ними уже встречался, лучше не подпускать к ботинкам.
Гнат подошел вдоль борта, держа тесак в руке.
— Соколов, что сейчас видишь? — спросил он, встав рядом с дверью. — Они нас обходят?
— Часть идет к головной машине, остальные слева. Несколько уже почти под дорогой, возле фургона.
— Почему именно возле него?
Я покосился на свою повязку под рубашкой.
— Может, кровь чуют. Или из груза что-то привлекло, я не знаю. Но сходятся сюда.
— Понятно. Федосеич, двери без нужды не открывать!
— Ты мне еще расскажи, как раненых через стену принимать! — донеслось изнутри.
Гнат не ответил и махнул Раде. Она встала у края броневика, подняв жезл. Между его капотом и бортом грузовика протянулась полупрозрачная сетка. Нижний край лег почти на землю, прихватив мокрую траву. Я почувствовал, как от барьера потянуло теплом, а Рада нахмурилась, сильнее сжав рукоять.
— Плохо держится, — сказала она Гнату. — Сил уходит больше, чем должно. Минуты на три рассчитывай, и то если они не навалятся разом. Тут уже на синий похоже.
— Дольше и не просим. Задержи первую волну, дальше будем отбивать.
Я посмотрел на готовую «Парализацию». Остановить одну тварь можно, но остальные даже не заметят. Лучше поберечь на случай, если кто-нибудь прорвется внутрь. Пока от моих предупреждений было больше пользы.
Первый крысюк выскочил из травы и сразу бросился к барьеру. Размером с собаку, с облезлым боком и желтыми резцами, он проскользил по грязи, но удержался на лапах. За ним показались другие, и вскоре у обочины стало тесно от тварей.
— Бейте! — крикнул Гнат, поднимая тесак.
Щелкнули арбалеты. Ближайшего крысюка перевернуло болтом, но бегущие следом просто перескочили через него. Несколько врезались в барьер. Сетка вспыхнула, отбросив их в траву, и в нос ударил запах паленой шерсти. Молодой охранник дождался, пока одна тварь полезет под нижний край защиты, и выстрелил ей в голову.
Перед глазами замелькали сообщения об опыте. Я убрал их, чтобы не закрывали обзор. Слева пока держались, зато у грузовика стало плохо: несколько меток резко отделились от стаи.
— Справа под машину идут! — крикнул я охраннику возле заднего колеса. — Не стой к ней спиной!
Он повернулся вовремя. Крысюк прыгнул на его ногу, охранник подставил подошву и отбросил тварь, едва не потеряв равновесие. Напарник подхватил его за куртку, а сам ударил мечом по следующему зверю. Пока они разбирались с ними, еще один проскочил между колесами и исчез под фургоном.
Я потянул гладиус из ножен, но Мара уже протиснулась мимо моих ног. Она спрыгнула на землю и нырнула под машину. Федосеич что-то удивленно буркнул за спиной, однако я почти не расслышал: снизу раздался визг, который быстро оборвался.
«Грязный и невкусный», — сообщила рысь.
— Ты только не ешь его! — вырвалось у меня вслух.