Как будто женщина могла быть не человеком, а условием договора. Это разозлило Варвару сильнее ревности. Почти.

— Хорошо, — произнесла она. — Допустим, толкование действительно действует. Где эта последняя представительница?

Никто не ответил.

Варвара подняла голову.

— Я задала простой вопрос.

Гавриил сказал:

— Её нет.

— Тогда почему ворота отказывают мне?

— Не знаю.

— Вы только что сказали, что рода нет.

— Белогорские угасли.

— Когда?

— Официально — сорок семь лет назад.

— Кто подтвердил?

Гавриил впервые раздражённо вдохнул.

— Княгиня, я не могу по памяти назвать все документы сорокасемилетней давности.

— Тогда не называйте по памяти. Назовите место хранения.

— Архив.

— Как неожиданно.

Михаил бросил на неё быстрый взгляд. В другое время он бы улыбнулся. Сейчас не стал.

— Если Белогорские угасли, — произнёс он, — обязательство должно было перейти в завершённые.

Анна Святославовна кивнула.

— Именно.

— Оно не перешло.

— Именно это меня беспокоит.

Кривцов подошёл ещё ближе.

— Можно?

Гавриил посмотрел на него так, будто предложение дать бывшему счётчику доступ к родовой книге было личным оскорблением. Михаил кивнул. Кривцов наклонился. Провёл пальцем рядом со строкой, не касаясь страницы.

— Здесь две даты.

— Разумеется, — сказал Гавриил. — Исходный договор и позднее толкование.

— Нет.

Варвара сразу посмотрела туда. Кривцов показал на самый нижний край листа. Маленькая отметка. Почти у переплёта.

— Есть ещё третья.

Михаил подошёл.

— Что это?

Гавриил молчал.

Анна Святославовна взяла очки из маленького футляра на поясе, надела и наклонилась.

— Обновление живого статуса, — сказала она.

Варвара почувствовала, как неприятно холодеют пальцы.

— Когда?

Анна Святославовна назвала дату. Три недели назад. Теперь молчали уже все.

— Три недели, — повторил Михаил.

— Да.

— Кто обновил запись?

— Здесь нет имени.

— Так не бывает.

Гавриил наконец заговорил:

— Бывает, если подтверждение пришло по самой старой стороне обязательства.

— По Белогорским? — спросила Варвара.

Он поднял на неё глаза. И ответил не сразу.

— Да.

Что-то ударило в дальнем дворе. Нет. Не ударило. Закрылось. Варвара повернула голову.

Внешние ворота усадьбы, ещё недавно распахнутые настежь, начали медленно сходиться. Стражники у входа встревоженно переглянулись.

— Что происходит? — резко спросил Михаил.

Один из молодых служащих побежал к воротам. Бажен мгновенно оказался ближе к Варваре.

— Людей от повозок не уводить, — тихо сказал он Лизе.

Она кивнула. Неля смотрела не на ворота. На родовую печать.

— Она снова гудит.

На этот раз услышала и Варвара. Очень низкий звук прошёл по камню. Белая башня над аркой вспыхнула. Рядом с ней появилась вторая линия. Слабая.

Почти прозрачная. Она поднялась от самой земли и сложилась в два горных пика с тонкой дорогой между ними. Тот самый герб со страницы. Белогорские. Сергей Андреевич выругался себе под нос.

Анна Святославовна сняла очки. А Гавриил Клеменьев закрыл книгу. Слишком резко. Варвара посмотрела на него.

— Не надо.

— Что?

— Закрывать.

— Княгиня…

— У нас только что над воротами проявился герб рода, который, по вашим словам, сорок семь лет как не существует. Я бы предпочла не терять страницу.

Михаил положил ладонь на крышку книги. Гавриил отпустил её. Во дворе послышались быстрые шаги. Молодой стражник остановился перед Михаилом.

— Ваше сиятельство.

— Говорите.

— К внешним воротам подъехала карета.

— Чья?

Он замялся.

— Знак незнакомый.

— Мне уже нет.

Варвара посмотрела вверх. Две горы продолжали гореть рядом с белой башней Северинов. Стражник сглотнул.

— Старший привратник сказал, что видел такой в старой галерее.

