— Уже вышел из клиники. Стою возле ограды.
— Оставайтесь там, я подъеду минут через пятнадцать. Только не у самого входа, отойдите немного в сторону. И пока никому не звоните, поговорим при встрече.
Он отключился, а я убрал телефон и прислонился плечом к забору. Бок после ходьбы ныл, хотя терпеть было можно. Мара села рядом и посмотрела на мой карман.
«Человек в коробке велел хозяину ждать».
«Это телефон. Через него можно разговаривать на расстоянии».
«Мара тоже умеет. Без коробки».
«Зато с тобой пока могу разговаривать только я».
Она обдумала это и перевела взгляд на дорогу.
«Этот человек враг?»
«Надеюсь, нет. Князь сказал обратиться к нему».
«Мара понюхает».
«Только не пугай его сразу».
Пономарев приехал раньше обещанного. У тротуара остановился черный седан, и из-за руля выбрался мужчина лет шестидесяти. Он осмотрел меня, задержал взгляд на перстне и подошел ближе.
— Михаил Александрович? Андрей Иванович Пономарев.
Мы пожали друг другу руки.
— Можно просто Михаил.
— Хорошо, Михаил. Вы один? — Он посмотрел вниз, где Мара уже обнюхивала край его пальто. — То есть не совсем один.
Рысь подняла голову. Пономарев моргнул и чуть улыбнулся.
— Собака ваша? Спокойная, даже не лает.
— Моя. Без нее я не поеду.
— Я и не предлагаю оставлять ее на улице. Пусть садится назад, только придержите дверь.
«Человек понимает», — довольно сообщила Мара и забралась в салон.
Я устроился спереди, стараясь не задеть раненый бок ремнем. Барон это заметил, но с вопросами подождал, пока мы не отъехали от клиники.
— Медицинская помощь нужна? Можем вернуться.
— Нет, спасибо. Меня уже лечили, сейчас главное не дергаться лишний раз.
— Тогда поедем в квартиру. Там сможете отдохнуть.
Некоторое время он следил за дорогой, выбираясь из потока у перекрестка, затем спросил:
— С Александром Сергеевичем удалось поговорить?
— Да. Он сам рассказал, к кому обратиться.
Пономарев кивнул, не скрывая облегчения.
— Хорошо. Вчера ему было тяжело даже с врачом разговаривать.
— Он держался. Хотя под конец устал, поэтому я не стал задерживаться, — я немного помолчал и спросил: — Вы знаете, что в завещании?
— Знаю, я его составлял. Но обсуждать содержание с вами пока не буду.
— Даже ту часть, которая касается меня?
— Даже ее. Зато у меня есть прямое поручение помочь вам, и для этого ждать оглашения не нужно.
— Что именно поручил князь?
— Найти вам жилье и заняться документами. Отдельно попросил проследить, чтобы ваши братья не могли встретиться с вами без вашего согласия.
— Вот за последнее я особенно благодарен.
Пономарев посмотрел в зеркало и перестроился в соседний ряд.
— Если хотите услышать мое мнение, вам лучше вернуться в Рязань. По крайней мере до тех пор, пока здесь не станет понятнее.
— А что должно стать понятнее?
Он помедлил, прежде чем ответить:
— Сколько еще проживет князь, никто не знает. Пока он в клинике, Дмитрий Александрович будет пытаться устроить все по-своему. Ваше появление ему очень мешает.
— В Рязани меня тоже находили.
— Но там вы хотя бы не один. Есть Гильдия, к которой можно обратиться. Здесь вы пока даже города не знаете.
— Зато теперь знаком с вами.
— Я могу помочь с бумагами, Михаил. От пули мой диплом вас не закроет.
Я усмехнулся, хотя шутка получилась не слишком веселой. За окном показалось здание с имперским гербом. У ворот стоял вооруженный охранник, а машины вдоль тротуара были одна дороже другой.
— Служба имперской безопасности, — пояснил Пономарев, заметив мой интерес. — Нам дальше.
— Я не уеду, Андрей Иванович. Алена осталась в особняке, и бросать ее там я не собираюсь.
Он выдохнул через нос.
— Догадывался, что вы это скажете. Только попасть к ней будет непросто. Охрана сейчас подчиняется Дмитрию.
