В это время девушка повернулась так, что Егор наконец увидел ее лицо и невольно выпрямился, губы сжались в тонкую полоску, он скрипнул зубами. Несмотря на грязь и копоть на ее лице, он узнал девчонку - его ночная незнакомка. Виктор не заметил реакцию парня, так как поднялся с бетонного блока и направился к своей команде, что-то на ходу говоря им. Степанов отошел за машины так, что Егор его больше не видел, зато Алекса увидела Егора и замерла. Он продолжал сидеть, не двигаясь. Девушка подошла к нему.

- Мне очень не хотелось бы, чтобы о нашей встрече узнал кто-то еще, - в голосе девушки звучала угроза. – Думаю, что ты понял меня.

Егор не ответил, продолжал смотреть на нее с тяжелым прищуром. Она пару секунд пристально смотрела ему в глаза, потом отошла. В это время вернулся командир «западных», команда стала грузиться в машину. Егор сидел, безучастно глядя в окно. Накатывала усталость, им пришлось выложиться полностью на этом выезде. А еще больше била злость на эту Маркелову. Он снова долго стоял под горячими струями душа, смывая пот, гарь, ощущение от этой встречи.

Через месяц руководство городским управлением ГО и ЧС решило устроить общий зачет для всех округов. Принимался зачет на тренировочном полигоне «северных». Когда Егор со своей командой прибыл на полигон, даже позавидовал «северным». Все здесь было сделано по уму, на совесть. Рядом казармы, закрытый зал. Везде порядок. Он увидел Виктора Горчакова, который тоже узнал Егора и махнул ему рукой. Они немного поговорили, потом разошлись по командам. В толпе «северных» он заметил Маркелову. На ней был спортивный костюм, который обтягивал ее стройную крепкую фигуру. Егор видел, как парни косятся на девчонку, некоторые из других округов даже попытались заговорить с ней, но Алекса просто отшила всех.

Он с интересом наблюдал, как Алекса быстро проходит полосу препятствий, четко выполняет все нормативы и снова вспоминал ту безумную безмолвную ночь. «Она никого к себе не подпускает», - слышались слова Виктора. А почему она тогда сама выбрала его? Егор тяжело вздохнул. Он не стал подходить к девушке, чтобы поговорить, даже ответил ей тяжелым взглядом, когда она посмотрела на него и первой отвернулась. Когда закончилось мероприятие, команды собрались на площадке, становясь в «коробочки», чтобы услышать речь руководства. «Северные» оказались рядом с ними, Алекса стояла через бойца от него. Но Егор смотрел прямо перед собой, не поворачивая голову в ее сторону. Когда речь командиров была закончена, и бойцы стали расходиться, он вдруг увидел, как Алекса сделала движение, словно хочет подойти к нему. Он просто отвернулся и направился на стоянку, где их ждали машины.

Через пару недель после этого зачета руководство «западных» сменили почти полностью, пришел новый командир – молодой и амбициозный, который сразу же невзлюбил Егора. Егор долго не мог понять такого «трепетного» отношения к себе, пока один из его отряда сказал: «Да он просто ревнует. Наши девки так и мечтают оказаться в твоей постели, а ему отказывают. Вот он и бесится».

С каждым днем новый руководитель доводил Егора придирками, сыпались наказания одно за другим. Он уже хотел набить морду этому неудовлетворенному жизнью, как случай помог Егору. В управлении, куда он отправился по поручению кадров, встретил Виктора Горчакова.

- О! Егор! Привет, - Виктор первым протянул руку для приветствия.

- Привет, - Егор пожал его руку.

- Я тут слышал, что твое новое руководство тебя не слишком любит.

Егор не ответил, только дернул щекой.

- Не злись, Земной шарик слишком маленький, сплетни разлетаются слишком быстро. Я предлагаю тебе перейти к нам в отряд. Если что, согласия твоего руководства на перевод не потребуется, у меня есть кое-какие связи в управлении.

Егор не стал долго думать, просто кивнул головой. И уже через два дня он вышел на смену в отряде «северных». Его сразу же представили всему коллективу. Егор успел заметить, что нет Степанова, но есть Алекса, которая смотрела на него слишком пристально. Уже позднее Егор узнал, что Виктор выгнал Степанова за какой-то косяк, из-за которого чуть не погиб один из бойцов.

Начались будни. База «северных» нравилась Егору. Здесь он быстро сошелся с другими парнями, иногда после смены они по пути домой заходили в небольшое кафе чтобы выпить по бокалу пива. Ему нравились отношения – ровные, доверительные. Все парни были без гнили, готовы прийти на помощь в любой момент. Алекса никогда не ходила с ними в компании.

- Она одиночка, - сказал Славка, один из бойцов. – Не обращай внимание, она ни с кем не общается, но боец она классный. Знаешь, сколько на ней спасенных? Я пару раз был с ней в паре, не отказался бы работать на постоянке. Не смотри, что она девчонка, она посильнее многих парней будет.

