К моменту, когда я добежал до лагеря, обстановка никак не изменилась. Военные о чём-то болтали, собравшись в группу. Судя по спокойствию штрафников, им о гнезде и взрослой особи ещё не сообщили.

Оглядевшись, заметил одну странность. У нашего внедорожника сидел только отчаянно зевающий Гарольд. Подойдя к нему, я сразу спросил:

— Где Хáха?

Вертя головой по сторонам, запустил сканирование и Сферу Восприятия, но не заметил здоровяка.

— Хáха? — Техник шмыгнул носом. — Так он, как из машины вылез, сразу схватил свою доску для плавания и побежал к океану. Говорит, он только за этим сюда и приехал. Сказал, что до завтрака вернётся.

Рванув мимо военных, я пробежал через кладбище строительной техники и полосу джунглей. На ходу открыв интерфейс «Мохреша», отправляю сообщение.

— Хáха! Не вздумай лезть в воду… Эй!.. Прочитай сообщение… Ну же!

В момент, когда я добрался до воды, Сфера Восприятия всё же заметила здоровяка. Тот самый эффект доминирования, присутствующий в воде, повлиял и на Хáху, укрыв его от моего сканирования.

Гном в шортах и майке сейчас находился в двухстах метрах от берега. Стоя на своей плавательной доске, он орудовал веслом и, разумеется, вообще не заглядывал в интерфейс.

— ХА́ХА! — заорал я с берега и рванул в воду. — НАЗАД! Здесь гнездо сальфея. Греби назад.

Перейдя на Импульсную Походку, я побежал прямо по поверхности воды. Если быстро перебирать ногами и выпускать духовные частицы через стопу, образуется достаточное натяжение, чтобы не проваливаться.

— ХА́ХА!

На мой крик радостный здоровяк наконец обернулся.

— Греби назад. Быстро! Здесь гнездо.

Гном огляделся по сторонам.

— Да нет здесь никого! Я…

В этот самый миг вода под ним вскипела. Здоровенная змеюка сбила Хáху своей мордой. Плавательная доска неловко кувыркнулась в воздухе, снеся с себя здоровяка.

Хрясь!

Челюсти сальфея сжались, перекусывая плавательную доску пополам. Поняв, что промахнулась, змеюка тут же бросилась к Ха́хе. Гном неумело барахтался, не успевая вообще хоть что-то сделать. Бой проходил на таких скоростях, которые большинству разумных и не снились.

— Повелитель! Передаю сигнал тревоги в лагерь…

Моя голова думала отнюдь не об ответе Адъютанту. Гном-здоровяк не успевал ни увернуться, ни контратаковать. Пистолет, закреплённый на бедре, — не то оружие, с которым сюда стоило соваться.

Только успел я произнести «Хáха», как самка сальфея проглотила гнома, обрушившись на него сверху вниз. Затем задрала голову. Из челюстей чудовища торчала нога здоровяка.

Хрусть!

Челюсти сомкнулись, и окровавленная конечность полетела в воду.

[УБЬЮ!]

Пробежавшись по воде, я со всей дури двумя ногами пнул змею в живот. Скорость так себе, но самка сальфея меня заметила. Сглотнув, она снова направила голову вниз, разинув свою огромную пасть.

— ДАВАЙ!!! — рявкнул я, вытаскивая ножи и выставляя «доспех духа».

Едва пасть надо мной раскрылась, как я, оттолкнувшись от воды, сам в неё запрыгнул. На один только этот приём ушло десять процентов от всего запаса моей духовной энергии, но сейчас это неважно. Едва оказавшись в глотке, я вонзил нож в горло и дал телу развернуться. Затем, разрезая плоть, полетел вниз к желудку.

Бабах!

«Доспех духа» выдержал удар током. На адреналине я продолжал удерживать клинки, спускаясь по глотке вниз. Впереди показалась нога Хáхи. Отпустив один нож, я соскользнул ниже и схватил гнома за щиколотку. Змеюка пыталась протолкнуть здоровяка подальше к своему желудку. Вокруг царила невероятная вонь. Глаза начало щипать от паров кислоты.

[Мне нужны обе руки. Гном в отключке. Возможно, болевой шок.] — Мозг стал лихорадочно искать решение. — [Ремень от штанов!]

Под льющуюся сверху кровь сальфея я кое-как расслабил ремень и просунул под него щиколотку здоровяка. Он болтался головой вниз, не приходя в себя. Другого варианта с ходу не придумать.

