Очень длинный. Варвара прочитала первые пункты. Белый перевал. Старое северное убежище. Сигнальные башни.

Дорожные сборы. Земля возле Каменной седловины. Южный склад. Право на часть дохода от двух караванных дворов. Обслуживание старого тракта.

Компенсация за сорок семь лет утраченного пользования. Компенсация Северинам за ремонт объектов, которые могут быть признаны Белогорскими. Возмещение расходов на охрану. Возмещение затрат на поддержание зимних линий. Она подняла глаза.

— Кто составлял?

— Все.

— Это не ответ.

— Именно поэтому список такой.

Кривцов перевернул страницу.

— Люди Белогорской стороны нашли старые книги. Северинские управляющие нашли новые. Городские представители внезапно вспомнили, что часть объектов вообще строилась на их земле. Караванный двор решил, что если все пересматривают историю, то у него тоже есть два старых вопроса.

— Разумеется.

— А один малый дом прислал письмо, что его прадед якобы одолжил Белогорским древесину на башню сто восемь лет назад.

Варвара посмотрела на него.

— Документ есть?

— Нет.

— Тогда зачем вы мне это рассказываете?

— Чтобы вы понимали настроение.

Она закрыла папку.

— Очень хорошо понимаю.

За окнами Северинский двор уже жил обычной жизнью. Почти обычной. Повозки проезжали через внутренние ворота. Служащие переносили бумаги между корпусами. Возле хозяйственной галереи спорили двое управляющих.

Никаких погасших линий. Никаких остановленных караванов. Кризис закончился. И сразу стало видно, что кризис был простой частью. Вчера людям нужно было решить, поедет ли еда.

Сегодня им предстояло ответить, кому принадлежит склад, который сорок лет считался Северинским, стоял на земле старого Белогорского договора, был дважды перестроен за Северинские деньги и обслуживал город, который вообще не участвовал в первоначальном соглашении. Такие вопросы не решались красивой фразой.

И слава богу. Варвара слишком устала от красивых фраз, за которыми потом находились чужие долги.

— Где остальные? — спросила она.

— Михаил Андреевич в рабочем зале.

— Елизавета?

— Там же.

— Уже спорят?

Кривцов посмотрел на часы.

— Сорок минут.

— И вы ушли?

— За вами.

— Почему?

— Потому что через десять минут Михаил Андреевич предложит вернуть слишком много.

Варвара подняла бровь.

— С чего вы взяли?

— Уже предложил.

— Что?

— Все подтверждённые дорожные сборы за последние сорок семь лет после вычета расходов Северинов на содержание.

Варвара медленно поставила чашку.

— Все?

— Да.

— А Елизавета?

— Отказалась.

— Совсем?

— Да.

Она встала.

— Теперь понимаю, почему вы пришли.

— Я рассчитывал на это.

Они вышли в коридор.

Через несколько шагов Кривцов добавил:

— И ещё одно.

— Что?

— Вы тоже не должны решать.

Варвара остановилась.

— Простите?

Он продолжал идти.

Пришлось догонять.

— Игнат Савельевич.

— Да?

— Повторите.

— Вы не должны участвовать в окончательном распределении.

Её взгляд задержался на нём.

— Почему?

— Потому что вы заинтересованная сторона.

— В каком именно месте?

Кривцов остановился.

Теперь повернулся полностью.

— Вы невеста главы Северинов.

— Пока ещё не жена.

— Очень утешительно для юридической беспристрастности.

— И что?

— Одновременно именно вы помогли Елизавете доказать права Белогорских.

— Это не делает меня Белогорской.

— Нет. Делает вас человеком, который эмоционально заинтересован в том, чтобы история закончилась справедливо для неё.

— Ужасное преступление.

— И человеком, который эмоционально заинтересован в том, чтобы справедливость не разрушила дом мужчины, которого вы любите.

Варвара замолчала. Кривцов смотрел спокойно. Без привычного удовольствия от найденного противоречия. Именно это раздражало сильнее всего.

