— Ты куда? — спросил я.
— А-а-а! — она подпрыгнула и чуть не влетела головой в вешалку. — Коля, блин! Ты чего подкрадываешься⁈
— Я только из своей комнаты вышел, — усмехнулся я. — Это теперь называется подкрадываться?
— Да ты сделал это так бесшумно! — она наконец справилась с кроссовком и выпрямилась. — Может, тебе колокольчик надо повесить, чтобы не пугал людей?
— Учту, — сказал я. — Так куда?
— Заказ забирать, — она похлопала себя по карману, проверяя телефон. — Карточки готовы, мне вчера вечером написали, и леденцы в другом месте надо забрать, их тоже сегодня отдают. Короче, рабочие дела.
Вот оно что. Организационные вопросы решить собралась. Похвально.
— Давай я с тобой, — сказал я.
— Да не надо! — тут же ответила она. — Я сама, я уже всё разузнала, там идти-то…
— Ань, — окликнул я сестру.
— Да что опять? — буркнула она.
— Давай я с тобой, — повторил я.
Она открыла рот, чтобы поспорить, но поняла, что это не имеет никакого смысла, если я уже решил.
— Ладно, — сказала сестра. — Только давай быстро собирайся!
Быстро так быстро.
Душ я пропустил. Зубы, конечно, почистил. Волосы я просто пригладил мокрой ладонью и глянул в зеркало. Ну, нормально. Публика на Дне района мою причёску переживёт.
— КОЛЯ! — донеслось из прихожей. — Я ухожу без тебя, ты долго!
— Да всё, я готов!
Я усмехнулся и пошёл к двери, и вот тут из кухни высунулась мать. В новом халате, с полотенцем через плечо, волосы ещё не заколоты. На плите что-то шипело.
— Ребятки, а вы куда в такую рань собрались? — спросила она. — Я же оладьи поставила делаться!
— Мам, мы быстро, — сказала Аня, уже открывая замок.
— Как быстро? А завтракать? Коленька, ты куда без завтрака-то? — она запнулась. — Как ты играть будешь на голодный желудок?
— Мы ещё вернёмся… Возможно… — ответил я, быстро обуваясь.
— Всё, мам, спасибо, мы побежали! — выпалила Аня.
И мы реально были готовы бежать, настолько горели предвкушением, но лишний раз сердцем рисковать не хотелось. Просто пошли быстрым шагом.
Дверь я прикрыл, но услышал последнюю фразу матери:
— … Хоть чаю бы попили… Голодные же весь день будете…
Типография пряталась во дворах, в полуподвале с крыльцом в три ступеньки и с жёлтой выцветшей вывеской:
«Печать. Копии. Фото на документы».
Внутри пахло кофе и бутербродами, отчего заурчало в животе. За стойкой сидела девушка и смотрела в монитор с таким лицом, будто монитор был ей что-то должен. Видимо, она не особо выспалась или просто ненавидела свою работу. А может быть, и то и другое.
— Здравствуйте! — выпалила Аня. — Я заказ забрать на Соколову.
Девушка поискала, нашла коробку и поставила на стойку.
— Проверяйте, — сказала она.
Аня потянула крышку и замерла, потом посмотрела на меня. Видимо, ей было страшно увидеть результат. Ещё бы, если что-то не так, то времени на переделку у нас уже не было.
— Ну? — сказал я. — Открывай уже.
Она открыла.
Внутри плотными пачками лежали карточки. Чёрные, матовые, размером чуть меньше ладони. Я взял верхнюю и покрутил в пальцах.
Спереди во всю карточку шла белая буква X. Под ней мелко, сбоку, одно слово — «ИКСЫ», и больше ничего. Никаких звёздочек, молний и прочей ерунды, которую обычно лепят для красоты.
Я перевернул. На обороте — белое поле, в центре — квадрат кода, под ним строчка: «Наведи и послушай».
Вот это хорошо. Я в прошлой жизни на мерче насмотрелся всякого. Директор по продажам у нас был один, который искренне считал, что чем больше на футболке напечатано, тем дороже можно её продать. Мы с ним воевали лет шесть, пока он не психанул и не ушёл работать с какой-то молоденькой певичкой. А тут девчонка сделала с первого раза то, что я из взрослых мужиков выбивал скандалами.
— Крутые! — сказал я, смотря на сестрёнку.
Её глаза в этот момент загорелись от счастья, и она заметно выдохнула.
— Правда? — она вытянула шею.
