Она осторожно позволила себе подумать, что, возможно, на сегодня действительно всё.

— Завтра уезжаю, — сказала она.

— Знаю.

— Вы не будете предлагать остаться?

— Буду.

Она повернулась.

— Тогда почему ещё не предложили?

— Жду, когда вы закончите перечислять причины отказа.

— У меня их много.

— Именно.

— Заречные.

— Знаю.

— Мастерская.

— Знаю.

— Текущие договоры.

— Знаю.

— Волконские.

На последнем слове улыбка Михаила исчезла. Не полностью, а просто разговор снова получил второй слой. Расследование против дома Волконских никуда не делось. Ростислав оставался в столице.

Имперский суд ещё не вынес окончательного решения. Открытое слушание, которого он сам потребовал, должно было пройти позже. И фраза, сказанная им Варваре перед отъездом, всё ещё иногда возвращалась. «Вы всё ещё слишком современны для этого мира, княгиня».

Он не мог знать. Не должен был. Варвара несколько раз пыталась придумать другое объяснение. Не получилось.

— Я помню, — сказал Михаил.

— Что?

— Что вы думаете каждый раз, когда называете Волконских этим тоном.

— У меня есть отдельный тон?

— Несколько.

— Очень неудобно.

— Для вас?

— Для людей, которые начинают меня понимать.

Михаил провёл большим пальцем по её кольцу.

— Разберёмся.

— Не сегодня.

— Не сегодня.

Это прозвучало почти как обещание спокойного вечера. Судьба, видимо, услышала.

Послание из столицы прибыло после ужина. Варвара в тот момент действительно ничего не делала. Событие настолько редкое, что позже ей показалось подозрительным само по себе. Она сидела в малой гостиной западного крыла вместе с Лизой и Елизаветой.

Последняя должна была утром уехать к восстановленному родовому центру Белогорских, где её уже ожидали люди из Острожного, два старых дорожных смотрителя и Кривцов, который каким-то образом успел составить список из двадцати семи первоочередных задач нового дома. Елизавета прочитала первые пять.

Закрыла книгу. Сказала, что ненавидит глав домов. Варвара ответила, что поздно. Лиза занималась описью вещей перед завтрашней дорогой. Михаил обещал прийти позже.

В камине горел огонь. За окном было темно. Никаких родовых карт. Никаких спорных печатей. Никаких старых обязательств.

Поэтому, когда Бажен появился в дверях, Варвара сразу поняла, что спокойный вечер закончился. Он не входил к ней с пустыми руками.

— Варвара Павловна.

— Что?

— Столичная почта.

Елизавета посмотрела на свёрток.

— В такое время?

— Курьер потребовал вручить лично.

Варвара поднялась.

— От кого?

Бажен протянул пакет. На красной печати стоял знак Имперского суда. Лиза сразу перестала писать. Елизавета нахмурилась.

— Волконские?

— Возможно.

Варвара взяла пакет. Тяжёлый. Внутри было не одно письмо.

— Курьер ждёт ответ?

— Подтверждение получения.

— Дайте.

Она расписалась.

Бажен не ушёл.

— Что?

— Князь Северин уже идёт.

— Вы сообщили?

— Разумеется.

— Почему?

— Имперский суд. Ночное послание. Ваше имя.

Варвара подумала.

— Разумно.

— Благодарю.

Елизавета тихо сказала:

— Кажется, я начинаю понимать, почему вы держите его рядом.

Бажен посмотрел.

— Поздно.

Варвара рассмеялась.

— Это заразно.

Михаил вошёл через несколько минут. Увидел печать. Сразу стал серьёзным.

— Когда?

— Только что.

— Открывали?

— Ждала вас.

Он взглянул на неё внимательнее.

— Я могу уйти.

— Теперь уже нет.

— Вы уверены?

— Вы весь день хотели войти со мной в один дом. Получайте приложения.

Елизавета встала.

— А я уйду.

Варвара посмотрела.

— Не обязательно.

— Обязательно.

Она показала на судебную печать.

— Если это Волконские, дело ваше. Если Белогорские — моё имя будет внутри, и тогда меня позовут. Если что-то третье…

Елизавета замолчала.

