Тимур усмехнулся в густую чёрную щетину, одним движением подмял её под себя на пуховых подушках и поцеловал в пухлые губы так глубоко и страстно, что все мысли о чертежах вылетели у неё из головы ещё на час.
Только к десяти утра, после долгого, жаркого утреннего продолжения их ночи и совместного завтрака с горячими хычинами, горным сыром и свежесваренным кофе в турке, они оделись и вышли во двор шале. Внизу на серпантине гудели роторные снегоочистители: дорожная служба наконец пробила снежную пробку после позавчерашней лавины, и трасса от посёлка до курортного центра снова была открыта.
И едва ворота комплекса «Орлиное гнездо» распахнулись для рабочего транспорта, как во двор на белом внедорожнике въехали две женщины в богатых соболиных шубах: дальняя родственница Тимура по линии дяди, властная тётка Зарема из соседнего района, и с ней — высокая, холодная, худая как тростинка брюнетка Зарина, дочь владельца местной строительной базы, которую тётка Зарема уже второй год пыталась сосватать неприступному хозяину «Орлиного гнезда».
Увидев выходящую с крыльца личного хозяйского шале румяную, пышногрудую рыжеволосую девушку в вязаном кардигане и дублёнке Тимура, наброшенной поверх её плеч, Зарина и тётка Зарема застыли у машины как соляные столбы.
Тимур в это время на пять минут отошёл к генераторной станции на краю участка, чтобы проверить напряжение сети со старшим мастером Асланом. Пользуясь тем, что хозяина нет рядом, Зарина и тётка Зарема быстрым шагом подошли к крыльцу, оглядывая Милану с ног до головы с нескрываемой спесью.
— Это кто ещё такая в доме Тимура? — высокомерно процедила Зарина, демонстративно задерживая взгляд на округлых бёдрах и полной груди Миланы под приталенным платьем. — Новая кухарка для рабочих или декораторша из города?
— Я главный дизайнер светового проекта комплекса, Милана Соболева, — спокойно и с достоинством ответила Милана, не опуская взгляда. — А вы к Тимуру Руслановичу по какому вопросу?
— По семейному, милочка! — ядовито фыркнула тётка Зарема, поправляя соболиный воротник. — Зарина — будущая хозяйка этого дома, невеста Тимура, которую одобрили родственники! А ты, я смотрю, из-за метели застряла тут на ночь и уже возомнила о себе невесть что? Не обольщайся, девочка: наши мужчины на таких сдобных пышках из Москвы не женятся — так, погреться пару ночей в буран, пока дорога закрыта, а к праздникам в дом войдёт невеста своего круга и своей стати!
Слова ударили точно в самое больное место, которое ещё вчера ночью начало затягиваться в руках Тимура. «Погреться пару ночей в буран, пока дорога закрыта…». В груди Миланы словно провернули ледяной осколок. Ведь и правда: Тимур ни разу не заговорил с ней о будущем — ни о свадьбе, ни о том, что будет, когда сойдёт снег, — только об этих двух ночах, пока перевал занесён. Неужели и здесь, в этих сказочных горах, всё закончится тем же самым: её используют как уютную игрушку на выходные, пока на пороге не появится «правильная, худая невеста», одобренная семьёй?
Гордость не позволила ей показать ни единой слезинки перед двумя надменными гостьями. Она лишь холодно улыбнулась уголками губ и собиралась ответить, как вдруг за спинами женщин раздался тяжёлый, хрустящий шаг армейских ботинок по утоптанному снегу.
Тимур Арсанов подошёл к крыльцу, и при одном взгляде на его потемневшее, грозное лицо тётка Зарема невольно прикусила язык, а Зарина натянула приторную улыбку.
— Тимур, дорогой! Мы так волновались, что ты тут в буран отрезан от мира, приехали проведать… — защебетала было Зарина, но Тимур даже не посмотрел в её сторону.
Он поднялся на две ступеньки крыльца, встал вплотную к Милане, на глазах у остолбеневших родственниц властно обнял её за талию своей огромной рукой и прижал к своему боку.
— Я за тридцать метров услышал, каким тоном вы разговаривали в моём дворе, — его низкий голос гремел, как предвестник камнепада в ущелье. — Запомните обе раз и навсегда: в моём доме и в моей жизни нет и никогда не будет никакой другой невесты, кроме женщины, которая стоит сейчас в моих руках. Милана — хозяйка этого дома и моего сердца. И если кто-то — пусть даже из родни дяди — посмеет сказать ей хоть одно кривое слово или косо посмотреть в её сторону, ноги того человека на моей земле больше не будет!