— Правда, — я положил карточку обратно. — Молодец, Ань. Дизайн клёвый, ничего лишнего. Вот прямо то, что надо.
Она сделала вид, что ей всё равно, но получилось так себе, потому что уши у неё покраснели.
— Да ладно… — буркнула сестра. — Это всё новые технологии…
— В смысле? — спросил я.
— Ну, нейросети, — она пожала плечами, как будто объясняла совсем уж очевидное. — Я ей сказала, чего хочу, она накидала вариантов, а я уже доделала как надо. Там работы минут на сорок.
— Минут на сорок, — повторил я. — Нормально так.
— Угу.
Мда. В моё время за такой макет художник просил неделю и гонорар.
— Научишь меня как-нибудь? — спросил я.
Аня подняла на меня глаза и улыбнулась самой хитрой своей улыбкой.
— Нет уж! — сказала она.
— Это ещё почему? — удивился я.
— А то я без работы останусь! — усмехнулась девочка.
И мы искренне засмеялись. После чего расплатились, и вышли. Коробку я забрал себе. Она не особо тяжёлая была.
— Коля, — обратилась ко мне сестрёнка. — А может, это…
Она сделала неловкую паузу, и я так и не понял, что она от меня хотела.
— Что ты «это»? — спросил я, слегка нахмурив брови.
Она опустила свой взгляд на коробку, потом посмотрела на меня, и я понял:
— Ты что, коробку хочешь сама понести?
Она слегка дёрнулась от моей реакции.
— Ну да… — тихо промолвила сестра. — У тебя же это… сердце… Давай я понесу? Мне несложно!
Согласен, что, имея такое сердце и даже эфир, перегружать его реально не стоило. Но эта коробка и правда была не слишком тяжёлая. С другой стороны, сестрёнка явно хотела помочь… грех было рубить такой порыв.
— Если ты так хочешь, давай половину пути понесу я, а оставшуюся — ты, согласна?
Она мило улыбнулась в ответ:
— Согласна!
Второй адрес был через две остановки, и там оказалась не кондитерская, а какой-то кондитерский цех при маленьком магазинчике. Внутри было жарко и пахло жжёным сахаром. Вышла женщина в фартуке, с руками в муке, и вынесла два пакета.
— Ваши гитары, — сказала она. — Всё как заказывали. Поосторожнее, они хрупкие.
Аня заглянула внутрь, и я заглянул следом.
Леденцы были янтарные, прозрачные, на белых палочках. Корпус, гриф, даже колки какие-то намечены. Вообще красота.
— Ой-ой-ой, — сказала Аня. — Коль, они классные!
— Классные! — согласился я.
— Я боялась, что получится ерунда какая-нибудь. Там на картинке одно, а приедешь — и лопата на палочке, — усмехнулась сестра.
Женщина в фартуке хмыкнула:
— У нас лопаты только по заказу, — сказала она. — И чаще всего на Новый год.
Аня засмеялась. Мы вышли на улицу, солнце уже поднялось над домами. Я поставил коробку на бордюр и открыл её.
— Так, — сказал я. — Давай делиться.
— Зачем? — не поняла сестра.
— Я к Эрнесту зайду, — я отсчитал пачку, прикинул на глаз и добавил ещё немного. — Оставлю ему в магазине, пусть у кассы лежат. Туда люди которые ходят — это наша публика. Всё как планировали.
Я сунул карточки во внутренний карман, и мы разделились. Аня пошла в сторону дома.
«Аккорд» стоял там же, зажатый между продуктовым и ломбардом. Колокольчик над дверью звякнул.
Внутри ничего не изменилось. Акустика по правой стене, электрухи по левой, басы в углу, струны и медиаторы у кассы. На стенах всё те же: Хендрикс, Пейдж, Клэптон, Моррисон. Пахло лапшой быстрого приготовления, что, на мой взгляд, отпугивало клиентов. Эрнест сидел за стойкой и ел эту самую лапшу вилкой прямо из стакана. Надеюсь, не из того, из которого он пьёт растворимый кофе.
— О! — он поднял голову и чуть не выронил вилку, когда увидел меня. — Колька! Ты, что ли?
— Я, — сказал я. — Приятного аппетита, друг!
— Да какой там аппетит, — он отодвинул стакан. — Это у меня завтрак, обед и, похоже, ужин.
Я подошёл поближе. Он вылез из-за стойки, пожал мне руку обеими своими и хлопнул по плечу. Мозоли на пальцах никуда не делись, и хватка тоже.