Наконец Хольц остановился передо мной и, вытирая лоб рукавом, произнёс:

— Мы закончили. Ортен ждёт тебя у повозки.

— Спасибо, — отозвался я и, подавшись вперёд, медленно поднялся.

Я вновь удивился тому, насколько быстро шло восстановление: ломота в спине полностью отступила. Однако не успел сделать и пары шагов к кухне, как передо мной уселся Люмин. В голове тут же вспыхнул образ: зайцелоп восседает на козлах повозки, сжимая в лапах вожжи и поглядывая по сторонам. Адрия перепорхнула с моего плеча на его макушку и, устроившись между рожками и распушив корону, ткнула крылышком в сторону двери, мол, вопрос решён и обсуждению не подлежит.

Вздохнув, я посмотрел на Хольца.

— Одень ушастого, пожалуйста, — попросил я. — Вещи в спальне.

— Сделаю, — отозвался тренер и, переведя взгляд на разлёгшегося исполина, через пару секунд направился к нему.

Опустившись на корточки у разорителя, старик провёл ладонью по широкому лбу и плавным движением руки открыл подпространственный «карман». Велгар обречённо взглянул на Хольца и глубоко вздохнул, а затем, подобрав под себя лапы и медленно поднявшись, на мгновение задержал морду у плеча хозяина и неторопливо шагнул в пелену. Не отрывая от него взгляда, Крох приподнялся на передних лапах, когда в мареве стал исчезать кончик хвоста уходящего великана, и замер. Когда проход опустел, Хольц закрыл «карман» и направился в дом.

Подпрыгнув на месте, Люмин поскакал следом, унося на голове притихшую Адрию. Стоило мне двинуться за ними, как Крох тут же поднялся и, нагнав меня у входа, вновь принялся подталкивать в бедро. Я потрепал упрямого зверя по загривку и, оказавшись на кухне, повёл ладонью по стене. Едва я переступил порог лавки, Ортен оторвался от записей на своей дощечке и, сунув перо за ухо, посмотрел на меня.

— Ваш помощник передал семьсот порций, — сообщил он и, достав из-за пазухи кошель, отсчитал монеты. — Восемь золотых и двадцать серебряных марок.

— Благодарю, — подойдя поближе, ответил я и взял монеты.

— А это, — Ортен указал на ранец и два набитых мешка, стоявших у колеса, — принёс господин Хольц. Сказал, для зверей в тюрьме.

Кивнув, я спрятал марки в карман и, схватившись за протянутую руку мужчины, кое-как перебрался через борт. Крох одним прыжком оказался рядом со мной и улёгся, прижавшись боком к бедру. Ортен же уселся на козлы и что-то пометил на листе. Спустя несколько минут дверь лавки вновь отворилась, и на пороге показался Хольц. За ним, гордо задрав морду, вышагивал Люмин в лёгкой светлой накидке, усыпанной пузатыми морковками, и в пышном оранжевом берете, на торчащей зелёной ботве которого восседала Адрия. При виде этой процессии уголки губ Ортена дрогнули, однако он тут же подавил смешок, уткнувшись в свои записи. Дунн же сдерживаться не стал: расплывшись в широкой улыбке, он сперва подмигнул зайцелопу, а когда разглядел на его макушке кайрил, радостно произнёс:

— О, и пичуга с вами! — возница поднял руку и, изобразив пальцами клюв, клацнул им. — Клац-клац! Привет, красавица.

Покосившись на это представление, Адрия распушила перья и так звонко щёлкнула клювом, что Дунн от неожиданности мгновенно опустил ладонь, однако в следующую секунду хохотнул и покачал головой. Малышка же повернулась и, вытянув шею, уставилась на толстошкура. Однако стоило мне на всякий случай отправить ей образ: мои руки обхватывают ствол Дейлора, как малышка тут же принялась перебирать ботву на берете ушастого.

Хольц тем временем по одному закинул в повозку мешки и, пристроив рядом с ними ранец, подхватил Люмина под живот. Посадив его на телегу, тренер забрался следом и уселся напротив меня, а ушастый тут же привалился к моей ноге, бесцеремонно потеснив Кроха, однако двухвостый лишь дёрнул ухом.

— Поехали, — произнёс Ортен.

