— А если бы он? — уточнил я.
— А если бы он, вас бы мигом вычеркнули из сетки… — она пожала плечами.
— И думаешь, Михаил Петрович, он бы согласился?
— Не люблю обсуждать что-то на уровне «если бы»… — тихо сказала она и снова опустила свой взгляд в планшет.
Мда, ситуация была ещё хуже, чем я думал изначально.
— Ладно, — сказал я. — Тогда скажи мне прямо: твоё предложение сейчас в силе или это вежливость была?
Вот тут она ответила не сразу. Посмотрела на своих танцующих девчонок, которые как раз заканчивали номер, и что-то отметила в планшете. Мне кажется, она надеялась, что я всё пойму и сам уйду. Но я ждал.
— В силе, — сказала Юля наконец. — Но с оговоркой.
— Слушаю.
— Если вы как-то решите свой вопрос. Потому что у нас с ним и так не самые тёплые отношения. — Юля говорила ровно, без эмоций, как читала заранее выученный текст. — Мы конкуренты и с ним на конкурсах бодаемся по три раза в год, и каждый раз это война. Но война в рамках. Мы друг другу площадки не поджигаем и артистов не переманиваем. Но если я поставлю вас на крупный объект, он решит, что мы влезли в его историю, и тогда он перестанет соблюдать рамки. К такому мы не готовы.
Ну, по крайней мере, она говорила честно, а это уже хорошо.
— Понял, — сказал я.
— Не обижаешься? — спросила девушка, подойдя чуть ближе. Ей явно было не очень комфортно от нашего диалога.
— За что? — я пожал плечами. — Ты мне только что бесплатно объяснила расклад по городу и нашему будущему.
Юля усмехнулась:
— Короче, — сказала она. — Мой тебе совет: решайте с ним как-то этот вопрос. Извинитесь, заплатите… Не знаю. Он парень злопамятный…
— Ну, извиняться мы точно не собираемся, — резко сказал я.
— Почему?
— Потому что он сам виноват, — сказал я, разведя руки в разные стороны. — Моя сестра с ним столкнулась случайно в клубе, и он облился виски. Да, тут её вина была, но из-за этого он в клубе тут же начал грубить да права качать. Оскорблял меня и моих близких — тут я ещё мог стерпеть, но он стал нагло лапать мою сестру и нашу скрипачку! Я сразу понял, что он из тех, кто нормальных слов не понимает. Я не горжусь тем, что сделал, но точно не жалею об этом. Если бы можно было вернуть время назад, я бы сделал то же самое. Даже несмотря на всё, что последовало за этим.
Юля молчала секунды три.
— Вот, значит, как, — сказала она.
— Вот так.
— Ясно, — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Тогда у вас всё сложнее, чем я думала.
— Ничего, — сказал я, подмигивая. — Мы свой вопрос решим.
— Знаешь, — задумчиво сказала Юля. — Я почему-то тебе верю. Вот прямо не знаю почему.
И ушла в темноту за сценой, на ходу разговаривая в рацию. Я остался стоять.
На сцене девчонки в блестящих костюмах кланялись, и родители в первых рядах хлопали как сумасшедшие.
* * *
Грузились мы дольше, чем выгружались. Так всегда бывает. Утром все голодные и на адреналине ожидания концерта, а вечером, когда отработал, руки ватные, и каждая стойка весит вдвое больше, чем весила. Да и желания такого бешеного уже нет.
Миха открыл машину, и мы таскали железо через мокрую от росы траву. Рэм тащил бочку и при этом умудрялся не затыкаться ни на секунду.
— … Нет, ну ты видел⁈ Ты видел, да⁈ — говорил он куда-то в пространство. — Они же подпевали! Они слов не знали и всё равно подпевали!
Аня шла последней, с пустым пакетом, и в телефон не смотрела, что было само по себе странно. Когда всё влезло, Миха захлопнул багажник и выдохнул.
— Так, — сказал он. — Вика, Аня, Дэн — назад. Коль, ты — вперёд. Рэм…
— А я? — рэпер на моменте испугался. — Мне как?
— А ты — в багажник, — сказал Миха и засмеялся.
— ЧЕГО⁈ — вскрикнул парнишка.
— Шучу, — он усмехнулся. — На колени кому-нибудь сядешь. Доедем как-нибудь.
Мы впихнулись кое-как. Ехали медленно, потому что из парка выезжала половина района, и на выезде стоял мужик в жилете, который махал палочкой с таким видом, будто руководил стыковкой на орбите.
Вот тут Аня и завизжала. Прямо в салоне, на весь автомобиль. Я чуть головой в потолок не ударился от неожиданности.
