— Большой горшок.

Рыжий присвистнул.

— Такой большой? А зачем?

— Чтобы на всех сразу мясо варить.

Вел посмотрел на камень, на толстый слой глины и недоверчиво почесал затылок.

— Тяжёлый будет.

— Поэтому носить его никто не собирается.

На этом разговор закончился, потому что объяснять всю задумку раньше времени мне не хотелось. Особенно когда ещё не был уверен, что из неё вообще что-нибудь выйдет.

Чан оставили сохнуть.

Причём сох он долго. Очень долго.

Приходилось следить, чтобы поверхность не пересыхала слишком быстро, иначе стенки могли потрескаться. Время от времени заглаживал мелкие дефекты, проверял прочность и терпеливо ждал.

Люди несколько раз предлагали уже снять посудину с камня, но я категорически запретил.

— Рано. Тронете — развалится. Потом новую делать придётся.

После этого возле будущего чана почти перестали ходить.

Наконец глина высохла настолько, что можно было рискнуть.

Снимать огромную скорлупу пришлось в несколько рук, осторожно отделяя её от смазанной жиром поверхности камня и придерживая со всех сторон. Я ожидал, что она непременно треснет, но обошлось.

Правда, когда перевернули получившуюся посудину и увидели её округлое дно, стало понятно, что просто поставить её на землю не получится.

Но это и не требовалось.

Для чана заранее построили отдельную печь из камней и глины. В верхней части оставили круглое отверстие, куда должно было войти его дно, а снизу устроили топку с подводом воздуха и выходом дыма.

Установили чан так, чтобы округлая нижняя часть оказалась внутри печи, а широкие края опирались на массивное каменное основание. Все щели вокруг тщательно замазали глиной.

Получилось что-то вроде огромного неподвижного казана, составлявшего с печью почти единое целое. Но радоваться было рано. Самое опасное ещё предстояло. Сильный огонь мог мгновенно растрескать не обожжённую ранее глину. Поэтому сначала разожгли совсем небольшой огонёк, постепенно прогревая стенки. Потом дали остыть, снова протопили, чуть сильнее, и так повторили несколько раз.

Во время первых прогревов пахло сырой глиной и выгорающей травой. Я буквально не сводил глаз со стенок, проверяя, не появилась ли где-нибудь трещина.

Барк наблюдал за моими мучениями с нескрываемым удовольствием.

— Боишься, что сломается? — спросил старик, когда в очередной раз полез осматривать чан.

— Не боюсь. Не хочу потом всё заново делать.

— Большой горшок, — задумчиво заметил он, глядя на наше сооружение. — Много мяса влезет.

— Вот именно. Если выдержит, будем сразу на всех варить.

Старик одобрительно кивнул и больше отвлекать не стал.

К моему огромному облегчению, постепенно нагретая и укрепившаяся посудина выдержала испытание. В стенках не появилось заметных сквозных трещин, а когда налили немного воды и осторожно прогрели печь, течи тоже не обнаружили.

После этого устроили первую настоящую варку.

В огромный чан налили воды, загрузили мясо, добавили подходящие коренья и развели под ним огонь.

Поначалу вода нагревалась медленно, зато потом содержимое закипело, и над краями поднялся густой пар.

Вел стоял рядом, смотрел внутрь и буквально светился от счастья.

— То-Рек! Да тут мяса на всех хватит!

— На то и делали, Рыжий.

И действительно, теперь можно было готовить огромные порции за один раз, не занимая десяток маленьких горшков.

Правда, я сразу предупредил, что чан нельзя оставлять пустым над сильным огнём, резко охлаждать или бить по краям. Снимать его тоже никто не собирался. Мыли прямо на месте, а остатки воды вычерпывали плошками и насухо вытирали чистым мхом или пучками травы.

Вот и появился первый настоящий общеплеменной котёл. Пусть глиняный, неподвижный и довольно капризный, зато работает!

