Пыль в загоне наконец начала оседать, и Хольц, не теряя ни секунды, двинулся к пролому. Элиан тут же направился за ним, а Ларк остался ждать, пока я проверю Брумиша. Убедившись, что со здоровяком тоже всё в порядке, я выкинул щепку и вместе с дядей поспешил за остальными.

Торцевая стена выглядела так, будто по ней прошёлся великан с топором. Чуть выше колена наискось трёх нижних брёвен тянулась борозда в палец шириной, с гладкими, словно стёсанными рубанком краями — видимо, это след от голубой дуги. Чёрная же угодила выше и прорубила древесину насквозь. Два бревна были перерезаны почти посередине, отчего вся верхняя часть стены просела и перекосилась. Сквозь получившуюся брешь открывался вид на стену лавки с выбоиной длиной в локоть на уровне груди и горкой свежей каменной крошки внизу.

Хольц провёл пальцами по срезу и, присев, принялся изучать борозду.

— Сильными дальнобойными умениями обычно птицы славятся, — через пару минут произнёс старик, поднимаясь. — Исключения, конечно, бывают, но такой мощи на D классе я не встречал даже у пернатых.

Крох в очередной раз доказал, что он далеко не обычный зверь. Двухвостый тем временем подошёл к стене, поднялся на задние лапы, упёрся передними в древесину и понюхал брешь. Опустившись, он обернулся и склонил голову набок.

«Ну как?», — прозвучало в голове.

— Превосходно, — я улыбнулся и, присев, потрепал его по загривку, стряхивая пыль. — Ты отлично справился.

Пока я хвалил двухвостого, Ларк вышел во двор. Прищурившись от яркого солнца, которое уже показалось над соседскими крышами, дядя поскрёб затылок.

— Главное, чтобы вернувшиеся соседи стражу не позвали или сами не прибежали, как в прошлый раз тебя спасать, — проворчал он.

— Да уж, переполох сейчас ни к чему, — согласился я, поднимаясь.

— Вот и я о том же. Ладно, схожу на улицу, если что — успокою людей, — бросил он. — А потом помогу Мальвине с завтраком и заодно здоровяка одену, пока каменщики не пришли.

— Спасибо.

Бронебрус, явно поняв, о чём речь, вздохнул и поплёлся за хозяином. Хольц ещё раз посмотрел на брешь и молча последовал за ними.

— Я пока займусь кормом, — поворачиваясь к помощнику, произнёс я и, окинув его взглядом, не сдержал улыбку. — Элиан, ты, кажется, второй сапог где-то оставил, да и рубаху лучше переодеть.

Парень опустил глаза на босую ногу, затем нащупал за шеей завязки ворота и залился краской. Однако уже через мгновение он оглядел меня с ног до головы и ухмыльнулся:

— Сам-то на себя посмотри. Рубаху наизнанку натянул, все швы наружу торчат.

Опустив взгляд, я посмотрел на рукава — чёрт, и правда надел её не той стороной.

— Согласен, — хмыкнул я, стягивая рубаху.

Элиан пересадил Астика на плечо и, припадая на босую ногу, поспешил к лавке. Я же, переодев рубаху, вышел во двор, посмотрел на грядки, ища взглядом Люмина, и вскоре заметил глаз, выглядывающий из-за окопника.

— Вылазь уже, — произнёс я. — Всё закончилось.

Будто не веря, ушастый вновь скрылся за листьями, но через пару секунд медленно выбрался наружу, приподнялся на носочки и, глядя куда-то за моё плечо, отправил образ: он в шлеме и стёганом доспехе перекрывает круглую брешь на стене на уровне его тела, а пытающиеся вырваться оттуда враги один за другим получают мощные пинки.

— Ты ушастая гроза района, — улыбнувшись, сказал я. — А теперь пошли одеваться.

Опустившись на четыре лапы и задрав голову, зайцелоп тут же потрусил за мной к дому.

В спальне Адрия сразу перебралась с моего плеча на насест и уселась ко мне спиной. Я же поднял с пола атлас, положил его на стопку книг и достал из сундука вещи Люмина. Пока расправлял на ушастом накидку с морковками и завязывал тесёмки на груди, он стоял смирно. Однако едва на его голове оказался оранжевый берет, зайцелоп тут же принялся крутить головой и косить глаза вверх, пытаясь разглядеть торчащий на макушке пучок зелёной ботвы. Заправлять его уши в мягкие чехлы пришлось уже с большим трудом.