Тётка Зарема побледнела, а Зарина вспыхнула от ярости и унижения:
— Тимур! Как ты можешь?! Она же приезжая, даже не нашего круга, да посмотри на неё…
— Ещё одно слово, Зарина, — тихо, но так страшно произнёс Тимур, что девушка отшатнулась к дверце машины, — и твой отец сегодня же лишится всех подрядов на поставку камня и леса на мои объекты. Аслан! Проводи гостей за ворота и закрой шлагбаум. Без моего личного приказа эту машину на перевал не пускать!
Через минуту белый внедорожник, буксуя на снегу от спешки, вылетел со двора и скрылся за поворотом серпантина.
Тимур развернул к себе притихшую Милану, поднял её лицо за подбородок двумя пальцами и внимательно заглянул в её глаза.
— Ты же не поверила ни единому слову этой змеи, моя сладкая? — глухо спросил он, хмуря густые брови. — Тётка Зарема второй год пытается навязать мне дочку своего компаньона ради строительных контрактов, а я её на порог не пускаю.
— Она сказала, что ты просто грелся со мной в буран, пока трасса закрыта… — тихо призналась Милана, утыкаясь носом в его тёплую грудь.
Тимур сжал её в объятиях так крепко, что она пискнула.
— Глупая моя снегурочка… Тимур Арсанов в пустые игры с женщинами не играет. Но, видимо, слова для тебя значат мало — придётся сегодня вечером показать тебе историю этого медальона на моей груди, чтобы ты поняла, кем стала для меня.
Но прежде чем наступил вечер, по расчищенной дороге из аэропорта Минеральных Вод к воротам «Орлиного гнезда» уже поднимался ещё один автомобиль — арендованный спортивный седан, за рулём которого сидел прилетевший из Москвы бывший жених Миланы, Вадим!
Глава 7. Приезд бывшего и закон хозяина гор
К четырём часам дня работа по монтажу световых гирлянд и прожекторов на центральной площади комплекса «Орлиное гнездо» кипела полным ходом. Милана в тёплом терракотовом пуховике и меховых наушниках стояла у главной каменной арки с планшетом в руках, регулируя яркость свечения тёплых ламп на фасадах шале, а Тимур руководил установкой большой праздничной ели в двадцати метрах от неё.
В этот момент у открытого шлагбаума притормозил ярко-синий прокатный «БМВ», из которого вышел высокий, напомаженный блондин в узком брендовом пуховике и модных кроссовках без носков, явно не рассчитанных на кавказский снег. Это был Вадим — её бывший жених из Москвы! Оказалось, что после того, как Милана швырнула ему кольцо и улетела, он обнаружил, что половина VIP-клиентов его фитнес-клуба и контракт на реконструкцию спа-зоны держались исключительно на дизайн-бюро Миланы и инвестициях её заказчика, поэтому решил срочно прилететь следом, «простить её истерику» и вернуть под свой контроль.
Увидев Милану у арки, Вадим с привычной хозяйской бесцеремонностью зашагал к ней по расчищенной дорожке.
— Ну наконец-то я до тебя добрался в этой глуши, Мила! — громко заявил Вадим, даже не думая извиняться за измену и оскорбления на корпоративе, и попытался схватить её за локоть. — Два дня без связи, телефон недоступен! Ладно, хватит дуться из-за ерунды в тренерской, все мужики иногда расслабляются. Собирай чемодан, рейс в Москву в восемь вечера. И учти: с понедельника садишься на мою программу детокса, а то на кавказских пирогах ты тут, смотрю, ещё сильнее раздалась в щеках!
Милана смотрела на этого человека, с которым провела полтора года жизни, и испытывала только одно чувство — брезгливое изумление от того, как она вообще могла терпеть рядом с собой такое мелкое, самовлюблённое ничтожество после того, как узнала вкус настоящей мужской силы и нежности Тимура.
— Убери руку от моего рукава, Вадим, — холодно и чётко сказала она, отступая на шаг. — Между нами всё кончено ещё в Москве. Контракт по спа-зоне твоего клуба расторгнут, а возвращаться с тобой я не собираюсь даже под дулом пистолета.
