Один из найденных чипов оказался базой по лёгкому стрелковому оружию аж десятого ранга. Я снял его с одного из погибших офицеров аварцев.

[Круто! Ставим на загрузку.]

После освоения базы техника, конечно. А то странно получается. Из лука я хорошо стреляю, а из винтовки мажу уже на средней дистанции. Никакой необычайной меткостью и не пахнет.

Глядишь, получится решить наконец для себя этот момент. Устал ловить на себе скептические взгляды от обитателей аванпоста Гайзеры. Охотник я отличный, но почему-то до сих пор пользуюсь примитивным оружием.

…

На четвёртый день нашёлся ещё один аванпост. Отсканировав всех людей внутри, спокойно поехал дальше.

На пятый день нашёл ещё два цилиндра. Первый оказался уничтожен сальфеями или Мистером Кракеном. Его разломило пополам. Часть секций смяло. Только после этого сработал механизм самоуничтожения, вызвавший общую разгерметизацию.

Пройдясь по обломкам, собрал коллекцию бейджиков и чипов с информацией. Треть удалось восстановить Адъютанту. Именно он и обратил моё внимание на одну важную деталь.

— Повелитель, я заметил повторяющиеся паттерны.

— Однотипная конструкция аванпостов?

— Не совсем. Речь о протоколе удаления данных. — Адъютант вывел голограмму расколотого пополам цилиндра. — Во-первых, учёные не хранят записи на личных терминалах. Из двухсот двадцати найденных чипов удалось восстановить только двенадцать. Они добыты из нейрокомов, сейвов и иных герметичных ёмкостей. Я восстановил УЖЕ стёртые данные, которые раньше были на них записаны. Все остальные чипы уничтожила вода Титова-Три.

Секунд пять я не мог понять, на что именно намекал Адъютант. А потом дошло.

— Хочешь сказать, что в момент самоликвидации ИскИн аванпоста стирает все данные с хранилищ?

— Не только их. Минимум у троих увиденных трупов аварцев сохранились следы неестественной смерти. Скорее всего, ИскИн активировал у них ампулы с ядом или механизм самоликвидации импланта нейроинтерфейса. Это гарантированная смерть. Пациента с такими травмами не спасти даже медкапсулой. Я предполагаю, что на исследовательских аванпостах аварцев действует строгий протокол хранения информации. Никаких личных чипов, внешних хранилищ и передачи исследований вовне без согласования.

Я кивнул.

— Это вписывается в то, что говорил профессор Лэнго. Без режима секретности данные об исследованиях Титова-Три давно бы утекли из империи Авар в Аратан и другие государства.

Адъютант прав. Без его необычных способностей к восстановлению данных с полуразрушенных чипов не удалось бы собрать и этих крох информации.

Теперь понятно и другое. Взять учёных в плен — практически невыполнимая задача. Любая попытка штурма аванпоста запустит механизм самоуничтожения. Появление рядом чужого корабля или субмарины приведёт к тому же результату. Сразу после этого данные об исследованиях будут стёрты.

…

Я ехал, сканировал побережье и собирал информацию, как мог. За девять суток непрерывного путешествия удалось найти двенадцать действующих аванпостов и шесть уничтоженных по разным причинам.

[Двенадцать! А не восемь, как предполагал профессор Лэнго Моу. Шесть разрушенных тоже идут в зачёт. В договоре с «Магелланом» нет пункта о том, что аванпосты аварцев должны быть целыми.]

Также в паре мест нашлись брошенные антенны. Кабель от них шёл в воду, а затем резко обрывался. Либо аванпост перенесли на новое место… Либо он находится намного дальше в океане и использует другие связи с орбитой. Обе находки теперь ехали со мной на муле.

[А почему бы и нет⁈ Штатная антенна у Шёпота работает через раз. А тут бесхозная антенна двенадцатого ранга.]

Тут сами боги магии велели забрать и спрятать, пока другие не нашли. Одна такая штука стоит раз в пять дороже, чем новый Шёпот в своей самой продвинутой комплектации. Потому я, так и быть… заберу всё себе.

Под утро десятых суток я обошёл весь южный берег материка Дуат. Точнее, не прямо-таки весь, а только те места, где Пограничная служба на «Магеллане» видела засветки неизвестного корабля под маскировкой. Получилось проверить все отметки на карте, переданной профессором.