Егор ничего не стал расспрашивать у парней об Алексе, чтобы не вызывать у них вопросы. Он просто делал свое дело, приходил на смену, отправлялся на выезды, тренировался в зале и на полигоне. С Алексой они были в разных сменах, поэтому встречались с ней не так часто, только на пересменках. И снова он не разговаривал с ней, только молча кивал и отворачивался. Все еще в груди крутилась обида на то, как она выгнала его, словно нерадивую собаку под дождь.

Однажды после тяжелой смены Егор снова долго стоял под душем, закрыв глаза. Парни, что были с ним на выезде, уже успели вымыться, одеться и убежать по делам. Когда он вышел в раздевалку, то там уже никого не было. Он вытерся, стал медленно одеваться. Усталость сказывалась, хотелось отправиться домой и лечь спать. Погруженный в свои мысли он даже не обратил внимание, что открылась дверь и в раздевалку кто-то вошел. Егор уже успел надеть джинсы, зашнуровать свои берцы, потом поднялся, чтобы надеть лонгслив.

- Егор, - раздался тихий чуть хрипловатый голос, - прости. Я была не права.

Он внимательно посмотрел на Алексу, которая стояла у двери, прислонившись к ней спиной. Он молча натянул лонгслив, достал из своего ящичка куртку, надел ее, потом достал рюкзак и шлем.

- Егор, - снова проговорила Алекса, - извини. Я обязательно все расскажу тебе, но сейчас прошу прости меня.

Он подошел к ней, остановился в шаге от девушки, внимательно вглядываясь в ее глаза. Молчание давило на них обоих. С каждой минутой он замечал, как горевший в ее глазах огонь начинает затухать. Потом она медленно опустила взгляд, закусила губу и сделала шаг в сторону, освобождая ему проход. Егор открыл дверь, потом схватил ее за запястье и потянул за собой. Снова ни слова не говоря, они шли друг за другом. Теперь вел он. Они дошли до его мотоцикла, Егор достал шлем, протянул Алексе. Она надела его. Потом Егор сел на мотоцикл, девушка села позади него, обхватила его за талию, крепко прижалась к его спине. Взревел двигатель и мотоцикл выехал с территории базы. Они даже не замечали, с каким удивлением их провожают взглядами. Егор только чувствовал, как в ее груди бухает сердце, которому такт в такт вторит его собственное.

Глава 4.

Глава 4.

Новость о том, что Егор Богданов бросил Белкину пожаром разнеслась по институту. Александра долго не могла ходить по коридорам. На нее смотрели кто с интересом, кто презрительно, неравнодушных не было. Некоторые девицы подходили к ней и с издевательскими улыбочками «жалели» бедняжку, которую бросил сам Егорушка или наговаривали такие гадости, что она не знала куда деваться. От всего этого она старалась убежать, но слухи словно тень преследовали девушку. Ее соседка Вика, когда узнала о случившемся, просто кивнула головой: «Ну что же, ты получила, что хотела. Кушай полной ложкой. Я тебя предупреждала».

С горем пополам Александра сдала свои экзамены, после которых уехала домой на каникулы. Она ехала в поезде, плакала и вспоминала.

До своих девятнадцати Александра никогда не привлекала мальчишек. В школе на нее никто не обращал внимание, просто принимал факт ее существования. Когда поступила в институт, снова поняла, что она никому не интересна. С ней не заговаривали, никуда не приглашали, хотя ее однокурсники часто после занятий ходили на какую-нибудь тусу. Иногда, оставаясь в комнате общежития одной, она рассматривала себя в зеркало. Назвать ее страшненькой нельзя, довольно приятное лицо, светло-русые волосы, голубые глаза, пухлые губы. У нее была миниатюрная фигурка, которой завидовала ее соседка Вика. «И чего ты ведешь себя как монашка, носишь эти мешки вместо одежды? - спрашивала соседка. - Твоей фигурке можно только завидовать, а ножки так вообще отпад. Я хоть сейчас готова с тобой ими поменяться, все парни будут у таких ножек». А Александра, которая терпеть не могла, когда ее называли или «Сашей», или «Саней», в тем более «Шурой», как дома ее звала бабка, ничего не могла ответить Вике. Сколько Александра себя помнила, она всегда боялась быть женственной, надеть что-нибудь красивое. Все жизненные устои были вбиты в ее голову бабушкой по линии отца, Наиной Федоровной. Она всю жизнь держала в строгости мать Александры Веру, не давая ей красится, носить красивые платья или облегающие брюки, называя все это бесовской одеждой, ходить в театры, кино, а походы в ресторан она называла прямой дорогой в ад. Во всех комнатах висели иконы, перед которыми бабка заставляла всех молиться. Отец не вмешивался в эти «воспитательные моменты», он просто утром уходил на работу, а вечером возвращался, ужинал, смотрел телевизор и ложился спать.