— Красивые колготки, не надо тут, — хмурюсь, спохватившись и не найдя свою сумочку в руках. Только собралась с мыслями, чтобы пойти поискать ее в машине… Но с нами поравнялся первый незнакомец, у которого на плече как раз красуется мой клатч, а в ладонях он держит два увесистых пакета.

— Бери ее на плечо, а то у нее не ботинки, а орудие пыток. Ох уж эта красота, которая вечно требует жертв. — хмыкает он, подсказывая, что со мной делать, перехватив пакеты увереннее. Кстати, он уже без этой огромной куртки, в одном свитере, но от него так и разит теплом.

Горячая кровь?

— Только коснись меня и будешь отвечать потом в суде! — шикнула тут же я, но меня, естественно, никто не слышит. Просто присел немного, подхватил под коленками, когда я хотела дать дёру, но только стала скользить дальше, противно царапая голый лед каблуком; он уверенно забросил на плечо. Вздыхаю недовольно, ставлю локоток на спину и с видом принцессы на горошине оказываюсь на крыльце, только вот сразу кто-то не расчитал, что я тоже на его плече. Треск рвущихся капронок, боль на бедре от острого гвоздя практически заставляет меня вскрикнуть.

— Бляха! — согласна с утверждением носильщика. Но не могу и слова вымолвить, больно сильно. Жмурюсь, терпя боль и вскоре видя перед глазами мушки. Мы заходим в основную часть дома, запираем толстенную дверь — при чем он заставил меня крутануть второй замок, потому, что у него вторая ладонь оказалась каким-то образом на моей попе.

Кашлянула. Забыла про боль в бедре и испорченные колготки вмиг. И не понимаю, то ли мне нравится теплая ладонь мужчины, то ли надо срочно возмутиться. Но он тоже чувствует, что я задумалась, а потому скинул с себя огромные видавшие виды ботинки и с меня сапоги. Так и прошел дальше.

Какая гостиная! Боже, я мечтала о такой гостиной сколько себя помню и все десять лет, что вообще работаю. Почему-то я наметила себе цели и мечты еще в шестнадцать, и они до сих пор не рушимы. Вот вообще. До сих пор мечтаю об огромном доме и семье. Пока как этот мой женишок выкидывает меня на обочине и даже не думает возвращаться.

Огромная гостиная в светлых тонах, мягкие диваны, кресла и большой настоящий камин, закрытый стеклом, видимо, чтобы не так сильно пахло дымом в доме. Он выложен черными плитками, украшен гирляндами из «дождика», декоративными носочками и наверху висит ободок из искусственной ели.

Рядом с камином стоит огромная ель, кажется, искусственная, но очень красиво и со вкусом украшена — белые шары, бантики, много гирлянды, под ней — коробки с бантами и в упаковочной крафтовой бумаге с разными принтами. Около камина — пушистый светлый ковер, столик с бокалом и шампанским.

Атмосфера Новогоднего праздника вместе с запахом мандарин только сейчас почувствовалась. Так хорошо здесь, тихо, спокойно… Никаких проблем, никаких забот. Ни жениха, ни предстоящей свадьбы, ни тетушек, из-за которых все надо срочно перенести. Ни прочих родственников, что с моей стороны, что с его, твердящих, что мы уже не молода и надо скорее жениться и рожать. Не могу точно утверждать, что не из-за этого я выхожу замуж. Вряд ли я любима и люблю в этих отношениях… Да и после того, что он учудил — ну, вот как мне спокойно выйти за него? А если бы я была с ребенком, или беременна? А если бы замерзла, а этот незнакомец меня не подобрал? Классный бы Новый год получился.

Нет, я хочу здесь остаться. Меня вроде никто не гонит, да и дамочек никаких вроде тоже нет. Супер. Даже улыбаюсь, пока меня доносятся до дивана, чтобы посадить. Стало так тепло и уютно на душе, что уезжать отсюда я не захочу еще как минимум несколько дней…

Сильные ладони уверенно ссадили меня на мягкий светлый диван, а затем этот второй незнакомец, с серыми глазами и светлыми волосами, рванул колготки сильнее, разрывая их полностью. Даже обидеться не успеваю, он так резко и так неожиданно оставляет меня без них. Кидает их на диван бесполезной рваной тряпочкой. Я же вижу на ноге довольно глубокую ранку, текущую кровь из нее и прикусываю губу. Больно.