— Я умею отделять личное от работы.

— Знаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что сегодня вы не обязаны доказывать, что умеете.

Варвара нахмурилась.

— Объясните.

— Если решение окажется выгодно Северинам, кто-нибудь скажет, что вы защитили будущего мужа. Если выгодно Белогорским — что вы навязали Михаилу свою систему и заставили его заплатить за неё. Если окажется идеально посередине, обе стороны обвинят вас в том, что вы придумали середину заранее.

— Очень обнадёживает.

— Я стараюсь.

— А если без меня они договорятся хуже?

Кривцов пожал плечами.

— Возможно.

— Это всё?

— Да.

— Вы предлагаете мне позволить людям принять неправильное решение?

— Я предлагаю позволить им принять своё.

Вот это попало неприятно точно. Варвара отвернулась к окну. Во дворе двое молодых служащих разгружали ящики. Ничего исторического. Обычная работа.

Ей вдруг вспомнился первый месяц в доме Заречных. Тогда она принимала решения потому, что никто другой не мог. Потом училась раздавать ответственность. Училась не проверять лично каждую печать, не читать каждую накладную, не решать за мастерскую, как ей работать.

Но всё равно оставалась привычка. Если видишь проблему — войти. Разобрать. Составить порядок. Предложить решение.

Это спасло её дом. И несколько раз едва не сделало её незаменимой. А незаменимый человек — очень удобный первый шаг к единому центру.

— Вы отвратительный человек, Игнат Савельевич.

— Знаю.

— И довольны собой.

— Сейчас особенно.

Она вздохнула.

— Хорошо. Я не буду голосовать и не стану утверждать окончательное распределение.

— Уже лучше.

— Но присутствовать и говорить буду.

— Вот теперь похоже на вас.

Они пошли дальше.

Через несколько шагов Варвара спросила:

— А вы?

— Что я?

— Вы человек Заречных.

Кривцов замедлил шаг.

— Неприятное замечание.

— Значит, тоже не голосуете.

Он подумал.

— Справедливо.

— Зато ведёте протокол.

— Это не обсуждается.

В рабочем зале действительно спорили. Не Михаил и Елизавета. Это Варвару удивило. Спорили Андрей и Константин Петрович из Острожного.

— Город не собирается второй раз платить за одну и ту же дорогу, — говорил Константин Петрович.

— Северинский дом не требует второй оплаты.

— Вы называете это «компенсацией за содержание».

— Потому что мы содержали мост.

— За сбор, который брали с города.

— Сбор покрывал проход.

— И что, по-вашему, значит проход без моста?

Андрей открыл рот. Закрыл. Варвара остановилась у двери.

— Продолжайте. Очень полезно.

Оба повернулись. Константин Петрович поклонился. Андрей нахмурился.

— Вас только не хватало.

— Мне тоже приятно.

За большим столом сидели Михаил, Елизавета, Сергей Андреевич, Анна Святославовна и ещё трое представителей действующих узлов: от складов, застав и караванных дворов. Гавриила не было. Варвара заметила сразу.

— Где Клеменьев?

Михаил ответил:

— Даёт показания отдельно.

— Кому?

— Двум хранителям, Кривцову и представителю Совета старших узлов.

Кривцов сказал:

— Уже дал. Я закончил полчаса назад.

— И?

— Сегодня он нужен только как свидетель по старым документам. В распределении участия не принимает.

Варвара кивнула. Правильно. Человек, который десятилетиями поддерживал неправильный порядок, не должен теперь определять цену его исправления. Но и делать вид, будто он ничего не знает, было бы глупо. Михаил указал на место рядом.

Варвара не села.

— Сначала одно объявление.

Все посмотрели.

— Я не участвую в окончательном распределении.

Елизавета нахмурилась.

— Почему?

— Потому что слишком заинтересована.

Андрей усмехнулся.

— Наконец-то.

Михаил посмотрел на него.