Сегодня я вернулся к пляжу, где не так давно убил самку сальфея и вытащил Ха́ху из её глотки. Углубившись в джунгли, вскоре добрался до лагеря компаньонов.

О моём возвращении знали только дроиды. Грузчик и СкарФейс оставались около Ха́хи на случай проблем. Адъютант заранее загрузил им набор директив на случай нештатных ситуаций. Со мной же всё это время ездил только Лесоруб.

Моего появления никто не заметил. Обойдя свежепостроенный забор, я застал крайне необычную картину. Ха́ха и темнокожий Лапинтаки коротали время за игрой в карты. С ними за столом почему-то сидел и мой СкарФейс.

Здоровяк вскочил со стула и указал на дроида.

— Ты же жульничаешь!

СкарФейс развёл манипуляторами, мол:

«Какого чёрта! Докажи. И вообще. У меня тут одного лапки».

Каким-то чудом поняв намёки дроида, Ха́ха указал на Грузчика, стоящего в сторонке.

— Через его камеры ты подглядывал за моими картами!

Грузчик стыдливо отвернулся. Его камеры и впрямь смотрели точно на карты Ха́хи.

— Не помешаю? — произнёс я, чем заставил обоих мужиков резко подскочить.

— Гринч, твою налево!

Держа руку на кобуре, Ха́ха забористо выругался. Мат… Мат… Снова мат… Интимные подробности скрещивания змей, аварцев и совокупления с деревьями.

Лапинтаки спокойно взглянул на мою загоревшую кожу. Потом на покрытого пылью и слоем грязи мула. Груза на нём стало больше, но что именно спрятано под тентом, не видно.

— Вы нашли то, что искал профессор?

— Я…

Язык вдруг онемел. Адъютант тут же отчитался:

— Повелитель, я готов к любому наказанию, но сначала скажите, что ничего не нашли.

— … Ничего не нашёл, — смотрю на Лапинтаки, а у самого сердце чуть удар не пропустило. — А у вас как дела?

Показалось или лицо помощника профессора стало расслабленнее⁈ Нет, не показалось. Плечи сразу опустились, а дыхание стало ровным.

— Жаль. — Прикрыв глаза, Лапинтаки тяжело вздохнул. — Значит, карьере профессора пришёл конец.

— Переживаете за него?

— Вроде того. — Помощник профессора кисло улыбнулся. — Это я заметил, что полковник Тау-тау отдаёт в Стиксе подозрительные приказы. То войска в городе держит. На южный берег тоже никого посылать не хочет. Выглядит всё так, будто он знает об аварцах, но сам намеренно их покрывает.

— Возможно, полковник руководствуется чем-то ещё⁈ — пожимаю плечами. — Я сейчас запасы провианта пополню и поеду ещё поищу. В запасе ещё чуть меньше двух суток. Вдруг получится что-то отыскать. Может, обломки? Или следы, ведущие на берег? Я этот участок быстро проскочил, полагаясь на уже открытые «Морозовым» карты.

Лапинтаки пожал плечами.

— Не знаю, сэр, кто составлял те карты, но на них нанесены только ближайшие тридцать километров… Я, наверное, тогда начну потихоньку вещи собирать. Если будет возможность, хочу вернуться в Стикс раньше. Надо дать профессору время на то, чтобы подготовиться к… краху его карьеры. Раз уж я его подвёл, то мне и сообщать.

Лапинтаки развернулся и пошёл к своей машине. Смотря ему вслед, я понял, что НИЧЕГО не понимаю.

— Адъютант, объяснишь? Учти! Наказание будет в любом случае. Никому не позволено запрещать мне говорить. Особенно тебе.

Железяка подсветил машину Лапинтаки, выделив нечто продолговатое в районе днища. От него в салон шла труба, выходящая затем в люк на крыше.

— Повелитель, десять дней назад этой конструкции не было в автомобиле. Лапинтаки вёз её в багажнике в разобранном виде. Данные сканирования до и после это подтвердили. Вы видите направленную антенну земля-орбита. А сам мистер Лапинтаки аварец по происхождению. Тёмный цвет кожи прямо на это намекает.

— Эй! Не будь расистом. К тому же у него уши без треугольного выреза. Так что передатчик ещё ничего не доказывает. Лапинтаки на это дело рекомендовал сам Лэнго Моу. Если рассматривать версию о предательстве, то профессор выстрелил себе в ногу, давая нам такого помощника.