— Ты же не грохнешься в обморок от вида крови? — хмурит светлый мужчина свои широкие брови, видя, что я не свожу взгляда с ранки. Но только потому, что она невероятно сильно кровит и болит. Жжение именно на этом месте напрягает и мне страшно, что с помощью этого гвоздика могла занестись инфекция… Срочно надо обработать ранку.

— Нет, но это очень больно, — я поджала губы, а из кухни, кажется, что там, за лестницей, именно она, выходит тот водитель, что спас меня и смотрит в нашу сторону. Но несомненно в его карих глазах играет насмешка вперемешку с удивлением. Ну да, его-то друг на мне колготки порвал. Ха-ха-ха.

— Что, опять за гвоздь зацепился?

— Не я, — мужчина, что передо мной сидел на корточках, встал и пошел к другу, роняя мне на ходу небрежное. — Сиди смирно, Снегурочка, сейчас принесу аптечку, — прикольно, я теперь и для него Снегурочка. Они тогда Дед Морозы? На дедов не похожи, уж больно молодые крепкие и сексуальные. То какие они оба приятные и красивые — видно невооруженным глазом. А еще очень сильные и, кажется, практически безобидными. Но я уверена, это маска. Мужчины любят казаться теми, кем им на руку быть в глазах девушек, чтобы эти самые девушки больше доверяли и интересовались ими.

И этот второй исчезает наверху, а первый, брюнет с довольно широкими плечами и все еще в теплом свитере, хмурится:

— Тебе позвонить не надо? Искать никто не будет? — то ли простой вопрос, то ли прощупывание почвы, я не понимаю.

— Пусть поищут, — отмахнулась. — Если вообще задумаются об этом, — пожала плечами. — Спасибо, что помогли, — добавляю. Все же он спас меня от участи превратиться в сосульку.

— Да не за что, — хмыкнул брюнет. — Согревайся.

По лестнице спускается блондин с небольшим чемоданчиком. Вообще, я думала, что хозяин этого дома вроде как этот брюнет около лестницы который, и который вез меня. Но его друг очень хорошо ориентируется и это как-то странно. Хотя, может они не первый год здесь встречают Новый год? Тогда все вроде как объяснимо.

— Где твоя Ника? — спрашивает брюнет, усмехнувшись и идя вслед за другом в мою сторону, садясь на расстоянии, чтобы не мешать. Или чтобы меня не смутить.

— Уехала, минут двадцать назад до твоего приезда, — хмыкнул блондин. Он уверенными движениями пальцев раскрывает перекись, обрабатывает мою ранку, едва касаясь кожи и игнорируя шипение от боли. Затем выдавливает мазь на пальцы и мажет еще немного кровившую царапину, поднимает серый взгляд. Я все продолжала шикать, ведь приятного в его касаниях — мало.

— Не шипи, дикая кошечка, ничего серьезного нет, — опускает снова взгляд и домазывает довольно длинный порез. — Мы поругались, — это он говорит уже другу, продолжая отвечать на его вопрос о жене, кажется. — Снова начала о том, что нужно родителям детей рожать, чтобы им скучно не было. Это ее мать не работала нигде ни секунды. Да и Ника так же надеется, думаю…

— Да, знаю, — брюнет отмахнулся. — Всю дорогу до города моя канючила. Сначала про то, что приходится ехать в «развалюхе», потом о том, что я ее бросаю и она все расскажет маме, — раздражается, словно в голове снова звучат упреки его жены.

Я хохотнула, не выдержав. О, так у нас троих похожие проблемы? Надо же.

— Чего смеешься? — блондин хмурится. — Смешно?

— Только то, что мы все трое разругались с половинками по воле случая, — не скрываю своего веселья. Мужчинам не так смешно, но так как я уже решила точно и конкретно, что не выйду замуж за человека, который может спокойно оставить меня в мороз на трассе и уехать; то… Хотелось только смеяться над ситуацией и искать положительные стороны. Например, если бы не Леша, я бы не встретила таких красавчиков. Или не оказалась бы в домике мечты. А так как эта свадьба больше по воли случая и «необходимости», то я рада, что все так удачно сложилось.

— А, это… — блондин перевел взгляд на друга. — Так она сама машину расхерачила два дня назад, — снова обращается к нему, закрывая тюбик мази и пряча ее в аптечку.