— Миша… что с ней? — испуганно спросила она.
— Да, есть еще одна вещь, которую надо объяснить.
— Это не собака? — догадалась девушка.
Мара подняла голову и посмотрела на Алену зелеными глазами.
— Это Мара, — ответил я, — Туманная рысь.
Алена медленно убрала руку с пледа.
— Тварь Тумана?
— Не тварь, а существо Тумана. Разумное. Она спасла мне жизнь.
— Как?
И я рассказал ей — коротко, без лишних подробностей. Как оказался в Тумане после атаки на Госэкспресс. Что выжил благодаря неожиданно проснувшимся способностям. Что встретил Мару в лесу, помог ей, а она выбрала меня. Про Милу просто упомянул, что была моей напарницей. Ну и рассказал, что меня вытолкнули из автобуса, но, честно говоря, не предусмотрел реакции сестры и ее проницательности.
— Кто вытолкнул? — Она аж подалась вперед.
— Пока не хочу об этом говорить, — признался я.
— Ты знаешь, кто это? — прищурилась она.
— Знаю.
— И это была та самая проводница, с которой ты ехал?
Вот здесь меня просчитали на раз, и я понял это по глазам девушки. Ответ ей не понадобился.
— Почему?
— Вот это я и хочу выяснить.
Мара подошла ближе и положила морду Алене на колено. Та вздрогнула, но не оттолкнула ее. Осторожно коснулась шерсти.
— Она понимает нас?
— Да. И говорит со мной. Мысленно.
«Сестра хозяина пахнет страхом, не надо бояться. Она не злая».
— Говорит, что ты не злая, — перевел я.
Алена улыбнулась. Впервые за все время.
— Какая высокая оценка.
«Сестра хозяина плачет. Мара не любит, когда свои плачут».
Я посмотрел на рысь. Та моргнула и чуть боднула Алену головой.
— Она еще сказала, что не любит, когда свои плачут.
Алена аккуратно погладила ее по холке.
— Спасибо, Мара.
Рысь довольно прикрыла глаза, но через пару секунд ее иллюзия снова дрогнула. На этот раз сильнее. Собачья шерсть пошла рябью, и на секунду стала видна настоящая пятнистая шкура.
— Что с тобой? — спросил я.
Мара подняла голову. Через связь пришло не слово, а образ. Туман. Синий, густой и живой. В нем она бежит легко, дышит всей грудью, и сила сама входит в тело. Потом — город. Камень, стекло, железо и сухой воздух. Сила уходит тонкими струйками, а обратно почти ничего не приходит.
«Город сухой. Пустой. Мара тратит силу. Мара не пьет силу».
— В Тумане ты восстанавливаешься?
«Да. В Тумане Мара дышит. Здесь Мара держит шкуру-собаку. Мара может говорить с головами людей. Но долго — трудно».
— Насколько трудно?
«Слабая иллюзия — долго. Большая иллюзия, как в саду, — мало. Потом Мара устает. Если долго без Тумана, Мара будет только рысью. Обмануть не сможет».
Значит, универсальной кнопки «решить все проблемы» у меня нет. Собственно, стоило ожидать.
— Понял. Будем экономить силы.
«Хозяин должен лежать».
— Все сегодня сговорились.
Пономарев, закончив бубнить в телефон за стеной, вошел в комнату и внимательно посмотрел на нас. Я, кстати, ему еще до похода в особняк рассказал о способностях Мары. И к моему удивлению он это воспринял спокойно.
— Я, конечно, не слышал вашего разговора, — произнес он, — но по выражению ваших лиц понимаю, что хороших новостей мало.
— Мара слабеет вне Тумана, — пояснил я, — Сильные иллюзии и ментальное воздействие быстро ее выматывают.
— Жаль. После сегодняшней ночи я почти начал надеяться, что у нас есть собственный карманный маг.
Мара тихо фыркнула.
В этот момент у Пономарева зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и сразу изменился в лице. Не испугался, но стал собраннее.
— Да.
Говорил он мало. В основном слушал. Лицо становилось все мрачнее.
— Понял. Нет, не подтверждать. Сделайте вид, что удивлены и ничего не знаете. Да, именно так, всех старых адресатов убрать из списка. По второму каналу тоже. Жду.
Он отключился и медленно убрал телефон.
