— Значит, ты уже на подсознательном уровне все для себя решила, — тихо произнес Брюнет. — Человеческий мозг — интересная штука. Даже если хочется себя пообманывать и понавыдумывать много лишнего, подсознательно ты всегда знаешь, как поступишь в той или иной ситуации. Потому ты и не хочешь бежать, привыкнув уже к мысли, что все происходящее сегодня, останется сегодня. Возможно, ты даже не веришь больше мужчинам и заинтересована в нашей компании вполне для того же, для чего и мы.

— Так сложно ты еще не объяснял простой женский недотрах, — захохотал Блондин, на весь монолог замерев пальцами прямо на моем клиторе, слушая внимательно и на эти минуты забыв о своем наступлении. Но я-то все помню и все чувствую. Потому его новвое движение рождает во мне дополнительный стон удовольствия.

— Ты психолог? — почему-то приходит в голову такое допущение. И еще кое-что приходит, но вслух я не говорю этого. Что именно? А то, что слишком странно они поочереди срываются, словно возбуждаясь от самой мысли о наблюдении. Хм… Блондину точно нравится, что на нас смотрит Брюнет, что он возбужден… Но второй держит все еще себя в руках, несмотря на первого. Да он целовал меня, но именно светлый мужчина зашел дальше и уже я чувствую легкое проникновение одного пальца… Так приятно…

— Психолог. По профессии и по зову сердца. За свою жизнь увидел слишком много ситуаций и людей, чтобы неплохо разбираться в любых случайных встречных. На трассе я сразу понял, что ты не проститутка, уж больно ярко ты злилась и слишком целомудренно была одета, — отвечает медленно, неспешно Брюнет, а мое тело просто сходит с ума. Губы Блондина нежно и медленно целуют плечо, шею, он расслабляет меня настолько, что я еще немного и точно сойду с ума. Стону, запускаю в его волосы пальцы, прижимая сильнее и разводя ноги. Мне не хочется быть сегодня стесняшкой. Это всего лишь сон, который мне нравится. Всего лишь смелая фантазия, которая утром развеется и все станет, как прежде.

— Короткое платье можно считать целомудренным? — тихо и спустя пару минут интересуюсь я, когда почувствовала прикосновение к ногам еще одних пальцев.

— Можно, если оно на такой смазливой и не особо смахивающей на проститутку, девушке, — хохотнул Брюнет. Он пересел с другой стороны, осторожно повернул меня и впился в губы, заставляя мозгами улететь в космос.

Слишком много. Губ, рук, ласк, нежности и одновременно нетерпимости, много страсти и закипающих в венах чувствах. Много мужских рыков, много моих стонов и в один момент все кажется ненастоящим, а свое собственное тело уже не отвечает на запросы мозга. Дышать могу через раз, перед глазами мушки, скоро начинают ныть от скорой разрядки соски и едва я чувствую, что вот оно, то самое, вкусное и интересное чувство, именуемое тем самым оргазмом — все тело подбрасывает. Это не похоже на то, что я испытывала ранее, но мне нравится, что Блондин ни на секунду и не ускорился, и не замедлился в своих ласках. Он в одном темпе, одинаково давя и водя по чувствительному местечку, просто запустил меня куда-то далеко и, кажется, на несколько минут…

Постепенно приходя в себя, я видела все больше и больше мира в красках, слышала, как мужчины переговариваются о том, чтобы пойти дальше и закончить готовку, а все не могла собраться по кусочкам, счастливо и довольно рассматривая перед собой шапки пенки. Мурчу, с удовольствием потягиваюсь и когда Брюнет подает мне свою ладонь и помогает выйти, я не смею отказываться. Кутают в большое полотенце, даже бережно я бы сказала. Вытирают от воды, я позже сама промакиваю сильнее волосы от воды и с удовольствием принимаю хрустящую рубашку от Блондина.

Одна пуговка, растрепанное влажное каре укладывать не собираюсь и я вскоре шлепаю босиком вниз, снова на кухню. За руку с Блондином.

Там он садит меня на столешницу, мажет ранку снова мазью, хотя это уже совсем меня не волновало. И после чмокает в щечку:

— Согрелась, Снежка?

— Согрелась, белый король, — хмыкнула я, рассматривая, как садится на стул рядом со мной Брюнет. Ставит здоровую ножку на свое колено и прикусывая бедро. Блондин пока разогревал духовку, колдуя над ее кнопочками.

— А я тогда кто? — смеется Брюнет.

— А ты дьявол, — хмыкаю, наконец окончательно приходя в чувства от всего, что произошло за последние минутки.