— Что?

— После этой недели мне не хочется заранее узнавать.

Варвара понимала.

— Хорошо.

У двери Елизавета остановилась.

— Если снова появится неизвестная невеста, разбудите.

— Уходите.

Она рассмеялась и вышла.

Лиза тоже поднялась.

— Мне остаться?

— Пока нет.

— Хорошо.

В дверях она столкнулась с Кривцовым. Варвара закрыла глаза.

— Нет.

Игнат Савельевич остановился.

— Что нет?

— Кто вас позвал?

— Бажен.

Все посмотрели на капитана.

Он совершенно не смутился.

— Имперский суд.

Кривцов кивнул.

— Видите?

Варвара сдалась.

— Хорошо. Заходите.

— Благодарю.

— Только не радуйтесь.

— Я никогда.

Михаил тихо спросил:

— Открываем?

Варвара посмотрела на пакет. И вдруг вспомнила ворота утром. Четыре секунды молчания. Тогда она боялась увидеть ещё одно старое обязательство. Теперь ей хотелось почти того же.

Пусть Волконские. Пусть очередное заседание. Пусть спор о Белогорских. Пусть что угодно знакомое. Она сломала печать.

Внутри лежало официальное уведомление. И второй, более тонкий свёрток. Кривцов сразу придвинул лампу. Варвара развернула первый лист. Прочитала шапку.

Потом первую строку.

— Не Волконские.

Михаил подошёл ближе.

— Белогорские?

— Нет.

Кривцов протянул руку. Варвара не отдала. Продолжила читать сама. «Имперский суд уведомляет княгиню Варвару Павловну Заречную, действующую главу дома Заречных, о необходимости личной явки для дачи пояснений и подтверждения родового доступа к материалам Особого старого архива».

Она нахмурилась.

— Какого архива?

Кривцов спросил:

— Есть номер фонда?

— Есть.

Он записал.

— Не знаю такого.

Михаил сказал:

— Дальше.

Варвара продолжила. «Основанием вызова является обнаружение документа, ранее не включённого в действующие родовые описи, содержащего герб дома Заречных и признаки специального подтверждения Имперского управления родовых линий». Все трое замолчали. Имперского управления. Того самого.

Которое десятилетиями ликвидировало распределённые системы. Кривцов медленно сказал:

— Очень не нравится совпадение.

— Мне тоже.

— Дата?

Варвара нашла. И сначала решила, что неправильно прочитала. Проверила ещё раз.

— Что? — спросил Михаил.

Она назвала год. Кривцов мгновенно начал считать. Потом остановился.

— Это…

— Да.

Дата стояла за сто семьдесят три года до рождения Варвары Павловны Заречной. Не её. Тела. Женщины, чью жизнь Анна Зорина однажды получила вместе с титулом, долгами и домом, который отказывался молчать.

— Очень старый, — сказал Михаил.

Варвара не ответила. Под уведомлением стояла ещё одна строка: «Копия прилагается для предварительного ознакомления. Оригинал остаётся под судебной охраной». Она посмотрела на второй свёрток. Сердце забилось быстрее.

Нелепо. Пока там был просто старый документ. За последние недели она видела десятки. Некоторые меняли права целого Севера. Эта бумага ещё ничего не значила.

Варвара развернула. Плотный сероватый лист. Старая копия. В левом верхнем углу — герб. Она узнала мгновенно.

Заречные. Не современная версия. Более старая. Та, что была на карте князя Павла. Тонкие линии.

Другой рисунок обода. Но тот же дом.

— Подлинность? — спросил Михаил.

Кривцов наклонился.

— По копии не скажу.

Варвара провела взглядом по первой строке. Старый язык. Некоторые буквы отличались. Но текст был понятен. Короткий заголовок:

«О сохранении живого голоса при окончательной угрозе родовой линии». Варвара ощутила холод. Михаил заметил.

— Что?

— Пока ничего.

Она продолжила читать. Первые несколько предложений касались прекращения наследников, молчания родовой печати и утраты домом способности подтверждать собственные права. Потом шла отдельная строка со специальной отметкой.