Литмир - Электронная Библиотека

— Не знаю, — сказала Наталья. — Наверное, чёрный весь. Там же огонь.

— Наверное. — Ольга посмотрела на неё. — А «наверное» рисовать нельзя.

Она сказала это спокойно, но так, что Наталья поняла, что спорить бесполезно, и это даже не упрямство, а что-то устроенное у Ольги внутри с рождения.

— Я вранья не рисую, — сказала Ольга. — Не потому что честная. Потому что видно. Всегда видно, Наташа. Вот я нарисую руки, которых не трогала, и любой человек, у которого такие руки, посмотрит и скажет, что это не так.

Наталья села на подоконник.

Она смотрела на два листа и понимала, что дело, которое родилось час назад, уже упёрлось в стену. Причём в стену не такую, которую можно обойти бойкостью, а в настоящую.

— Значит, надо смотреть, — сказала она.

— Значит, надо смотреть, — согласилась Ольга.

— На варницу.

— На варницу. И на всё остальное. — Ольга сложила руки. — Я должна увидеть, как это делают. Кто делает. Какие у них руки, какие лица, во что они одеты. И тогда я нарисую так, что человек поверит.

Марфа медленно села на лавке.

— Девочки, — сказала она. — Вы это чего сейчас говорите?

Наталья спрыгнула с подоконника.

— Мы говорим, — сказала она, — что нам надо ехать.

Глашка у двери уронила поднос.

Глава 6

— Куда ехать-то? — спросила Марфа.

Наталья открыла рот.

Потом закрыла.

Потом села обратно на подоконник, потому что ноги у неё почему-то ослабели.

— Ну… — сказала она. — На варницу.

— На какую?

— На… — Наталья посмотрела на Ольгу. Ольга смотрела на неё. — Марфа, ну на ту, где он соль варит!

— А где он её варит?

— У этого… — Наталья зажмурилась и стала вспоминать. — У боярина какого-то. Мне батюшка говорил. Который на Совете ещё первый встал.

— Ну и как его зовут?

Наталья открыла глаза.

— Не помню, — сказала она.

В горнице стало тихо.

— Мамочки, — сказала Марфа.

— Погоди. Погоди-погоди. — Наталья соскочила с подоконника. — Оля! Ты же говорила, тебе отец про Совет рассказывал!

— Рассказывал. Про совет у князя и что Веверин поспорил на бороды. Отец там не был, Наташа, он это в бане слышал.

— А чей-нибудь отец был⁈

— Мой был, — сказала Марфа. — Только он мне ничего не рассказывает, он говорит, я болтливая.

— Ты болтливая.

— Ну а он поэтому и не рассказывает!

Наталья прошлась по комнате, вернулась и села.

Внутри у неё было холодно и обидно. Полчаса назад они придумали дело, настоящее, живое, от которого захватывало дух, — а теперь оказалось, что они не знают даже, в какую сторону из города выезжать.

— Так, — сказала она. — Спокойно. Мы же их провожали.

— Провожали, — согласилась Марфа.

— У ворот подворья. Мы там стояли, обнимались, я Тимке… неважно. Мы там час стояли, девочки. Целый час.

— И?

— И никто из нас не спросил куда, — сказала Ольга.

Наталья застонала и упала лицом в подушку.

— Я спрашивала! — сказала она в подушку. — Я Тимку спросила!

— И что он сказал?

— Что поедет по мельницам и привезёт мне… — Наталья подняла голову. — И я так обрадовалась, что больше ничего не спросила.

— Обрадовалась муке, — уточнила Ольга.

— Оля!

— Я просто хочу понять, чему именно ты обрадовалась.

Марфа захихикала и тут же спрятала лицо в ладони.

— Я вас ненавижу, — объявила Наталья. — Обеих.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок с виноградными листьями.

Только что всё было прекрасно. Они придумали такое дело. Такое дело! У Ольги в папке лежал мужик с миской, от которого хотелось есть. У Марфы был батюшка с резчиками. У неё самой был голос, из-за которого когда-то сглотнул целый зал.

А ехать было некуда.

— Погодите, — сказала она вдруг и села.

— Что?

— Кто у нас последний уезжал?

Марфа наморщила лоб.

— Ну… Веверин с мелким уехали первыми, на рассвете. Потом Матвей. Потом эти двое, белобрысый и молчаливый.