За счёт ремня вторая рука освободилась. Однако вонь и пары кислоты усилились раза в три. Нас всё дальше проталкивало к желудку.

Задержав дыхание, я достал с перевязи ещё один нож и вбил в плоть твари, создав упоры для ног. Затем вытащил ещё пару клинков и стал прорезать путь наружу. Кровь сверху лилась уже настоящей рекой. Пришлось закрыть глаза. Ни черта не видно, обоняние тоже отключилось.

Сальфей нырнул в воду, и нас начало мотать туда-сюда. Хáху дёрнуло… Ножи под моими ногами ушли вниз на метр, рассекая плоть. Вся работа по пробиванию пути наружу пошла насмарку.

Затем сальфей попытался нас выплюнуть… Кислота обожгла всю кожу, а я продолжал кромсать плоть.

Что-то писал Адъютант, но я не мог останавливаться. Всё решали считаные минуты. Взмах на сто восемьдесят градусов! Рука уже плохо держит нож. Рукоять скользит из-за крови. Нас снова окатило кислотой, идущей от желудка.

Взмах!

Рука уже больше чем по локоть уходила в плоть сальфея. Хáха очнулся — крика не слышно.

[Не думай! Действуй. Используй все доступные средства.]

По старинке вливаю в нож духовные частицы. Уже и не помню, когда в последний раз применял этот приём. За счёт сжатия ауры лезвие сразу стало в два раза острее. Плоть сальфея начала легче поддаваться резке.

Бабах!

Знакомый суперразряд пронзил всё тело. «Доспех духа» лопнул. Остатки воздуха выбило из лёгких. Мышцы во всём теле свело. Я на секунду отключился, однако меня тут же привёл в себя Адъютант:

— Реанимация! — раздался звонкий голос в голове. — Провожу запуск сердца. Ритм восстановлен. Частично повреждена периферийная нервная система. Чувствительность снижена на двадцать семь процентов… Запускаю процесс регенерации. Повелитель! Запас энергии в Ядре — тридцать семь процентов. Ваш нейроком разрушен. Связь с Шёпотом и лагерем потеряна.

Нет сил и времени отвечать. Отключаю все чувства и вгоняю клинок ещё сильнее. За счёт духовной энергии и ауры, вложенной в нож, лезвие удлиняется почти втрое. Орудую, как сумасшедший мясник, борющийся за свой последний вдох. «Доспех духа» не поставить! Слишком близка плоть змеюки, и мешает Хáха, болтающийся внизу.

Шмяк!

Энергии в Ядре осталось пятнадцать процентов. В глазах всё плывёт из-за недостатка кислорода.

[Да сдохни ты уже!]

На очередном взмахе я вложил слишком много энергии в усиление лезвия аурой… Нож в руке буквально взорвался, но вместе с тем мне удалось вскрыть тушу сальфея.

[Надо было сразу так сделать.]

Разрез чудовищных размеров перерубил позвоночник и половину тела чудовища. Сквозь зияющую рану пошли воздух и свет солнца. Видимо, змей зачем-то вытащил часть своей туши поверх воды.

Быстрее, чем мозг успел задуматься «что дальше делать», я схватил Хáху за ногу. Затем рванул в дыру, пробитую в плоти.

Вдох!

Летим к воде. Руки не чувствуют вообще ничего. Ни веса, ни ран, ни последствий прикосновения к едкой кислоте. В голове сквозь шум накатывающей боли слышался голос Гуама:

— Гринч, ты только зама моего верни!

[Не сейчас!] — повторяю себе, чтобы не отключиться.

Приземляюсь на воду, как на плёнку. Тело уходит вниз почти по шею в жидкость и тут же выталкивается обратно. Меня спасает Импульсная Походка — её способность отталкиваться от рыхлой поверхности.

[Не сейчас,] — шепчу самому себе, хотя голова гудит от дичайшего напряжения. Хáха ушёл в воду вместе с головой, но он в отключке. Рядом плюхается практически перерубленный пополам сальфей.

[Не сейчас!] — повторяю самому себе и на голой силе воли тащу Хáху к берегу. Расход энергии запредельный. Тело сводит судорогой.

Минута…

Ботинки касаются песка, шумят волны. Вытаскиваю здоровяка на берег, затем снимаю с себя перевязь. Вытряхиваю два оставшихся клинка и перетягиваю рану на ноге Ха́хи. Важно остановить кровотечение у гнома.

— Повелитель! — сквозь шум в голове доносится голос Адъютанта. — Сердце пациента не бьётся последние три минуты и сорок две секунды.