За месяц глины накопали столько, что берег возле ручья заметно изменился. Подходящие участки раскапывали всё глубже, выбирая хорошее сырьё, пока на месте одной из выработок не образовалась широкая яма. После дождей в ней скапливалась вода, а затем ручей размыл тонкую перемычку и хлынул внутрь. Вскоре вода пробила себе выход с противоположной стороны, и получилось нечто вроде небольшой проточной заводи.

Сам ручей оставался мелким, местами едва доходил до колена, зато в новой заводи глубина кое-где достигала взрослому человеку почти до горла.

Когда впервые увидел результаты наших земляных работ, только головой покачал.

Ну молодцы! За глиной сходили — пруд выкопали. Ещё немного, и корабли строить начнём.

Впрочем, ругаться было не за что. Глину добывали там, где я сам показал, а ручей изменил русло уже без нашего участия. Пришлось лишь укрепить осыпающиеся берега камнями и палками, чтобы их не продолжало размывать. С одной стороны устроили пологий спуск к воде, а детям строго запретили подходить к глубокой части без взрослых.

И вскоре выяснилось, что случайно получившаяся заводь может принести неожиданную пользу.

Однажды мальчишки, пришедшие за водой, заметили в ней рыбу. Сначала увидели несколько небольших рыбёшек, потом разглядели целую стайку и немедленно прибежали ко мне с новостью.

Отправился посмотреть и действительно обнаружил возле каменистого дна мелькающие серебристые бока. Рыбки держались в более спокойной воде у края заводи, время от времени поднимались к поверхности, а при нашем приближении стремительно скрывались в глубине. Видимо, попали сюда из ручья и облюбовали образовавшийся тихий участок.

Ну надо же! Собственный пруд с рыбой прямо возле стоянки!

Рыбачки, услышав о находке, только посмеялись. До их обычных рыбных мест было рукой подать, а добычи там водилось несравнимо больше. Для них эта мелочь совершенно не представляла интереса.

Зато у меня сразу появилась одна занятная мысль.

Если укрепить берега, немного углубить часть заводи и перегородить вход и выход подходящими плетёными решётками, можно будет попробовать устроить здесь настоящий рыбный садок. Причём не просто держать ту мелочь, которая сама заплыла из ручья, а приносить живую рыбу из других мест и сохранять её до тех пор, пока она не понадобится для еды.

Разумеется, над устройством такого садка ещё придётся подумать. Вода должна постоянно обновляться, рыбе нужен корм, а решётки не должны забиваться мусором или мешать течению. Да и слишком много рыбы в небольшой заводи не удержишь.

Но сама возможность иметь под рукой запас живой добычи выглядела чертовски заманчиво.

Рыбная ферма каменного века! Звучит гордо. Осталось только убедить наших рыбачек, что не всю пойманную рыбу обязательно сразу тащить на кухню.

Пока же велел заводь не трогать и продолжать добычу глины немного в стороне, чтобы не замутнять воду и не обрушить берега. Тем более подходящего сырья поблизости оставалось достаточно.

Рядом с выработками под навесами трудились гончары. Тут же держали подготовленную глину, а чуть дальше, на сухом участке поляны, расположились те, кто занимался плетением корзин.

Их нам требовалось всё больше. В корзинах носили глину, дрова, камни, ягоды, орехи, корм для животных и прочие припасы. Одни делали небольшими, чтобы дети тоже могли помогать, другие — широкими и вместительными, для переноски тяжёлых грузов. Материала вокруг хватало: гибкие ивовые прутья, молодые побеги кустарников, длинные листья рогоза. Главное, успевай собирать да плести.

Особенно тщательно плели большие грузовые корзины для нашей лебёдки, которую соорудили, чтобы не таскать тяжести по узким проходам и извилистой горной тропе. Теперь дрова, глину и прочие припасы доставляли к подножию скалы с противоположной стороны горы, поднимали на плато, а оттуда через второй вход переносили в большой зал.

Сама лебёдка получилась довольно простой, хотя с её изготовлением пришлось изрядно повозиться. На массивной деревянной раме закрепили барабан из толстого отрезка древесного ствола с двумя рукоятями, как у обычного колодезного ворота. От рамы над обрывом выступала прочная деревянная стрела, на конце которой требовалось устроить направляющую для верёвки.