— Если только речь не о физическом оттиске, сделанном настоящим знаком заранее.

Варвара медленно сказала:

— На пустых листах.

Кривцов посмотрел на неё.

— Например.

Елизавета нахмурилась.

— Зачем Михаилу ставить печать на пустом листе?

— Ему — незачем.

— Тогда кому?

Варвара перевела взгляд на Михаила.

— Канцелярия могла готовить листы заранее?

— Нет.

— Никогда?

— Официально — нет.

Кривцов вздохнул.

— Опять это слово.

Михаил ничего не ответил. К вечеру у них уже было три возможных способа создать документы, не требуя, чтобы Михаил сознательно их подписал. Ни один не был доказан. И существовал четвёртый вариант. Самый простой.

Михаил лгал. Варвара не произносила его вслух. Но обязана была оставить на столе вместе с остальными. И именно это, кажется, Михаил ценил больше любого немедленного оправдания.

После ужина Елизавета нашла Варвару у задней стены зимнего дома. Солнце уже скрылось за перевалом. Воздух стал холоднее, вдоль старого тракта лежали длинные тени. Варвара стояла, прислонившись плечом к камню.

— Можно?

— Вы сегодня вторая женщина, которая спрашивает у меня разрешения поговорить.

— А первая?

— Неля. Хотела узнать, можно ли считать поддельный документ настоящим, если печать настоящая.

— И что вы ответили?

— Что если она ещё раз задаст вопрос именно перед сном, я отправлю её к Кривцову.

Елизавета улыбнулась.

Потом стала серьёзной.

— Вы действительно допускаете, что князь Северин мог знать?

Варвара посмотрела на неё.

— Вы хотите честный ответ?

— Да.

— Допускаю.

Елизавета явно не ожидала.

— Но вы же…

— Собираюсь за него замуж?

— Да.

— Именно поэтому обязана допускать.

— Странно.

— Очень.

Варвара посмотрела на горы.

— Если бы обвиняли вас, я бы проверяла так же.

— Меня вы знаете несколько дней.

— Поэтому проверять было бы проще.

Елизавета помолчала.

— А если окажется, что письма настоящие?

Варвара долго не отвечала. Не потому, что не знала, а потому, что знала слишком хорошо.

— Тогда я спрошу Михаила, почему он солгал.

— И?

— Дальше будет зависеть от ответа.

— Вы можете расторгнуть помолвку?

Варвара усмехнулась.

— Это уже второй человек за три дня, который очень интересуется моими возможностями уйти.

— Я не предлагаю.

— Знаю.

Она вздохнула.

— Да, могу.

— И сделаете?

— Елизавета.

— Простите.

— Нет. Хороший вопрос.

Варвара посмотрела на кольцо.

— Не знаю.

Это было неприятно произносить.

Но после разговора вчера она уже не хотела обещать красивых решений заранее.

— Если Михаил действительно сознательно скрывал существование Белогорских, потому что хотел через меня укрепить свою власть, это будет не просто ложь.

— Вы станете частью того, что он сделал.

— Да.

Елизавета опустила взгляд.

— Мне жаль.

— Пока рано.

— Мне всё равно жаль.

Варвара посмотрела на неё и почувствовала странное тепло. Несколько дней назад сама мысль, что эта женщина будет жалеть её из-за Михаила, вызвала бы раздражение. Теперь нет.

— Спасибо.

Елизавета кивнула.

— Но я не думаю, что он это сделал.

— Почему?

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Я видела его в крепости.

Варвара ждала.

— Человек, который заранее хотел похоронить права Белогорских, не стоял бы перед стеной собственного рода и не говорил бы первым, что его дом мог управлять чужим.

— Возможно, хороший актёр.

— Возможно.

Елизавета улыбнулась.

— Кривцов заразил всех.

— Боюсь, необратимо.

Они немного постояли молча.

Потом Елизавета сказала:

— В любом случае я хочу, чтобы документы проверили.

— Даже если они оправдают Михаила?

— Даже.

— Почему?

Елизавета посмотрела на старую дорогу.

