- Александра, прошу, давай поговорим, - он встал напротив нее, старался говорить спокойным голосом.

- Я не хочу с тобой разговаривать. Ты подонок, я ненавижу тебя. Отойди, - она говорила с ним, не поднимая головы.

- За что ты так со мной? – он стоял, глядя на нее сквозь прищур. – Неужели я давал тебе повод считать, что мне от тебя нужна только постель? Разве я не говорил, что люблю тебя?

- Говорил! – она наконец подняла голову и выкрикнула ему это в лицо, словно обвиняя. – Но я знаю, зачем ты это говорил – ты хотел просто трахнуть меня. Ведь я же первая, кто не прыгнула к тебе в койку.

- Александра…, - он сделал несколько шагов, чтобы подойти к ней, остановился рядом с ее стулом. Так хотелось посмотреть в ее глаза, чтобы увидеть в них ответы на все его вопросы.

Девушка подскочила со своего места, со всей силы ударила его ладонью по лицу. Находящиеся в столовой студенты и преподаватели замерли. Стало так тихо, что было слышно, как в кухне на плите что-то жарится. Егор не сдвинулся с места, только сощурился, сжал губы.

- Убирайся! Убирайся, подонок, я видеть тебя не хочу. Еще раз подойдешь ко мне, я напишу на тебя заявление в полицию о домогательствах, - ее лицо было красным от ярости, в глазах пылала ненависть.

- Вот как, - он грустно усмехнулся, дотронулся до своей щеки, покачал головой, - значит, домогательствах. Ну что же. Тогда я говорю с тобой сейчас последний раз при всех, чтобы потом ни у кого не возникло лишних вопросов. Ты первая, кого я не потащил в койку, потому что просто влюбился в тебя. Ты первая, кому я признался в любви. Ты первая, кому я хотел сделать предложение стать моей женой, не потому что хотел трахнуть, а потому что ты была мне нужна. Ну раз ты так решила, ну что же. Я принимаю твое решение. И больше не хочу видеть тебя.

Он достал из кармана кольцо, кинул его на стол перед Александрой.

- А это тебе на память обо мне. Именно его я хотел надеть тебе в тот день на палец и просить стать моей женой. Настоящей, любимой, единственной. Делай с ним что хочешь, а лучше выброси. Мне оно больше не нужно.

В совершенной тишине, которая так и царила в столовой, всем было слышно, как кольцо звякнуло о поверхность стола и покатилось. Егор спокойно развернулся и вышел. А Александра каким-то ненормальным взглядом смотрела на кольцо, которое подкатилось к стакану с соком. Потом медленно опустилась на стул, уткнулась лицом в ладони и зарыдала.

Глава 3.

Глава 3.

Егор вышел из столовой, дошел до своей машины. Щеку жгло от пощечины. Он скривил лицо в злой ухмылке. Второй слишком доходчивый урок от судьбы. Который снова что-то сломал в груди Егора, взорвал и осыпался пустотой. Ну что же, теперь ни одна девчонка не услышит от него этих слов. Он завел машину и медленно отправился домой. Пока ехал, в его голове мысли складывались в план.

В институте он появлялся только в дни экзаменов. Ему было все равно, как на него смотрели, что говорили за его спиной. Он никого не подпускал к себе, даже тех девчонок, кто так желал «успокоить» его. Он просто мрачной глыбой приходил на экзамены, получал свои оценки и уходил. А потом забрал документы.

Когда он сообщил отцу о своем решении, тот сначала долго кричал на сына, но потом махнул рукой. У самого Юрия Леонтьевич тоже были не лучшие времена – свою молодую жену он поймал с любовником и теперь разводился с ней. Жена не хотела уходить просто так, требовала отступных, в том числе получить часть суммы от той квартиры, которую Юрий покупал для сына. Пока шли войны в суде между отцом и его молодой, но уже бывшей женой, Егор продал свою квартиру и уехал в М-ск.

Здесь он поступил в академию МЧС. Из-за этого у него произошел конфликт с отцом, который надеялся видеть сына своим продолжателем. Но заниматься бизнесом Егор не хотел.

После академии он поступил на службу в отряд МЧС* (прим.такие подразделения имеют другие названия, но называть их названия автор не будет, так как это на сюжет не влияет никаким образом) в Западном округе города.

