Разложил обручи перед собой, прикинул будущую длину ловушки и начал закреплять между ними продольные прутья.

Пальцы работали привычно, почти не требуя внимания.

А мысли тем временем вернулись к словам Великого Предка о матери.

«Я был в долгу перед твоей матерью…»

Вот ведь загадка!

Мама…

Сколько всего хотелось бы теперь у неё спросить.

Откуда она знала о Предках? Почему была так уверена, что они помогут? И какой такой долг перед ней имелся у существа, способного распоряжаться целыми мирами?

Неужели за привычной жизнью моей матери скрывалось что-то, о чём даже не подозревал?

Интересно, а если бы я тогда послушался её и не погиб, этот Великий Предок так бы и остался у неё в должниках? Или нашёл бы другой способ рассчитаться?

Покрутил в пальцах очередной прут.

Нет, тут без дополнительных объяснений не обойтись.

И если когда-нибудь снова представится возможность поговорить с Великим Предком, действовать надо иначе.

Никаких вспышек гнева.

Никаких обвинений.

Никакого выяснения, кто здесь самый независимый и гордый.

Особенно если собеседник может одним движением руки устроить тебе персональный конец света.

Сначала вопросы. Чёткие, конкретные, по одному.

Потом внимательно слушать ответы.

Если начнёт уходить от темы — возвращать к ней. Спокойно. Настойчиво. Без лишних эмоций.

А уже после разговора можно будет сколько угодно ругаться про себя.

Хотя нет. Про себя тоже осторожнее. После сегодняшнего общения совершенно не уверен, что этот любитель снежных декораций мысли читать не умеет.

Отложил очередной прут и посмотрел на вершу.

Постепенно каркас начал приобретать нужную форму. Обручи держались прочно, продольные прутья больше не разъезжались, и можно было приступать к самому плетению.

Пошёл ряд за рядом, пропуская тонкие веточки то с одной, то с другой стороны основы.

Получалось не слишком быстро.

Зато занятие оказалось на удивление успокаивающим.

Огонь потрескивал, пещера мирно спала. В глубине иногда слышался едва различимый плеск капли, падающей в каменную чашу источника. Время от времени кто-нибудь ворочался под шкурами, сонно вздыхал или бормотал что-то невнятное.

За пределами нашей пещеры царила ночь.

А здесь было тепло.

И спокойно.

Вот оно, счастье каменного века. Никто тебя не ест, никто не пытается убить, все свои рядом, а в руках наконец появляется что-то полезное. И главное — никакого Великого Предка поблизости!

Увлёкшись, даже перестал следить за временем.

Очнулся только тогда, когда одна из веток в очаге негромко хрустнула и развалилась на несколько тлеющих кусков.

Поднял голову.

Огонь почти догорел.

От поленьев остались красные угли да несколько обугленных головешек.

Ого! Это сколько же я просидел?

Посмотрел на вершу.

Ну, пока ещё не на вершу, а на её будущий корпус. Каркас был готов, часть стенок уже оплетена, но впереди оставалось работы едва ли не столько же. Особенно с внутренней воронкой придётся повозиться.

Зато начало положено!

Аккуратно отложил заготовку к стене, убрал оставшиеся прутья и поднялся.

Пора будить следующего дежурного.

Лиор спал, свернувшись на боку. Рядом с ним, раскинув руки и ноги, сладко посапывал Майен. Младший занял едва ли не две трети лежанки, а Лиору оставил узенькую полоску у самого края.

Вот ведь нахал рыжий! Подрос немного — и уже старшего брата со шкуры вытесняет.

Присел рядом и осторожно потряс Лиора за плечо.

— Лиор. Вставай.

Парень заворочался, приоткрыл глаза и сонно уставился на меня.

— А?.. Что?..

— Дозор. Твоя очередь.

— Угу, — пробормотал он, садясь и протирая глаза кулаками.

— Сходи умойся, — посоветовал я. — Быстрее проснёшься.

Лиор молча кивнул, выбрался из-под шкуры и, пошатываясь спросонья, поплёлся к источнику.

Вот и хорошо. Никаких долгих переговоров. Сказал — сделал. Прямо образцовый сменщик караула.

