В соответствии с религиозным характером крестоносного предприятия, приступу предшествовала основательная богослужебная подготовка. Не подлежало никакому сомнению, что если крестоносцам и суждено взять Святой Град Иерусалим, они смогут сделать это лишь в силу религиозного воодушевления и безграничного упования «воинства Христова» на победу правого – Христианского – дела. Поэтому 8 июля 1099 года все «воины Креста», босые, но в полном вооружении, взошли Крестным ходом на Елеонскую гору, а затем на гору Сион. То обстоятельство, что наблюдавшие со стен за Крестным ходом мусульмане на глазах у «вооруженных паломников» с Христианского Запада кощунственно предавали поруганию Кресты, еще больше распалило религиозные чувства и боевой дух вооруженных паломников.

Однако до самого утра 15 июля штурмующие не могли похвастать особыми успехами. Им помогло неожиданное видение. Многие крестоносцы узрели на вершине Елеонской горы некоего рыцаря, указывавшего осаждавшим, куда направить решающий приступ.

Крестоносцы ворвались в город, тесня отступающих во все большем беспорядке мусульман, беспощадно убивая «агарян» (а заодно – и попадавших под горячую руку иерусалимских иудеев), разя направо и налево, до самого «Храма Соломонова» (а точнее – до расположенной на месте древнего храма мечети Аль-Акса), где они учинили такую резню, что буквально ходили по щиколотки в крови (некоторые хронисты утверждали, что не «по щиколотки», а «по колено», иные же – что «кровь, пролитая в мечети, доходила по самые конские удила»). Несомненно, это обычное для средневековых летописцев преувеличение, типа расхожего выражения: «Кровь лилась горячими ручьями», и т. п. Но и в самом городе воины Божьи стали вести себя совсем «не по-Божески». Словно обезумев от сознания своей великой победы, благочестивые завоеватели бегали по улицам Иерусалима, убивая без разбору всех подряд – мужчин, женщин и детей. Паломники отпраздновали свою победу ужасающей «кровавой баней». Методы ведения военных действий крестоносцами повергли мусульман сначала в изумление, а затем в ужас. До сих пор на Востоке не было принято вести войну с такой степенью беспощадности.

С освобождением Иерусалима меченосными пилигримами от «агарянского» ига казалась достигнутой главная цель «вооруженного паломничества» – возвращение христианам величайших святынь Христианского мира. Однако крестоносцам пришлось продолжать вести борьбу с египтянами, у которых они методично отвоевывали Палестину. Кроме того, завоеванные «франками» (как называли на Востоке всех западных христиан, или «латинян») земли нуждались в налаженной системе управления.

Уже 17 июля 1099 года князья крестоносцев собрались на совещание, чтобы принять решение о государственном строе своей ближневосточной державы и избрать кого-либо из своей среды правителем Иерусалимского государства. Мнения разделились. Одни выступали за теократию (феократию), то есть за своеобразное церковное государство во главе с «латинским» патриархом (которого еще предстояло избрать; «греческий» православный патриарх Иерусалима уже давно пребывал в безопасном отдалении от Святого Града – в далеком Константинополе). Другие предпочитали видеть во главе нового государства светского владыку – короля. В конце концов, было решено избрать и короля, и патриарха. Это «соломоново решение», стимулировавшее внутренние распри, наряду со многими другими факторами, позднее сыграло роковую роль в судьбе Иерусалимского королевства.

Новым, независимым от Константинополя, «латинским» Патриархом Иерусалимским был избран капеллан (духовник) герцога Роберта Нормандского, Арнульф, а королем Иерусалимским, после отказа графа Раймунда Тулузского от короны – герцог Нижней Лотарингии, потомок Карла Великого Готфрид Бульонский. Однако Готфрид, один из немногих искренних идеалистов среди вождей Первого Крестового похода, решительно отказался от предложенной ему чести. Лишь после долгих уговоров он согласился встать во главе Иерусалимского королевства, да и то без принятия королевского титула, ибо он, по его собственным словам, «не желал носить златой венец там, где сам Христос носил венец терновый».

