Варвара не перебивала.

— Я сказала это одна дома. И испугалась.

— Кого?

— Никого. Именно это и было страшно.

Она улыбнулась очень печально.

— Всю жизнь мне объясняли, что имя опасно. А потом не осталось никого, кто мог запретить. Я произнесла его и ждала… не знаю. Что кто-нибудь постучит в дверь. Что случится что-то страшное.

— Не случилось.

— Нет.

— А потом вы нашли печать.

— Да.

— И она ответила.

— Да.

Варвара вспомнила, как Елизавета закрыла глаза в архиве, когда родовой знак впервые подтвердил её происхождение перед чужими людьми. Тогда Варвара подумала, что для неё это значило больше, чем выигранный спор. Теперь понимала насколько.

— Вы хотите титул? — спросила она.

Елизавета задумалась.

— Я хочу, чтобы в книге не было написано, что нас не существовало.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

— Земли?

— Не знаю.

— Дороги?

Елизавета долго не отвечала.

— Я хочу сначала понять, что они значили.

— А склады?

— Я до позавчерашнего дня вообще не знала, сколько их.

— Деньги?

— Конечно.

Варвара удивилась.

Елизавета впервые усмехнулась с явным удовольствием.

— Вы ожидали возвышенный ответ?

— Немного.

— Деньги мне нужны. Я пять недель езжу по Северу, плачу за постоялые дворы, копии архивных записей и людей, которые сначала обещают помочь, потом узнают фамилию и внезапно вспоминают срочное дело в другом городе.

— Это знакомо.

— Но я не приехала за состоянием Северинов.

Она стала серьёзной.

— Я хочу, чтобы Белогорских признали существовавшим родом. Не легендой. Не ошибкой в книге. Не исчезнувшими людьми, после которых удобно было делить дороги.

— Существовавшим?

— И существующим, если печать права.

— То есть вами.

— Да.

Простое слово. Без гордости. Без торжественности. Просто желание не быть последней случайной тенью собственной семьи. Варвара посмотрела на неё и внезапно поняла, почему Елизавета с первого дня раздражала её меньше, чем должна была.

Слишком многое было знакомо. Не обстоятельства. Ощущение. Стоять перед большой системой и доказывать ей очевидное: ты есть.

— А Михаил? — спросила Варвара.

Елизавета закашлялась чаем.

Варвара терпеливо ждала.

— Вы решили всё-таки спросить?

— Мы две женщины без мужчин. Самое время.

— Я думала, вы не ревнуете.

— Это не ответ.

— Ревнуете?

— Елизавета.

— Простите.

Она явно пыталась не улыбаться.

— Нет.

— Что «нет»?

— Я не хочу князя Северина.

Варвара сложила руки.

— Убедительно.

— Хотите подробностей?

— Возможно.

— Он красивый, умный и очень властный.

— Первые два пункта спорны. Третий проявляется чаще, чем хотелось бы.

— И смотрит на плохо составленные документы так, будто они оскорбили его лично.

— Это семейное.

— И, кажется, любит вас.

Варвара замолчала.

Елизавета чуть улыбнулась.

— Вот поэтому точно нет.

— Очень странная причина.

— Я выросла в доме, где двое людей слишком хорошо знали, что значит потерять всё ради друг друга. Я никогда не полезу между теми, кто уже сделал выбор.

— Даже ради родового договора?

— Особенно ради него.

Елизавета откинулась на спинку кресла.

— Кроме того, вчера мне предложили формальный брак с мужчиной, которого я знаю два дня, чтобы его склады снова слушались приказов. Боюсь, это не лучший способ вызвать романтический интерес.

— Андрей умеет создавать настроение.

— Исключительно.

Они посмотрели друг на друга. И снова рассмеялись. Теперь уже свободнее. Варвара вдруг поймала себя на странной мысли. Если бы обстоятельства были другими, Елизавета могла бы ей понравиться с самого начала.

Это тоже было неудобно. Гораздо проще защищаться от женщины, которую можно считать соперницей. Труднее от женщины, с которой хочется допить чай.