Оставив Люмина пятиться и встряхивать головой посреди комнаты, я отправился в погреб. Следующие полтора часа ушли на обогащение корма, в процессе которого мой резерв почти полностью иссяк. Раздав порции зверям, я услышал звонкий голос Мальвины, звавшей всех к столу, и направился на завтрак.

Вскоре мы с Крохом миновали крыльцо, у которого развалился Брумиш в попоне с вышитым цветком, и подошли к беседке. Пока остальные рассаживались по местам, Мальвина с Мией на плече принесла горшок с тушёным мясом и репой и водрузила на стол. Стоило Кроху улечься у опорного столба, как кистехвостиха вытянула шею и, немного помедлив, соскользнула по рукаву хозяйки на скамью, а оттуда — на землю. Робко перебирая лапками и то и дело замирая, она подобралась к двухвостому и потянулась носом к его лапе. Крох застыл и, кажется, даже перестал дышать, чтобы не спугнуть малышку. Мия обнюхала один коготь, второй, осмелела и шагнула ближе, но в этот момент кончик чёрного хвоста едва заметно пошевелился. Взвизгнув, кистехвостиха стрелой метнулась обратно к Мальвине, взлетела по юбке на руку, забралась на плечо и юркнула за воротник, оставив снаружи лишь кончик пышного хвоста. Проводив её взглядом, Крох вздохнул и положил морду на лапы.

— Доброе утро, — я улыбнулся, присаживаясь на скамью рядом с Элианом. — Пахнет вкусно, аж слюнки текут.

— Доброе, Эйден, — Мальвина слегка смутилась и пододвинула ко мне полную еды тарелку. — Мы старались. Ларк вон полведра репы начистил, без него бы я и к обеду не управилась.

Дядя демонстративно кашлянул и уткнулся в тарелку. То и дело обжигаясь и дуя на ложку, он быстро все съел и, потянувшись к горшку за добавкой, принялся рассказывать Мальвине про брешь в стене. С каждой секундой пролом в его описании становился всё шире, отчего девушка охала, прижимая ладонь к груди, а в паузах подливала в кружки чай. Хольц ел молча и неторопливо, отламывая хлеб маленькими кусками. Элиан же подцеплял репу и долго на неё дул под пристальным присмотром застывшего на его коленях Астика. Осмелев, Мия высунулась из-за воротника, и Мальвина, не отвлекаясь от истории, сунула ей тыквенное семечко.

Когда тарелки опустели, Хольц отодвинул свою и поднялся.

— Мне нужно отлучиться по делам, — произнёс он. — К обеду вернусь.

— Будь осторожен, — Ларк поднял на него глаза. — На улицах ещё неспокойно.

Старик лишь кивнул и побрёл прочь. Мальвина тем временем поднялась и принялась собирать со стола грязную посуду, складывая тарелки в стопку.

— Я тоже скоро уйду, — сказал я. — Только Марно дождусь.

За столом мгновенно стало тихо. Элиан, почёсывавший Астика за ухом, замер с поднятой рукой, Мальвина застыла с тарелкой над столом, а дядя медленно положил ложку и посмотрел на меня.

— А ты-то куда намылился? — спросил он.

— Нужно кое-кого навестить, — ответил я. — Не волнуйтесь, я буду не один.

Я кивнул на Кроха, и двухвостый тут же приподнял голову. Ларк оглядел зверя, затем покосился в сторону загона и махнул рукой:

— Ладно, шуруйте, я тут сам со всем справлюсь. Заодно обрадую каменщиков, что племяш часть работы за них сделал, может, и скидку выбью.

Мальвина прыснула в ладонь. Поблагодарив за вкусный завтрак, я поднялся из-за стола, и Крох тут же пристроился рядом. Проходя мимо манекенов, я заметил Люмина, сидевшего возле половинки и сосредоточенно тыкавшего в неё лапой.

— Пойдёшь гулять? — спросил я.

Забыв про солому, Люмин подпрыгнул на месте, развернувшись в воздухе, и, в несколько прыжков оказавшись у моих ног, принялся носиться вокруг нас с Крохом, то и дело задевая двухвостого боком. Тот выдохнул и отошел чуть в сторону, но ушастый, не сбавляя прыти, просто расширил диаметр.

Зайдя в лавку, я заглянул в спальню и подставил ладонь Адрии. Малышка потрещала для порядка, но всё-таки перебралась на руку, и я пересадил её на плечо. Подхватив старый ранец, я закинул его на спину, вышел к ждавшим меня зверям и, открыв засов, шагнул на улицу.