— Согласен, — хмыкнул «дьявол». — Согласен соблазнить тебя на на один грех еще в этом году, — поднимает на меня взгляд. — Как ты там сказала? Мы в одной лодке оказались?

— Кажется, что ты сам это говорил, — рассмеялась. — Точно никто больше не приедет?

— Спрашивала уже, — Блондина серые глаза сверкнули в полутемной кухне. По сути, свет горел только рядом с ним, на вытяжке, а мы с темным дьяволом находились в стороне. Обстановка прям интимная и… Настраивает именно на такое настроение. Хотя… Что тогда было в ванной? Хах.

— Ага, и еще спрашиваю, — не спорю я, пожав плечами. — Выдранных волос от ваших женушек не хочется.

— О, за это точно не парься, — Брюнет отмахнулся. — Чтобы ради меня моя приехала тридцать первого декабря и попыталась извиниться? Она даже не считает себя виноватой в практической порче праздника и разбитой машине, — он хохотнул.

— Это не смешно же, — я хмурусь. — Дорогая машина?

— Да, но не в этом суть, — мужчина пожал плечами. — Не бойся, сегодня отмечаем только втроем. Сама судьба нас свела.

— Ты так считаешь? — смеюсь.

— Я считаю, что это приятно услышать женщинам от мужчин, — честно ответил он, ведя носом по моей коже на бедре. — Не приятно?

— Не та ситуация, уж извини, — прикусываю губу. Мне приятно, что они оба честны со мной. Но во всем должен быть предел же.

— Честность — вообще очень сложная штука, — Блондин подошел к нам, наконец разобравшись с духовкой. Теперь у него пара минут на разговорчики есть. Но он выбирает впиться в мои губы, оставляя на них горький привкус виски и отстраниться, щипнув меня за сосок. А я честно и откровенно отвечаю на его слова:

— Только если у тебя уже слишком много секретов и ты не сможешь их уже никому доверить.

— Или если слишком много врал и люди не примут истинного меня?

— Или…

— Вообще, мне дико нравится психология, — признаюсь, когда Блондин, оставив свой вкус на моих губах, отошел к духовке. Опускаю взгляд ниже, к Брюнету и наклоняюсь к ему, чтобы коснуться теперь его губ. Но коротко. — Таким образом можно узнать человека и попробовать его на вкус.

— Уверена, что на вкус? — дьявол своими чарами и запахом окутывает, я прикрываю глаза еще до того, как он целует — нежно, медленно и распробывая, словно впервые и словно ему с каждой секундой все больше и больше нравится это действие. Кажется, что нам троим нравится все, что происходит, ведь мы не хотим, чтобы это заканчивалось. Я так точно.

— Уверена, — отвечаю в мужские губы и поправляю съехавшую рубашку с плеча, заправляю влажные волосы за ухо и не отворачиваюсь, смотрю прямо в темные глаза. — Спасибо, что спас меня. Ты мог не останавливаться.

Действительно, мог. Не заметить, проигнорировать. Просто проехать мимо и потом корить себя морально. Или не переживать о случайной девушке. А он остановился, хоть и в ссоре с женой, зол на нее и я видела, как по началу нашего приключения он был зол, недоволен. Да и то, что смеялся и шутил надо мной — явно только защитная реакция, чтобы немного расслабиться.

— Сколько тебе лет? — сглотнула. Хоть это я имею права услышать, или нет? Мне по факту все равно на имена, но интересно, сколько у нас разница. А она есть, хоть и чувствуется очень отдаленно.

— Лет двадцать назад мы месте закончили школу, — ответил Блондин, отправляя фаршированную курочку в духовку. Выставляет нужные режимы, время и закрывает встроенную духовку. Я отвожу взгляд от темных глаз и смотрю на второго мужчину. Подсчитываю неспешно и хмурюсь:

— Тридцать шесть? Тридцать семь? — спрашиваю, быстро сложив простые цифры и прищуриваясь. А сама удивленно понимаю, что разница в десять лет на этом этапе жизни не чувствуется так, как бы было раньше, в двадцать лет, к примеру. В этом и прелесть жизни, опыта. Чувствуется все иначе, с годами ты учишься на тех или иных ошибках, ситуациях, а постепенно разница в возрасте, как и сама эта циферка, просто все меньше и меньше считается важной и неотьемлимой частью в принятии решений. К тем же тридцати годам ты уже понимаешь, чего хочешь от жизни, если не определился — уже твои проблемы. Ведь каждый человек может признаться самому себе в том, что ему нужно, нравится, чего он хочет и к чему стремится.