— Я не собираюсь стучать в ворота и требовать, чтобы меня впустили.
— Уже хорошо. А что собираетесь?
Отвечать было нечего. Плана у меня не было, и за время поездки он тоже не появился. Я посмотрел в окно, но барон все понял без объяснений.
— Тогда пока ничего не предпринимайте. Отдохните, а я выясню, что происходит в доме.
— Постараюсь не наделать глупостей.
— Хотелось бы услышать обещание поувереннее, — заметил он. — Вы удивительно спокойны, учитывая обстоятельства.
— Возможно, у меня есть немного времени. Некоторые считают, что я до Москвы не добрался.
Пономарев повернул голову, потом снова посмотрел на дорогу.
— В каком смысле?
Похоже, о нападении на конвой он еще не знал. В больнице сведения тоже могли не дойти до князя, но от адвоката я почему-то ждал большей осведомленности.
— Конвой, с которым я ехал, атаковали скегги. Я отстал от группы и не уверен, что обо мне сообщили как о выжившем.
— Когда это случилось?
— Два дня назад. Маршрут Рязань — Москва.
Барон несколько секунд молчал.
— Проверю. Вы кому-нибудь уже сообщили, что живы?
— Сегодня разговаривал с князем. Теперь с вами.
— Тогда пока на этом и остановимся. Если в списках выживших вас нет, не будем торопиться их исправлять.
Он свернул с основной дороги и продолжил:
— Квартира, куда мы едем, не связана с Волконскими. Покупалась она специально для конфиденциальных встреч.
— Братья о ней знают?
— Насколько мне известно, нет. Но это не повод терять осторожность. Выходить без необходимости не советую.
— А если необходимость появится?
— Позвоните, обсудим. Только не ставьте меня перед фактом, когда уже будете стоять у особняка.
— Справедливо.
На светофоре он достал из кармана ключи и передал мне.
— Седьмой этаж, квартира семьдесят два. Код подъезда на брелоке. В спальне найдете сейф, там лежат деньги. Для замка нужны последние шесть цифр номера князя.
Я признался ему что у меня нет его номера телефона, чем похоже первый раз сильно удивил Пономарева. Он продиктовал мне их и я повторив несколько раз, понял что запомнил. Барон кивнул и, прежде чем снова тронуться, протянул еще один аппарат.
— Пользуйтесь этим. Мой номер уже записан, а старый телефон лучше выключить.
Новый телефон выглядел куда дороже моего. Я повертел его в руке, нашел кнопку включения и проверил список контактов. Барон не обманул, номер там был только один.
— Спасибо. Старый выключаю прямо сейчас.
С заднего сиденья донеслось тихое фырканье.
«Этот человек боится за хозяина».
«Скорее боится, что я создам ему проблемы».
«Правильно боится».
Я покосился на рысь, но она уже отвернулась к окну.
Через двадцать минут мы съехали с Садового кольца и проехав шлагбаум припарковались на просторном дворе заставленном машинами. Пономарев машину глушшить не стал и повернув ко мне голову произнес.
— Я с вами не пойду. Второй подъезд. Если консьерж спросит скажете, что вы к Петровым. Вечером я позвоню.
— А если не получится?
— Ждите до утра. Если и к полудню не свяжусь, берите деньги из сейфа и уезжайте.
Я убрал ключи в карман.
— Вы так говорите, будто тоже ждете неприятностей.
— Я к ним готовлюсь, это не совсем одно и то же. Не хочу, чтобы вы сидели здесь неделями, если со мной что-нибудь случится.
— Тогда лучше не пропадайте. Мне еще ваша помощь нужна.
Пономарев впервые улыбнулся без натяжки.
— Постараюсь. И, раз уж вы просили обращаться к вам по имени, можете звать меня Андреем.
— Договорились. Спасибо, Андрей.
Я выбрался из машины и выпустил Мару. Барон подождал, пока мы подойдем к двери, после чего уехал.
В подъезде консьержка подняла глаза от журнала. Она посмотрела на Мару, затем заметила ключи в моей руке.
— Вы к Петровым?
— Да, в семьдесят вторую.
— Лифт справа. Собаку только во дворе не отпускайте, у нас жильцы жалуются.
— Не буду.
Мара дождалась, пока двери лифта закроются, и возмущенно посмотрела на меня.