— Тимофей и Макар, — сказала Наталья с достоинством.

— Ну да. А потом…

— А потом здоровый к себе пошёл, — сказала Ольга.

Наталья замерла.

— Захар, — сказала она.

— Захар, — подтвердила Ольга. — Он уходил последним. И, если я правильно поняла, он должен был ждать чего-то от какого-то кузнеца.

— Откуда ты знаешь⁈

— Я слышала. — Ольга пожала плечами. — Я стояла рядом, когда он с этим… с крестьянином говорил. Сказал, что без крюка ему на дворе делать нечего и что он подождёт.

Наталья вскочила так, что Глаша снова перекрестилась.

— Он ведь! — сказала она. — Не так много времени прошло! Он мог ещё не уехать!

— Мог, — сказала Ольга.

— А если уехал?

— Тогда мы ничего не теряем.

— Девочки. — Наталья хлопнула в ладоши. — Глашка! Накидку! Марфа, вставай!

— Куда⁈

— На подворье Владычного полка!

Марфа схватилась за голову.

— Наташ! Там же монахи!

— Там воины.

— Ещё хуже! — Марфа всё-таки поднялась. — Наташ, а нас пустят? Мы туда с Вевериным приезжали, а сейчас-то мы кто?

Наталья на секунду задумалась.

— А мы им скажем правду, — сказала она. — Что мы по делу Синдиката.

Ольга подняла бровь.

— Мы не по делу Синдиката.

— Мы пока не по делу Синдиката, — поправила Наталья. — Но собираемся.

* * *

Подворье встретило их пустотой.

Наталья помнила его другим — гружёные телеги, крик, дым из поварни, Гришка на тюке. Теперь двор был подметён и почти пуст. У конюшни возились двое. Пахло не хлебом, а лошадьми.

Их пропустили сразу, стоило Наталье назваться, и она даже слегка расстроилась, потому что заготовила целую речь.

Захара они нашли у ворот конюшни.

Он сидел на чурбаке, здоровый, как медведь, в кожаном фартуке поверх рубахи, и правил нож. Рядом на рогоже лежала целая скрутка — ножей там было столько, что Наталья сбилась со счёта. Он вёл лезвие по камню и не поднял головы, пока они не подошли вплотную.

Потом поднял.

Наталья увидела, как у большого мужика по лицу проходит тихий ужас.

— Захар Петрович! — сказала она радостно.

— Здравствуйте, — сказал Захар и встал.

Он встал и почему-то отступил на полшага, и Наталья вдруг поняла, что он их боится. Всех троих. И это было так неожиданно, что ей стало весело.

— Мы к вам, — сказала она.

— Ко мне, — Захар отошёл ещё на шаг.

— К вам, к вам. — Марфа немедленно оказалась с другой стороны. — Захар Петрович, а вы что, ещё не уехали?

— Кузнеца жду.

— Какого кузнеца?

— Мне кузнец должен крюки и другое для мяса сделать. — Захар посмотрел на нож в руке и, кажется, вспомнил, зачем его держит. — Он все никак сделать не может. Из-за него я поехать не могу.

— А куда ехать-то? — спросила Наталья.

— Дык на двор.

— На какой?

Захар посмотрел на неё.

— Наталья Сергеевна, — сказал он осторожно. — А вам зачем?

— Нам по делу.

— По какому делу?

— По важному, — сказала Марфа.

— По очень важному, — подтвердила Наталья.

Захар перевёл взгляд с одной на другую, потом на Ольгу, которая молчала и смотрела на его руки, и от этого молчаливого разглядывания ему явно сделалось хуже всего.

— Мне не велено про дела говорить, — сказал он.

— А кто не велел?

— Никто. — Захар подумал. — Оно само собой понятно.

— Захар Петрович! — Наталья сложила руки. — Ну вы же нас знаете!

— Знаю.

— Мы с вами на турнире вместе были!

— Не вместе, — сказал Захар. — Вы на помосте орали, а я в другой команде стоял.

— Ну и что! Всё равно вместе! — Наталья подошла ближе. — Захар Петрович, миленький. Мы придумали дело. Настоящее. Очень, очень важное, между прочим, для Александра Владимировича, ему это очень нужно, только он пока сам об этом не знает.

Захар моргнул.

— Как это не знает?

— Ну так. Он занят. Он про соль думает.

17
{"b":"982628","o":1}