Пока парень умывался, подбросил в очаг пару поленьев и убедился, что огонь снова занялся. Затем вернулся к освободившейся лежанке.

Майен даже не проснулся.

Разве что перевернулся на другой бок, окончательно захватив середину подстилки.

Ну что ж, придётся потеснить маленького захватчика.

Осторожно подвинул мальчишку, устроился рядом и натянул на себя край шкуры.

Майен недовольно засопел, ткнулся лбом мне в плечо и тут же снова заснул.

Вот ведь соня! Хоть из пушки стреляй — и ухом не поведёт.

Из глубины пещеры послышались шаги. Лиор вернулся от источника, подошёл к очагу и опустился возле огня. Вид у него стал заметно бодрее.

— Дрова рядом, — негромко напомнил я. — Смотри, чтобы не погасло.

— Угу, — отозвался Лиор и взял оставленную Велом палочку.

На этом мои обязанности закончились.

Устроился поудобнее, стараясь не разбудить Майена, и прикрыл глаза.

Ну что, Егор Белов? Пожалуй, на сегодня приключений достаточно.

В памяти снова возникла снежная равнина. Неподвижные снежинки. Огромная фигура мужчины в белом. И его насмешливый голос:

«Ну что, Егор? Ты готов?»

Невольно усмехнулся.

А вот теперь, великий ты наш, пожалуй, готов.

Если снова выдернешь меня на разговор во сне, всё будет иначе. Никаких скандалов и геройских выходок. На этот раз будем разговаривать спокойно. По-взрослому.

И уж про бабку я тебя обязательно расспрошу! Да и про мать тоже. Особенно про мать…

С этой мыслью повернулся на бок, натянул шкуру повыше и наконец уснул.

Проснулся от запаха еды.

Причём запаха настолько аппетитного, что организм отреагировал раньше, чем окончательно проснулась голова. Желудок требовательно заурчал, напоминая хозяину, что со вчерашнего вечера в него ничего путного не попадало.

Ну здравствуй, новый день! И тебе доброе утро, ненасытное брюхо.

Приоткрыл один глаз.

Над головой всё тот же закопчённый каменный потолок. Из глубины пещеры доносились голоса, кто-то негромко смеялся, стучали друг о друга глиняные миски. Сквозь вход пробивался сероватый утренний свет.

Рядом сладко спал Майен, раскинувшись на спине и захватив большую часть нашей подстилки. За ночь рыжий разбойник умудрился не только вытеснить меня к самому краю, но ещё и закинуть ногу мне на живот.

Вот ведь захватчик! А ведь вчера, когда засыпал, места вроде хватало обоим.

Осторожно убрал с себя его ногу и выбрался из-под шкуры.

Поднялся, потянулся до хруста в плечах, размял затёкшую шею, несколько раз повёл руками, разгоняя кровь по мышцам.

Раз что-то где-то хрустит и ноет, значит, пациент скорее жив, чем мёртв.

От этой мысли невольно усмехнулся.

У очага хозяйничали Айла и Нэра.

Обе хлопотали над двумя глиняными горшками, установленными возле жарких углей. Из первого поднимался густой пар, распространяя по пещере запах варёного мяса и трав. Второй тоже уже вовсю парил и пах ягодами ромашкой и мятой.

Айла осторожно помешивала наш завтрак длинной деревянной ложкой, а Нэра раскладывала возле очага миски, время от времени заглядывая в горшки и проверяя готовность еды.

Вот они, настоящие хранительницы домашнего очага. Пока мы тут великие тайны мироздания разгадываем, люди делом занимаются. И, надо признать, куда более полезным!

Впрочем, не все обитатели пещеры интересовались завтраком.

Шунайя сидела на лежанке Барка, поджав под себя ноги. Перед ней на шкуре были разложены мелкие косточки, какие-то обломки зубов и несколько тонких шнурков.

Старуха сосредоточенно плела что-то из седой пряди волос, ловко вплетая в неё крохотные костяные «бусинки». Морщинистые пальцы мелькали с удивительной быстротой, а губы непрерывно шевелились.

До меня доносилось тихое, совершенно непонятное бормотание.