— НАРОД! — заорала она. — НАРОД, СМОТРИТЕ!
— Ань, ты чего⁈ — Вика дёрнулась рядом с ней.
— Нас триста пятьдесят!
Пауза.
— Чего триста пятьдесят? — не понял Рэм. — В машине столько не поместится.
— Подписчиков! — Аня развернула телефон в салон, хотя в темноте его всё равно никто толком не видел. — Они так быстро растут, и сейчас уже триста пятьдесят два! Да триста пятьдесят четыре уже! Вот, смотрите, прямо сейчас плюсуются!
В машине началось что-то невообразимое.
Рэм заорал и попытался подпрыгнуть, что в сидячем положении на коленях Дэна выглядело страшновато. Вика вцепилась в телефон и требовала показать ей. Миха стучал ладонью по рулю и сигналил неизвестно кому. Даже Дэн улыбался, хотя экрана не видел в принципе.
— Там комментарии! — кричала Аня. — Там уже сорок комментариев!
— Что пишут⁈ — требовал Рэм.
— «Кто это вообще», «Откуда вы взялись», «Девушка со скрипкой — огонь»… — она листала. — О! «Это сегодня в парке было? Я там стоял!»
— А про меня есть⁈ — Рэм задал самый важный для него вопрос.
— Сейчас… — Аня пролистала. — «А парень, который читал, тоже норм».
— ТОЖЕ НОРМ! — Рэм схватился за голову. — Слышали⁈ Я ТОЖЕ НОРМ!
— Не ори мне в ухо, — сказал Дэн. — А то я ещё и глухим стану, будешь сам на барабанах играть.
Я сидел впереди и слушал это всё. Триста пятьдесят человек. В масштабах интернета это, честно говоря, ничто. Пыль. Любой мужик, который снимает, как чинит машину в гараже, набирает такое за неделю, но дело было не в цифре.
— Коль, ты чего молчишь? — спросила Вика сзади.
— Думаю.
— О чём?
Я обернулся:
— О том, что это только первый шаг, — сказал я.
Шум в машине поутих.
— В смысле — первый? — спросил Рэм. — Коль, ну ты чего, мы ж сегодня…
— Сегодня мы отработали отлично, — сказал я. — Серьёзно! Я горжусь каждым из вас, вот прямо без всяких шуток.
Они замолчали. Даже Миха перестал барабанить по рулю и с интересом слушал, какое будет продолжение.
— А теперь подумайте вот над чем, — сказал я. — Сегодня нас услышали несколько сотен человек. Это была не наша публика. Они пришли на День района, на шашлык и на салют, а мы им просто попались по дороге.
— Ну и что? — спросил Рэм.
— А то, что из них некоторые на нас подписались, — сказал я. — Значит, наша публика у нас уже есть. Маленькая, но есть.
— И?
— И её надо собрать в одном месте, — сказал я.
Тишина в салоне продержалась секунды три. Потом все заговорили разом.
— В смысле — собрать? — Вика подалась вперёд между сиденьями.
— Ты про концерт, что ли? — спросил Рэм.
— Про концерт, — сказал я. — Но свой собственный. Не когда нас кто-то поставил в сетку, не когда нас позвали. А именно тот, который мы сами организуем.
— Коля, — осторожно сказала Вика. — А где? И как?
Вот он, правильный вопрос.
— Да нигде! — Рэм развёл руками, насколько позволял потолок. — Коль, ну ты сам подумай! Нас же ни одна площадка не пустит! Вообще ни одна! Мы ж проверяли, Аня звонила!
— Звонила, — подтвердила Аня. — Мы везде в чёрном списке.
— И даже если какой-нибудь подвал найдётся, где нас не знают, — продолжал Рэм, — так этот Артур узнает и сразу всё прикроет. Один звонок — и всё! Он же так и в прошлый раз сделал!
— Прикроет, — согласился я. — Тут я даже спорить не буду.
— Ну вот!
— Если узнает заранее, — сказал я.
Рэм открыл рот.
— В смысле — заранее? — спросил он.
Миха на светофоре повернул ко мне голову:
— Погоди, — сказал он. — Ты чего, хочешь концерт сделать так, чтоб никто не знал?
— Почти, — сказал я и улыбнулся, смотря вперёд.
— А как люди-то придут, если они не знают? — не понял Рэм.
Вот в этом и была вся штука. Человек всю жизнь слышал, что афишу вешают заранее, потому что иначе никто не придёт, и это чистая правда, если у тебя нет своей публики. А у нас появилась. Триста пятьдесят человек уже есть, которые сами нажали кнопку «подписаться».