Готфрид удовольствовался титулом «адвоката (защитника, заступника или охранителя) Святого Гроба Господня», хотя, согласно некоторым источникам, принял также титул князя (лат. princeps).

Правил Готфрид недолго и приложился к роду отцов своих уже 18 июля 1100 года, совершив, по собственному убеждению, величайшее дело своей жизни и прославив весь свой род на веки вечные. За неполный год правления он успел, однако, заложить основы государственного строя Иерусалимского королевства и присоединить к своим владениям, кроме Иерусалима, палестинские города Хеврон, Вифлеем, Рамлу, Лидду, Наб(у)лус (древний библейский Сихем, или Шхем, переименованный римлянами в Флавиа Неаполис, то есть «Неаполь Флавиев», а «франками» – в Наплюзу), Тиверию (Тивериаду) и Назарет. Главные порты страны – Акра (Акка, Аккон, Аккра, Аккарон, Екрон, Сен-Жан д'Акр, Птолемаида), Кесария и Аскалон оставались в руках мусульман, хотя и изъявили готовность платить регулярную дань Иерусалимскому королевству.

С тех пор имя Готфрида Бульонского почиталось в Христианском мире в числе имен «Девяти Бесстрашных», или «Девяти Мужей Славы» (наряду с именами трех античных героев – троянского царевича Гектора, Александра Македонского и Гая Юлия Цезаря – трех славных библейских воителей – пророка Иисуса Навина, царя-псалмопевца Давида и Иуды Маккавея – и двух образцовых воинов Христовых – британского короля Артура Пендрагона и «римского императора» Карла Великого). Этой темы мы еще коснемся на дальнейших страницах настоящего правдивого повествования.

После упокоения Готфрида Бульонского группа соратников усопшего – преимущественно его земляков-лотарингцев – в том числе брабантский граф Варнер, или Вернер, де Грец (известный также как Гарнье де Грей), домоправитель Матфей, или Матье, и старший камерарий, сиречь ключник Готфрид, или Годфруа, тезка умершего, взяла Иерусалим под свой контроль и заняла сильным гарнизоном «Башню Давидову». Эти сеньоры хорошо знали, чего хотели, и не теряли даром времени. Не поставив сражавшееся под Акрой с «неверными» христианское воинство в известность о кончине герцога, его самозваные преемники-душеприказчики отправили в Эдессу делегацию, известившую графа Балдуина Эдесского о переходе его доблестного брата Готфрида в лучший мир и одновременно призвавшую его незамедлительно, в соответствии с германским правом кровного родства, вступить в наследство новопреставленного брата и сделаться, как вскоре выяснится, первым Христианским королем Иерусалима.

Армянская обетованная земля – Скорбя и ликуя – Дагоберт коронует Балдуина в Вифлееме – Ломбардцы и другие крестоносцы – Бойня под Мерсиваном – Три сражения – три поражения – Скачка наперегонки со смертью – Новая цель – «Ривьера» Средиземноморья – Смерть Раймунда при осаде Триполи – Капитуляция «ливанского Гибралтара» – Боэмунд покидает Антиохию – Кончина герцога Тарентского – Первые союзы «верных» с «неверными» – Берит и Сидон сдаются на милость победителя – Богатая вдова с Сицилии – Последний представитель первого поколения крестоносцев.

На благословенных Богом, щедрых, солнечных армянских землях, между горами Тавра и рекой Евфратом (или, по-армянски, Арацани), в начале эпохи «вооруженных паломничеств» к Гробу Господню существовал целый ряд небольших Христианских княжеств, которым удавалось с грехом пополам сохранять, по крайней мере, внешнюю, формальную, независимость от господствовавших в регионе турок-сельджуков. Самое крупное и могущественное из этих армянских княжеств принадлежало князю по имени Торос, чья резиденция располагалась в Эдессе-Урфе. Изворотливому, как угорь, Торосу удавалось кое-как сохранять независимость своего удела, постоянно искусно лавируя между турками-сельджуками и ромеями-«византийцами». Поэтому никто не рисковал с ним связываться. Никто, включая население Эдессы, имевшее все основания сетовать на тяжкие подати, которыми его обложил Торос.