— Глотка горы. Злая. Дух там дышит.

Он указал посохом на камни возле щели.

— Вон. Летучие твари мёртвые лежат.

Приглядевшись, заметил несколько небольших тёмных телец. Летучие мыши. Одна лежала на спине, раскинув перепончатые крылья, другая застряла между камнями.

И тут стало уже не до шуток.

Сероводород? Похоже на то. Если здесь летучие мыши дохнут, лезть внутрь — идея откровенно дерьмовая.

Где-то за щелью тихо журчала вода, а на ближайших к проходу камнях виднелись желтоватые отложения.

Да тут, похоже, серный источник!

Пришлось немедленно вспомнить кое-что из токсикологии.

Сероводород — газ коварный. В плохо проветриваемых пещерных углублениях он может скапливаться в опасных концентрациях. При сильном воздействии человек способен очень быстро потерять сознание, причём обоняние от этого газа притупляется, так что ориентироваться только на запах нельзя.

Мы находились ближе к основному проходу, где воздух хотя бы частично обновлялся. Однако это ещё ничего не гарантировало, особенно если из глубины пещеры сюда просачивался ядовитый газ.

Нет уж, даже если там целая гора полезных минералов, лезть дальше я не собираюсь.

Вел тем временем успел спуститься чуть ниже и теперь осторожно пробирался к лежавшим на камнях мёртвым летучим мышам. Видимо, захотел рассмотреть их поближе.

— Вел, стой! Назад! — резко приказал я.

Рыжий замер, оглянулся и, заметив моё лицо, сразу отступил на несколько шагов.

— А что там? — спросил он, настороженно поглядывая на тушки.

— Смерть там! Живо назад, к нам!

На этот раз спорить он не стал и поспешно вернулся. Барк удовлетворённо стукнул посохом по камню.

— Говорил же! Глотка горы! Кто туда полезет, того она и проглотит!

— Глотка так глотка, — согласился я, дождавшись, пока Вел окажется рядом. — Проверять, насколько она голодная, не будем.

И ведь дед опять прав! Пусть он ничего не знает о сероводороде и прочих газах, зато прекрасно усвоил главное: если в пещере лежат мёртвые животные, живым там делать нечего.

Впрочем, жёлтые отложения я всё-таки запомнил. Если это действительно сера, находка могла оказаться весьма полезной. Но разбираться с ней следовало позже и уж точно не ценой собственной жизни.

Барк, заметив, что наши исследовательские порывы закончились, заметно успокоился.

А Вел поспешил к выходу первым.

На обратной дороге голова была занята планами.

Мумиё, лекарственные травы, источник серы — и всё это рядом с нашим жилищем!

Вот ведь кладовая под боком. Только пользуйся с умом.

Мама бы сейчас от счастья плясала. Мумиё прямо из горы! Настоящее, не из сомнительной баночки с рынка.

По дороге Вел всё допытывался, почему у горы слёзы хорошие, а глотка смертельно опасная. Я объяснил, что в природе полезное и ядовитое часто встречаются рядом. Барк, шедший впереди, одобрительно хмыкнул.

К вечеру мы добрались до пещеры. Нэра и Нула сидели возле костра, о чём-то оживлённо беседуя с Каном. Мать шила, Нула плела корзину, а наш прапорщик старательно обстругивал каменным ножом деревяшку. При этом физиономия у него была точь-в-точь как у кота, обожравшегося сметаны.

Ишь, как расцвёл! Две женщины рядом, обе довольны. Всё, жизнь удалась.

Вел тем временем заметил Алана рядом с Айлой и тут же нахмурился.

— Опять он возле неё!

— Рыжий, сначала мешки отнеси, — напомнил я.

— Сам знаю! — огрызнулся тот, подхватил свою ношу и сердито зашагал к нашей кладовой.

Когда мы разобрали мешки и расселись у костра ужинать, Нэра заговорила о запасах на зиму. Как главная по хозяйству, она точно знала, сколько продовольствия осталось, и настроение у неё было скверное.

— Мясо кончается, — недовольно сообщила мать, не спеша обгладывая косточку. — Людей много. Шумят много. Едят ещё больше. На зиму не хватит. Не добудем мяса — будем голодать. Не все до весны доживут.

Кан, сидевший рядом, по-хозяйски положил ладонь Нэре на обнажённое колено.

У меня от этого зрелища аж зубы скрипнули.

— Охотников у нас тоже много, — попытался он успокоить мать, ласково поглаживая её колено. — Добудем, не переживай.

— Зверь ушёл, — продолжала Нэра, совершенно не обращая внимания на ласки Кана. — Далеко теперь ходить надо. Плохо это. Все охотники уйдут — кто нас защищать будет?

Кан нахмурился, убрал руку с её колена и некоторое время молча смотрел на огонь, обдумывая её слова.

— Знаю одно место, — наконец произнёс он. — Сейчас туда много зверя приходит. Листопад в разгаре, скоро ещё больше соберётся. Белые камни лизать.

Он повернулся к Барку.

— Ты знаешь это место, Барк. Помнишь, нам старики про него рассказывали. Там раньше большая вода была, а теперь мёртвая стала.

Старик вопросительно приподнял бровь, и Кан пояснил:

— Вода горькая, как та, возле которой Серые Волки жили. Только там совсем мёртвая. Ни рыбы, ни травы. Одни странные камни кругом, даже воздух другой. Но звери туда ходят, и не дохнут. Три дня пути отсюда.

— А-а-а! — протянул Барк, наконец сообразив, о каком месте говорит его друг. — Это там, куда небесный камень упал?

Кан кивнул.

— Я наткнулся на него, когда ещё здесь жил. Шёл по следам большерога, долго шёл, а следы прямо к той воде вывели. Там и увидел, сколько зверя собирается.

Я перестал жевать.

— Кан, звери эти камни именно лижут? — уточнил я, подавшись вперёд.

— И лижут, и грызут, — ответил тот, удивлённо посмотрев на меня. — Особенно олени. Много их там бывает.

Я ещё сильнее подался вперёд, напрочь забыв о еде.

— Три дня пути, говоришь? — уточнил я вкрадчивым, почти елейным тоном.

— Если быстро идти, — подтвердил Кан, но тут же насторожился и подозрительно прищурился. — А что?

Я смотрел на него и внутренне ликовал, уже предвкушая, что может принести нам эта находка. Кан по-прежнему сверлил меня подозрительным взглядом, ожидая ответа, а по моему лицу медленно расползалась широченная улыбка.

Остальные тоже замолчали и уставились на меня. Причём чем шире я улыбался, тем мрачнее становились лица моих дорогих соплеменников. Судя по всему, они уже успели усвоить одну простую истину: когда Ха-Рук начинает так довольно лыбиться, кому-то обязательно предстоит очень много работы.