— Потому что если я приму обвинение только потому, что оно удобно Белогорским, чем я буду лучше тех, кто сорок семь лет принимал удобную версию нашего исчезновения?

Варвара внимательно посмотрела на неё. И подумала, что Елизавета тоже учится очень быстро.

На следующий день дорога обратно показалась короче. Не потому, что стала легче, а потому, что на каждой действующей заставе их уже ждали. Первый смотритель встретил Михаила у ворот, поклонился и попросил:

— Ваше сиятельство, распоряжения по старой линии до решения Совета временно принимать не можем.

Михаил спросил:

— Чьё решение?

— Старших узлов.

— Они собирались?

— Начали обмен подтверждениями ночью.

— Кто инициировал?

Смотритель замялся.

— Восточные склады.

— Андрей?

— Нет.

Это было важно.

Михаил кивнул.

— Текущее снабжение?

— Идёт.

— Караваны?

— Не остановлены.

— Хорошо.

Он не спорил. Не угрожал. Не требовал исполнить приказ только потому, что пока оставался главой. Варвара видела, как трудно ему это даётся. На второй заставе ситуация оказалась хуже.

Там уже висела копия обвинения. Не в закрытой комнате. На доске распоряжений. Бажен первым увидел. Снял.

Старший смотритель попытался возразить:

— Нам велели довести до служащих.

— Кто?

— Пришло по общей линии.

— Чьей подписью?

— Нет подписи.

Бажен посмотрел на Михаила.

Тот сказал:

— Верните.

Бажен нахмурился.

— Ваше сиятельство.

— Если документ уже распространяется, сняв один лист, мы ничего не исправим.

Он сам прикрепил копию обратно. Варвара стояла рядом. В тексте заголовок был значительно грубее, чем в официальном требовании. «Северин знал о живой Белогорской линии до помолвки с Заречной». Ниже:

«Брак двух сильных домов должен был закрыть старые права Севера». А потом — выдержки из писем. Без вопросов о датах. Без сомнений в происхождении. Без указания, что Михаил отрицает авторство.

Вот так и работали хорошие обвинения. Для них не требовалось доказать всё. Достаточно дать человеку последовательную историю.

— Теперь понимаю, зачем документы отправили одновременно, — сказала Варвара.

Михаил посмотрел на лист.

— Чтобы проверка всегда опаздывала.

— Да.

— Даже если мы докажем подделку, первое объяснение уже услышали все.

— Тогда второе должно быть убедительнее.

— Вы говорите так, будто уверены, что оно будет.

Её взгляд остановился на нём.

— Я уверена только в неправильной дате.

— Уже что-то.

— Мало.

— Но не ноль.

Она кивнула. Именно так. Не вера вместо фактов и не факты вместо веры. Шаг за шагом.

У главной усадьбы Северинов их встречали не торжественно. И это было хорошо. Плохо было то, что встречали слишком многие. Во дворе стояли Анна Святославовна, Сергей Андреевич, Андрей, Гавриил, четыре старших управляющих и несколько людей, которых Варвара раньше не видела.

Михаил остановился ещё до ворот.

— Кто остальные?

Курьер Савелий ответил:

— Представители узлов.

— Уже приехали.

— Да.

Андрей первым спустился со ступеней. Подошёл к Михаилу. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

— Я не подписывал ничего от твоего имени, — сказал Андрей.

— Я не спрашивал.

— Спросишь.

— Позже.

— Хорошо.

Андрей посмотрел на Варвару.

— Нашли дорогу?

— Нашли.

— И?

— Вам не понравится.

— Последние дни это уже не критерий.

— Вы учитесь.

Он почти улыбнулся.

Но тут же снова посмотрел на Михаила.

— Ситуация плохая.

— Вижу.

— Четыре крупных узла требуют твоего временного отстранения от старых линий.

— Читал.

— Теперь семь.

Михаил замер.

— Полностью?

— Нет. Только от спорной сети.

— Кто поддержал?

— Каменные Ворота. Верхняя Стража. Восточные склады. Белый переход. Два зимних узла. И Северный торговый двор.