Между прочим, факт принесения всеми этими знатными «латинянами» ленной присяги василевсу ромеев Алексею I Комнину (вопреки планам папской курии, направленным на постепенное подчинение своему контролю и своей власти сначала восточной Церкви, а затем и Ромейской василии, с последующим воссоединением – с Запада – Римской империи), говорит о том, что взаимное анафематствование друг друга папой римским и патриархом Константинопольским в 1054 году (позднее названное «великой схизмой») вовсе не воспринималось современниками, ни на Востоке, ни на Западе, как окончательный «раскол» некогда единой Христианской Церкви на Восточную и Западную. Кстати, правильнее было бы писать не о «расколе Церкви», а об «отделении» или «отпадении» западной, римской Церкви от некогда единого тела Вселенской Церкви (хотя уважаемый советский историк Михаил Абрамович Заборов и позволял себе писать в своем фундаментальном труде «Крестоносцы на Востоке», которым мы все зачитывались в детстве и юности, о «православной церкви, окончательно отделившейся от римско-католической в 1054 г.», в действительности дело обстояло совсем наоборот)!

Правда, воспитанным в традициях «цезарепапизма» (то есть подчинения духовной власти светской) «византийцам» порой казались странными нравы и поведение западного духовенства, в особенности – тех «латинских» клириков, что участвовали в Крестовых походах, как бы служа прообразом будущих воинственных монашествующих рыцарей учрежденных в Святой Земле после ее освобождения от мусульманского ига военно-духовных орденов (о которых еще пойдет речь на дальнейших страницах нашего правдивого повествования).

Как писала ромейская кесарисса Анна Комнина, дочь василевса ромеев Алексея I, в жизнеописании своего венценосного отца под названием «Алексиада»: «Представление о священнослужителях у нас совсем иное, чем у латинян. Мы (православные христиане – В. А.) руководствуемся канонами, законами и евангельской догмой: «не прикасайся, не кричи, не дотрагивайся, ибо ты священнослужитель». Но варвар-латинянин совершает церковную службу, держа щит в левой руке и потрясая копьем в правой, он причащает телу и крови Господней, взирая на убийство, и сам становится «мужем крови», как в псалме Давидовом. Таковы эти варвары, одинаково преданные и Богу и войне».

Для сравнения приведем факт, весьма многозначительный, с точки зрения разного понимания отношения христианина к военному делу на Западе и на Востоке бывшей единой Римской империи. Священник небольшого «византийского городка» читал проповедь своей пастве, когда в городок ворвалась «сарацинская» шайка. Мусульмане начали грабить дома христиан. Не теряя времени на то, чтобы снять священническое облачение, иерей схватил топор (удары обухом топора по металлической или деревянной доске-клепалу нередко заменяли в «византийских» провинциальных церквях колокол, являвшийся достаточно дорогим богослужебным предметом), и бросился на врагов Христа и Христианства. Священник столь усердно проредил их ряды топором, что не ожидавшие подобного отпора «сарацины» обратились в бегство. Какую же награду получил этот достойный иерей Восточной Церкви за спасение Божьего храма и родного города? Он был осужден епархиальными властями, запрещен в служении и не только лишен возможности исполнять свою духовную миссию, но вдобавок на три года лишен возможности участвовать в таинстве причастия…

Тем не менее, отношение «византийцев» к западным «латинским схизматикам», в огромных количествах нанимавшихся на службу в «византийскую» армию и даже составлявших костяк лейб-гвардии константинопольских василевсов, именовавшейся «Этерия», то есть «Дружина», как некогда именовалась отборная гвардия «друзей» («этеров» или «гетайров») Александра Македонского, оставалось скорее сочувственным – до самого захвата «латинянами» Константинополя в 1204 году. Хотя и в 1204 году стены «Нового (Второго) Рима» – Константинополя – защищали от крестоносцев-«латинян» не столько «греки»-ромеи, сколько их западные наемники – те же «латиняне» (генуэзцы, англичане, скандинавы и прочие «кельты»). Да и впоследствии ромейский василевс Михаил Палеолог не смог бы в 1261 году изгнать «латинян» из захваченного ими более чем на полвека Константинополя, если бы его не поддержали «латиняне»-генуэзцы, приславшие на помощь благочестивому православному автократору своих воинов и полсотни военных гребных кораблей-галер. Впрочем, до этих событий было еще далеко. Вернемся в 1096 год.