Дунн цокнул языком, и толстошкур налёг на хомут. Мимо потянулись знакомые улицы. У некоторых фасадов стояли гружёные телеги, окружённые суетящимися людьми: возле одних домов стаскивали на землю сундуки, чуть дальше — передавали из рук в руки узлы с припасами, а у соседнего крыльца двое мальчишек звонко спорили, кому нести клетку с пищащим зверьком, пока вышедшая мать не отобрала её, расстроив обоих. Люмин всю дорогу вертел головой, отчего зелёная ботва на его берете непрерывно покачивалась, а вцепившаяся в неё Адрия попискивала.

Когда повозка остановилась у ворот, Хольц спрыгнул на землю и подал мне руку. Стоило мне спуститься, как старик закинул на спину ранец и принялся подхватывать мешки. Я протянул руку, чтобы помочь, но тренер мотнул головой. Следом один за другим соскочили Люмин и Крох и уселись по обе стороны от моих ног.

В этот момент Ортен собрался слезть с козел, но я качнул головой и произнёс:

— Не нужно, мы справимся.

Помощник Кринста замер, разглядывая меня из-под бровей, но всё же кивнул и вернулся на место. Я же повернулся к воротам и, сделав несколько шагов, постучал в дверь правой створки. Вскоре заслонка со скрежетом отъехала, и за железной решёткой окошка показалось уже знакомое широкое лицо, заросшее рыжеватой щетиной.

— Целитель Эйден Моррис, — произнёс я. — К заражённым зверям.

Привратник сперва окинул взглядом меня, затем посмотрел на старика с Крохом, но стоило ему заметить Люмина в оранжевом берете, как он на секунду застыл с открытым ртом. Пробурчав себе под нос что-то про зверинец, мужчина громыхнул засовами и, отворив створку, пропустил нас внутрь.

Пока мы пересекали пустой двор, Хольц медленно скользил взглядом по всему, что попадалось на пути: от навеса до тёмной каменной кладки тюрьмы. Стоило нам войти в здание, как перед глазами оказался всё тот же немолодой стражник с пером.

Подойдя ближе, я остановился у стола и произнёс:

— Эйден Моррис и Хольц. Мы от Ассоциации, лечить заражённых зверей.

— Предъявите ваши удостоверения.

Мы положили листы перед ним. Мельком осмотрев оба, он вернул их нам, вписал наши имена в книгу и махнул молодому напарнику со связкой ключей. Вскоре решётка лязгнула за нашими спинами, и мы свернули направо.

В отличие от прошлого раза узкий коридор встретил нас запертыми камерами, из-за решётчатых дверей которых доносились звуки: скрежет когтей, скулёж и гудение створок от сильных ударов изнутри. Люмин тут же прижался к моей ноге и съёжился так, что берет съехал набок, едва не закрыв обзор. Не замедляя шага, мы миновали пост за постом, пока коридор наконец не расширился.

Остановившись у ближайшей камеры, я указал на пол и попросил:

— Положи всё здесь, пожалуйста.

Хольц опустил мешки на каменные плиты, снял ранец и, выпрямив спину, огляделся. За прутьями по обе стороны метались, скалились и бились о решётки зараженные звери. Лечение нельзя откладывать ни на один день, иначе бедолаг просто некуда будет сажать. Однако если я буду появляться здесь ежедневно, рано или поздно кто-нибудь задумается, почему лекарство Ассоциации всегда приносит один и тот же целитель…

Тем временем Хольц, вынув из нагрудного кармана монокль, зафиксировал его у глаза и, слегка наклонившись, принялся разглядывать зверя за прутьями. Тот был размером с крупную собаку: его вытянутое тело покрывала рыжевато-бурая шерсть, по каменным плитам волочился широкий плоский хвост, напоминающий лопату, а маленькие круглые ушки были прижаты к голове.

А что, если…

— Ты можешь определить, какого он класса? — спросил я.

— E, — не раздумывая, ответил тренер. — Это ольховый лазун, нулёвка.

Взглянув на зверя через восприятие, я увидел тонкую сетку нитей, залитую чужеродной маной.

[Обнаружено существо: Ольховый лазун]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Простой]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

Значит, благодаря колоссальному тренерскому опыту Хольц способен определить класс зверя, даже не видя его каналы. Вот только сможет ли он безошибочно определять не нулёвок?

Откинув клапан ранца, я отыскал четыре шарика, обогащённые ещё вчера утром, и, протянув их старику, спросил: