— То есть, у меня есть возможность доказать, что я не скорострел? — захохотал Брюнет.

— Силы есть, значит и возможность… На чем мы остановились?

— Танцевать снова не пущу, а то рискуем протрахать весь Новый год, — шеф-повар засмеялся. — А вы же этого не хотите?

— Не вижу ничего плохого в этом, — довольно скалится Брюнет. — Да и ты тоже. И Снежка.

— Я столько вкуснятины готовил просто так? — кажется, друг обижается.

— Не волнуйся, — смотрю на Блондина, чтобы немного его расслабить, нежно провожу по его ладони. — Я съем все, что ты мне предложишь.

— Ох, где ж ты взялась на мою голову, — приникая к моим губам, целуя и вызывая в ответ мой смех. — Точно, новогоднее чудо.

Наконец, в половину одиннадцатого, мы вспоминаем, что сегодня как бы еще Новый год. Потому, вытерев салфетками следы мужского удовольствия, я спрыгнула с островка, подняла и надела рубашку. И, захватив парочку мандарин и свой стакан пошла за Брюнетом в гостиную к камину и елке. Мужчина захватил меня в капкан своих рук, и посадил на себя, не дав выбрать или даже задуматься о том, куда я хочу. Да и мне приятно оказаться на нем, прекрасно зная, что скорее всего он так поступил автоматически, прижал к груди и поцеловал шею.

Так атмосферно. В камине потрескивают поленья, создавая и приятное тепло по всей гостиной, и уют около него. Рядом елка, переливающаяся разноцветными огоньками и мягко освещая дополнительно. В окнах виден заснеженный двор, виднеется лес за забором и немного вдалеке. Елка стояла искусственная, наряженная в белые шарики, бантики и блестящие снежинки, переливающихся в огоньках.

Мебель, в основном, была светлая. Начиная от дивана и заканчивая редкими предметами декора, так как это, все же, дачный домик, а не жилой. А потому они отражали свет как нельзя лучше. Даже включенная плазма Блондином, только без звука, не помешала антуражу.

Мне никогда не было так спокойно и хорошо. Сколько себя помню, мама вечно была занята, папу, как и многие дети из неполных семей, я вообще никогда не видела. Потому у меня не было человека, что мог заступиться, поддержать или просто быть рядом. При мысли о котором согревается сердце и душа. Мать любила потому, что она моя мать и ни за что больше. Леша стал моим женихом, потому что вроде как конкурса не было он стал единственным, кто стал хорошо ко мне относиться и с ним в какие-то моменты было хорошо.

Правда, едва Леша появился, мама стала намекать на свадьбу. Мол, парень при деньгах, программист, потому сможет обеспечить и меня, и детей… Подруги говорили то же самое. А я решила, что все так живут и сказок в реальной жизни не бывает. Вот словно это просто невозможно — чтобы выйти замуж по любви? Просто оттого, что с человеком хорошо? Нет… И я перестала верить, что это вообще возможно.

Любимые мелодрамы забросила, а едва Леша сделал предложение, я стала быстро думать, начинать подготовку и закрутилась в этом. К сожалению, слишком закрутилась, чтобы остановиться, перевести дух.

Вы знаете это главное правило взрослого человека, что полностью описывает взрослую и полную ответственность жизнь? О том, что организм должен отдыхать между чрезмерными нагрузками. Когда он не справляется, не вывозит или просто — уже слишком много работает без нормального отдыха, не считая сна? Я верю, что организм может ослабевать от нагрузки, от чего инфекции быстро бьют по чувчтвителным органам и ты сваливаешься с температурой под сорок в кровать и все, можешь дальше просто не пытаться «завтра» встать. Не выйдет. Пока твой организм не отдохнет.

Вот, к чему я это веду. А к тому, что у меня словно сама судьба решила поиграть на моей стороне. Показала «настоящую» сущность Леши, что оставила меня на трассе в мороз. Познакомила с такими мужчинам, что даже просто своим присутствием делали меня живее.

Я еще не понимаю, как буду дальше жить и что делать. Но я уверена, что Леша навсегда забыл и вычеркнут из моей жизни.