Три года тренировок, дежурств, выездов изменили Егора почти до неузнаваемости. Друзей у него не было, только приятельские отношения с коллегами по службе. В свои выходные дни он просто бродил по городу, читал книги (бабушке все-таки удалось вбить в него любовь к книгам). Он загрубел душой, возмужал, раздался в плечах. По-прежнему носил очень короткую стрижку, предпочитал темную одежду, только сменил кроссовки на грубые ботинки, поменял машину на мотоцикл, на котором часто выезжал за город и просто подолгу сидел где-нибудь на берегу реки. Иногда заходил в клубы, когда после трудных выездов нужна была разрядка. С девушками он не знакомился, просто покупал «любовь». Об Александре он заставил себя забыть.

Дежурство выдалось тяжелым. Было много выездов, последний особенно трудным. В ДТП на трассе при въезде в город погибла семья. Он уже привык к смертям, но сегодня почему-то вытаскивать трупы из раскуроченных машин было весьма трудно морально. После смены он долго стоял под душем, смывая усталость и какую-то щемящую душевную боль. Он вернулся домой, даже не стал есть, просто упал на постель, но заснуть никак не получалось. Тогда он поднялся, оделся и вышел на улицу. Ему нужно развеяться. Он долго бродил по городу, не разбирая дороги. В какой-то момент он остановился перед небольшим зданием, возле которого стояли крутые тачки. Из распахнутой двери неслась музыка, у входа стояли компании, громко разговаривались, смеялись. Он остановился, долго смотрел на вход. Этого клуба он раньше не видел, да и в Северном округе города, куда его сегодня занесло, он почти не бывал. Егор тряхнул головой и пошел в клуб. Почти сразу же с порога на него обрушилась музыка, чем ближе он подходил к залу, тем больше становилось жарко, пахло чем-то непонятно сладким, смесью множественных духов, потных тел, спиртным. Довольно большая площадка танцпола забита народом, все столики по кругу зала заняты. Егор нашел себе местечко за барной стойкой, заказал коньяку.

Он пил коньяк и через плечо наблюдал за танцующими. В темноте зала, разбавляемой огнями стробоскопа, толпа казалась каким-то живым монолитом, двигающейся в едином рваном ритме. В какой-то момент к барной стойке подошла девчонка, заказала себе водки, быстро выпила и отправилась в толпу танцующих. Егор и сам не понял, что привлекло его в ней. Высокого роста, довольно крепкого телосложения, но не толстая, а жилистая, как спортсменка легкоатлетка, фигура затянута в черный лонгслив, джинсы и ботинки с высокими берцами. Короткая, почти мальчишеская стрижка, темные, почти черные волосы, бледное лицо, которое в полутьме зала казалась еще бледнее. Она вклинилась в толпу и продолжила танцевать, закрыв глаза. Егор наблюдал за ней, не отрывая взгляда.

- Кто такая? – спросил Егор у бармена, когда попросил налить еще коньяку.

- Не знаю, - парень пожал плечами. – Но иногда бывает у нас. Приходит одна, ни с кем не общается, просто пьет и танцует, потом уходит. Некоторые парни пытались приклеиться к ней, но она быстро их отшивала. Кому-то даже в морду заехала.

Егор усмехнулся, одним глотком выпил свой коньяк, расплатился с барменом и направился в толпу, остановился напротив девчонки, которая продолжала танцевать с закрытыми глазами. Она танцевала с каким-то отчаянием, словно выплескивала свою боль. Сменилась музыка, на мгновение она открыла глаза и увидела Егора. Он приподнял бровь, словно приглашая девчонку на танец, потом хлопнул в ладони, сделал движение бедрами, повел плечами. Девушка ухмыльнулась, повторила следом за ним движения точь-в-точь. Егор продолжил свой танец. Хотя он не ходил на все эти танцы, но двигаться умел и любил. Девчонка смотрела ему прямо в глаза и продолжала за ним его танец с грацией дикой пантеры. Она не ошиблась ни на одно движение, казалось, что они стали каким-то единым целым, словно чувствовали друг друга на подсознательном уровне. Она принимала его вызов, отвечала ему дерзко, продолжая смотреть ему в глаза. Лицо оставалось совершенно спокойным, только в глазах горел огонь.