К середине дня разговор дошёл до того, с чего, возможно, следовало начинать.

— Покажите карту, — сказала Варвара.

Елизавета сразу насторожилась.

— Какую?

— Ту, которую вы привезли. Которую видели в детстве. Вчера вы сказали, что на ней есть линия через Каменную седловину, которой нет на современной карте Северинов.

— Она у меня в комнате.

— Принесёте?

— Зачем?

— Потому что ваш отец сказал найти то, что отняли первым.

Елизавета медленно поставила чашку.

— Думаете, это дорога?

— Думаю, пока у нас есть несколько кандидатов: имя, право, дорога, земли, титул. Но ваш отец был человеком, который прятал ключи за шкафами и оставлял дочери загадки вместо нормальных объяснений. Значит, придётся мыслить в его манере.

— Это пугает.

— Меня тоже.

Елизавета встала.

— Подождите.

Она ушла и вернулась через несколько минут с тем самым старым свёртком, который уже показывала в рабочем зале. Варвара очистила стол. Карта легла между ними. На этот раз никто не торопил. Не было Михаила, Сергея Андреевича, Андрея, Гавриила и управляющих, каждый из которых смотрел на линию с точки зрения собственного рода.

Только Варвара и Елизавета. Варвара медленно проследила пальцем старые обозначения. Белый перевал. Зимнее убежище. Каменная седловина.

Несколько малых башен. Складские дома. Переправы. Современная карта Северинов, которую она запомнила ночью, выглядела иначе. Некоторые ветви совпадали.

Некоторые были перенесены. А одна отсутствовала полностью.

— Вот, — сказала Елизавета.

Тонкая линия уходила от Белого перевала севернее, чем на современной схеме, пересекала Каменную седловину и затем раздваивалась. Одна ветвь шла к старому родовому знаку Белогорских. Другая исчезала у края карты.

— Что там? — спросила Варвара.

— Не знаю.

— Карта обрезана?

— Нет.

Она показала край. Бумага была целой. Линия просто заканчивалась. Рядом стоял маленький знак. Не башня.

Не склад. Круг с пустым центром. Варвара наклонилась ближе.

— Вы знаете обозначение?

— Нет.

— Гавриил?

— Не спрашивала.

— Михаил?

— Тоже.

Варвара провела пальцем вдоль дороги.

— Эта линия есть на новых картах?

— Нет.

— Совсем?

— Я проверила три.

— И где она проходит сейчас?

— Через земли, которые официально относятся к Каменному округу Андрея Северина.

Варвара подняла голову. Елизавета смотрела на неё. Вот теперь всё становилось ещё неудобнее.

— И что там находится?

— По современным картам?

— Да.

— Ничего.

— Ничего — это лес, гора или пустое место?

— Каменная гряда. Непроходимая.

Варвара снова посмотрела на линию. Старая дорога проходила прямо через «непроходимую» гряду.

— Вы пытались туда попасть?

— Нет.

— Почему?

Елизавета помолчала. Потом развернула карту обратной стороной. На обороте была почти незаметная запись. Не официальная. Карандашная.

Почерк, вероятно, принадлежал её отцу. Всего несколько слов: «Первой забрали дорогу. Потом смогли забрать всё остальное». Варвара перечитала. И ещё раз.

Теперь отцовские слова о том, что нужно найти отнятое первым, перестали быть загадкой. По крайней мере частично.

— Значит, дорога, — тихо сказала Елизавета.

— Возможно.

— Вы опять говорите «возможно».

— После знакомства с Кривцовым это заразно.

Елизавета провела пальцем по старой линии.

— Если отец был прав, там должно что-то остаться.

— Дорога, которой нет на современных картах.

— Или причина, почему её с них убрали.

Варвара откинулась в кресле. Ей совсем не нравилось направление следующего решения. Потому что оно было очевидным. И потому что Михаилу оно тоже не понравится.

— Ехать далеко?

— До Белого перевала день. До Каменной седловины — ещё несколько часов, если старая дорога действительно существует.

— Если не существует?