Мы живем одну жизнь, один раз — пока не доказали другое. Мы живем, как считаем верным. В силу наших характеров, воспитаний и принципов поступаем верно, про чем всегда в ущерб — себе или кому-то. Потому что всегда найдется тот, кто оспорит любое твое мнение, заставит сомневаться и…

Меня всю жизнь считали мелкой, некрасивой и когда я решила, что удлиненное каре — мне безумно идет. Сразу получила много «фи». От маминого «девочки отращивают, а ты каждый месяц равняешь», до Лешиных намеков о длинных волосах… Тут не дело в конкретном примере. Люди всегда критикуют других людей, выкапывая все свои боли и недоработки. Это сейчас я понимаю, выучившись на психолога и получив какой-никакой опыт в общении с разными людьми. Но… Раньше же я взращивала комплексы, что росли все больше и больше, нагибая тяжестью и напрягая меня все больше и больше.

А сегодня. Словно именно ради этого дня я вообще все то слушала. Словно и не было прошлой жизни и теперь есть они, по сути незнакомцы, но самые родные, кажется, люди. Мне нравится их реакция на меня, их внимание, забота, их нетерпение мною обладать и совсем наплевав, как я, на все, что будет первого января.

Откат будет неимоверно сильным и даже болючим. Но как мне сейчас кажется, это правильнее всего. Все то, что происходит — правильнее всего.

До Нового года полтора часа, а я так хочу, чтобы все это было бесконечно… Мне очень нужно это. Словно завтра, первого января просто закончится моя жизнь.

Нельзя так. Нельзя так говорить, думать и считать незнакомцев чем-то, вроде отдушины и твоим личным лекарством от всех болезней. Ведь это не так.

По большому счету, это только девчачья натура может увидеть и надумать то, чего нет. Грустно.

— Почему ты стал поваром? — неожиданно спрашиваю я, глянув на Блондина. Тот удивленно глянул на меня. — Если все вокруг тебя не поддерживали, то почему ты пошел против всех? — объясняю я подробнее, чтобы не подумал обо мне странного или плохого.

— А, это… — мужчина покачал головой. — Не особенно и против всех, просто… Бывает, что люди, даже поддерживая и помогая, все равно иногда высказывают свое более правдивое и искреннее мнение. И я выбрал более тяжелый путь — просто не трогать никого с оценкой моих трудов. Мне легче вообще не думать о чужом мнении. Чем постоянно наступать на одни и те же грабли, в поисках оценки от тех, чье мнение для меня когда-то было важным. Сейчас мне просто все равно.

— И отношения с близкими не испортились? — удивляюсь, потому что именно такое развитие событий я и жду, если стану поступать по своему.

— Нет, просто больше не обсуждается моя работа. Мы обходим ее стороной на всех семейных мероприятиях.

— Повезло, — хмыкнул Брюнет около моего уха. — Меня вообще так часто ставят в пример, что я иногда чувствую себя какой-то кинозвездой.

— Не сравнивай. Ты занимаешься бизнесом, а не вроде как женским занятием…

— О, не скажи, — Брюнет покачал головой. — Если бы не мужское участие или интерес к этому поприщу, не было бы столько соревнований. Без сарказма и сексизма говорю — мужики больше склонны к соревнованиям и борьбе за снимок лидерство. Так заложено с древних времен и самой природой — самые сильные становятся властелинами мира.

— Как пафосно, — хмыкаю я. Осторожно и плавно поворачиваюсь боком к Брюнету, чтобы видеть обоих мужчин и чищу ловко мандаринку.

— В этом есть суть, — пожал плечами Блондин. — Я выигрывал во всяких соревнованиях и у женщин, и у мужчин… И обычно, мужчины озадачены своим прогрышем гораздо сильнее, чем женщины. Пока первые делают выводы и стараются усовершенствовать свои навыки, вторые общаются беззаботно с коллегами, берут от «праздника» и от всего мероприятия — все, чтобы потом долго вспоминать… Мужчины могут так же отдыхать, но только если выиграл.

— Люди бывают разные.

— Да. Тоже верно. Но я говорю о преобладающем проценте мужчин и женщин, — Блондин, сверкая своей светлой кожей и серыми глазами, казался очень довольным и не менее пьяным… И очень красивым.