Сергей Андреевич тихо произнёс:

— Не может быть.

Она развернулась к нему.

— Что именно?

Но он уже смотрел мимо неё, туда, где внешние ворота начали снова открываться. Карета вошла медленно. Никакой роскоши. Тёмное дерево, следы долгой дороги, две лошади, один кучер. На дверце — почти стёртый серебряный знак.

Две горы. Дорога между ними. Никто не вышел навстречу. Даже Михаил. Карета остановилась в нескольких десятках шагов.

Варвара услышала, как Лиза очень тихо сказала:

— Варвара Павловна…

Она знала. Не нужно было объяснять. Дверца открылась. Сначала показалась рука в простой тёмной перчатке. Затем на камни сошла женщина лет двадцати пяти, может быть, немного старше. Не красавица того сорта, который заставляет зал замолчать заранее.

И это почему-то успокоило Варвару меньше, чем должно было. Женщина была высокой, худощавой, в тёмно-синем дорожном платье без лишней отделки. Светлые волосы собраны слишком просто для женщины, приехавшей заявлять права перед одним из сильнейших домов Севера. Лицо усталое после дороги, но взгляд собранный.

Она остановилась. Сначала посмотрела на ворота. На проявившийся над ними герб. В её лице что-то дрогнуло. Не торжество.

Боль. Потом она увидела Варвару. И только после этого перевела взгляд на Михаила. Вот тогда Варвара окончательно поняла: женщина приехала сюда не ради него. Михаил шагнул вперёд.

— Назовитесь.

Незнакомка посмотрела на него спокойно.

— Елизавета Аркадьевна Белогорская.

Гавриил Клеменьев за спиной Варвары резко вдохнул. Елизавета услышала. Повернула голову. Их взгляды встретились. Всего на мгновение.

Этого хватило. Они знали друг друга. Или, по крайней мере, Гавриил знал, кого видит. Варвара запомнила это раньше, чем позволила себе подумать о последствиях. Елизавета достала из небольшой дорожной сумки плоский футляр.

— У меня есть подтверждение происхождения и копия договора.

— Договора? — спросил Михаил.

— Между вашими предками и моими.

Елизавета снова посмотрела на Варвару. Теперь в её лице появилась первая настоящая неуверенность. Не страх перед Северинами и не страх перед Михаилом. Перед ней.

Елизавета сделала два шага и остановилась на расстоянии, которое нельзя было счесть ни вызывающим, ни униженным.

— Княгиня Заречная?

— Да.

— Я понимаю, как это выглядит.

Варвара почти сказала, что очень на это надеется. Не сказала. Елизавета сжала футляр обеими руками.

— Простите. Но я приехала не отнимать вашего жениха. Я приехала вернуть свой дом.

Варвара ожидала, что после слов Елизаветы кто-нибудь заговорит о браке. Вместо этого князь Сергей Андреевич Северин спросил:

— Кто позволил вам пользоваться этим именем?

И Варвара сразу поняла, что ошиблась в главном. Не другая невеста испугала Северинов. Их испугала Белогорская. Елизавета медленно повернула голову к дяде Михаила. Несколько мгновений назад она держалась так, словно тщательно распределила последние силы между прямой спиной, ровным голосом и необходимостью не смотреть слишком долго на родовой герб над воротами. Теперь напряжение в ней стало другим.

— Мой отец, — ответила она.

— Имя?

— Аркадий Петрович Белогорский.

Сергей Андреевич резко посмотрел на Гавриила Клеменьева. Тот остался неподвижен. Слишком неподвижен. Варвара уже научилась ценить людей, которые умеют сохранять лицо в неприятных обстоятельствах. Кривцов, например, мог получить бумагу с тремя долгами, двумя поддельными подписями и одним сроком взыскания на завтра и только поправить очки.

У Гавриила сейчас получалось хуже.

— Такого имени нет в родословной книге, — произнёс он.

— В вашей? — спросила Елизавета.

— В официальной.

— Тогда неудивительно, что вы меня не ждали.

Михаил сделал едва заметное движение рукой. Не приказ замолчать. Скорее предупреждение всем остальным: дальше разговор пойдёт по его правилам.