— Плохие новости? — спросил я.
— Ожидаемые. Дмитрий поднял охрану всего особняка. Допросил мага рода, и тот уже доложил про перстень.
— Значит, они поняли.
— Не до конца. Но, думаю, Дмитрий уже допускает, что вы живы. Это хуже, чем если бы он просто знал. Неизвестность заставляет его действовать активнее.
— Что он сделал?
Пономарев начал загибать пальцы:
— Проверяет меня — пока аккуратно, через третьих лиц. Поднял своих людей на станциях Госэкспресса. Дал запросы в частные караванные службы. Начал поиск среди московских гостиниц и хостелов насчет людей, которые могут остановиться без документов. Кроме того, ищут старую прислугу Волконских. Лосеву лучше на время исчезнуть.
— Он в безопасности?
— Уже да. Я предупредил.
Алена тихо выдохнула.
— Они найдут нас?
— Если будем сидеть на месте долго — да, — сказал адвокат. — Госэкспресс отпадает, там уже будут ждать. Частный караван тоже рискованно, особенно от Москвы. Дмитрий перекроет крупных перевозчиков и предложит деньги мелким.
— Значит, нужен другой путь, — сказал я.
— Нужна маскировка, легенда и канал, который Волконские не смогут быстро проверить.
— Гильдия? — догадался я.
Пономарев кивнул.
— Рязанская Гильдия. Сергей Сергеевич Боровиков.
— Вы с ним общались? — удивился я.
— Думаю, отец вам сказал, что за вами приглядывали, — заметил адвокат.
— Да, — кивнул я.
— Так что я общался с господином Боровиковым и, так уж получилось, не только насчет вас — были еще кое-какие дела.
— Понятно… Но если Боров узнает, что я жив, тайна может перестать быть тайной.
— Если позвонить ему напрямую, то да, но можно иначе.
— Как?
— Через закрытый номер. Я знаю один старый канал связи, которым пользуются юристы и гильдейские распорядители для деликатных вопросов. Неофициальные запросы, спорные контракты, исчезнувшие грузы…
— И что вы скажете ему? Что я жив?
— Нет, конечно нет, — хмыкнул он, — Ни в коем случае. Скажу, что у меня есть человек, которому срочно нужен выход из Москвы, и добавлю кое-что, что сможет понять только он.
— Что именно?
Пономарев посмотрел на меня.
— Боровиков лично оформлял вам временное свидетельство защиты после истории с Тулой?
— Да.
— И лично сказал, что все заказы через него?
— Да.
— Тогда он поймет, если я скажу: «Человек с вашим временным свидетельством не дошел до архива». Для постороннего это бессмыслица. Для него — намек. Если он умен, а он не дурак, то сразу свяжет это с вами.
Я задумался.
Да, вот это уже похоже на правду. Боров сам дал мне бумагу после проблем с Маковецким и сейчас должен был получить уведомление о моей гибели.
«Не дошел до архива» — значит, мертвый проводник не совсем мертв. Оно-то понятно, но есть еще Мила. Она тоже на дружеской ноге с Боровом, как я понял, и кто его знает, поделится ли тот с ней этим секретом. Придется рассказать о Шелест Пономареву.
— Если мы используем этот контакт, — произнес я, — мне надо кое-что вам рассказать.
— Интересно, — Пономарев взял стул и устроился рядом с Аленой, — внимательно вас слушаю.
Я коротко рассказал ему о Миле, ее поступке и ее отношениях с Боровом, которые явно, на мой взгляд, выходили за пределы обычных служебных отношений.
— Хм, — задумчиво произнес тот, когда я закончил свой рассказ, — не думаю, что это станет проблемой. Но хорошо, что вы рассказали об этом. Думаю, что он бы и так не стал распространяться, но в любом случае я предупрежу его, что все происходящее осталось только между нами. Но… — он вопросительно посмотрел на меня, — вы собираетесь отомстить этой женщине?
— А к чему вопрос? — не понял я.
— К тому, что сейчас нет времени для мести.
— Я это понимаю, — заверил его.
— Тогда не вижу проблем, — пожал он плечами. — Связываемся с Боровиковым?
Алена посмотрела на меня.
— Ты ему доверяешь?
Я задумался. После всего, что случилось, слово «доверяю» стало опасным.