Крестоносный энтузиазм гнал «вооруженных паломников» с Христианского Запада со знаком Креста на одежде все дальше вперед. Даже трудности пути не могли остановить их победного марша. К тому же василевс ромеев приказал снабжать их всем необходимым и дал им в помощь опытных советников, проводников и собственное войско.

Почти одновременно в Святую Землю устремились норманнские крестоносцы (через «град Барский» – город Бари – в Южной Италии) и южно-французские «воины Креста» во главе с папским легатом (через Далмацию). Все рати «вооруженных пилигримов» соединились под Антиохией в Сирии. И тут выяснилось, что у них нет ни единого командования, ни даже желания действовать совместно. Хотя почти все предводители объединенной (казалось бы) Христианской армии находились между собой в родственных или вассально-сеньориальных отношениях, «голос крови» и вассальная верность играли «за морем» (фр.: «outre-mer», «утремер») еще меньшую роль, чем на родине. Трудности начались с того, что Балдуин Булонский, брат герцога Нижне-Лотарингского, и его люди, самовольно отделившись от остальной «армии Господа», на свой страх и риск завладели весьма удаленным от Иерусалима, формально являвшегося главной целью похода, графством Эдессой (древней Осроеной, именовавшейся по-армянски Урфа), более полувека остававшимся во власти западных христиан.

Вслед за Балдуином Булонским аналогичную активность проявил предводитель южно-итальянских норманнов Боэмунд Тарентский, после продолжительной осады и кровопролитных боев «вооруженных паломников» с «неверными» (в ходе которых крестоносцами было обретено в антиохийской базилике святого Петра легендарное Голгофское Святое Копье) завоевавший (для себя!) богатый город Антиохию – «Невесту Сирии» (3 июня 1098 года) и основавший «франкское» княжество Антиохийское. Этим победам крестоносцев способствовала деятельная поддержка «латинян» населением завоеванных ими территорий, состоявшим, в основном, из христиан (мусульмане стали численно преобладать среди населения «Леванта» лишь после массового истребления ими христиан во второй половине XIII века). Новые господа придали своим заморским владениям привычную феодальную форму, принятую в описываемое время на Христианском Западе. «Франкские» рыцари Балдуина Булонского и Боэмунда Тарентского получили, на правах вассалов, от своих сеньоров-сюзеренов в лен новые земли и расселились по всему Переднему Востоку, не думая о продолжении похода на Иерусалим.

Вследствие подобных «кровопусканий», остаток «воинства Христова» под командованием Раймунда Тулузского, Готфрида Бульонского «и иже с ними», вознамерившийся продолжать поход на Иерусалим, оказался столь незначительным, что возникли сомнения в возможности отвоевать Иерусалим у мусульман без прибытия новых подкреплений из Европы. К счастью для крестоносцев, в порт Яффу (Яфо, Иоппе или Иоппию, ныне – Тель-Авив), только что захваченный «Христовым воинством», прибыла небольшая, состоявшая всего из четырех кораблей, итальянская флотилия, преследуемая отрядом египетского военного флота вплоть до самой гавани. Находившиеся на кораблях генуэзцы успели не только благополучно сойти на берег сами, но и вытащить на берег свои суда и грузы.

Эти спасенные от египтян итальянские корабли очень пригодились крестоносцам. Теперь в их распоряжении оказалось достаточно дерева и других материалов для постройки осадных машин, а матросы оказались весьма опытными в этом деле мастерами. С огромными трудностями, преодолевая бесчисленные опасности, крестоносцы доставили все в свой лагерь у стен обороняемого египетским гарнизоном Святого Града.