Впоследствии однако султаном стал именоваться в мусульманском мире всякий представитель светской власти, в противоположность имаму (религиозному авторитету). Впервые слово «султан» в этом новом, персонифицированном, смысле, было употреблено историком Табари по отношению к Муваффаку, брату халифа аль-Мутамида в 876 году.

После 946 года Христианской эры, когда мусульманские военачальники иранского происхождения – Буиды, или Бувайхиды – лишили багдадских халифов из Аббасидской династии (правивших под черным знаменем) светской власти, сделавшись при них наследственными верховными главнокомандующими всех войск Халифата, «султанами» стали называть всех светских правителей, независимо от размеров контролируемой ими территории. Сами Буиды, фактически превратившие арабский халифат Аббасидов, от которого откололись Египет (с Северной Африкой) и Испания (там образовались собственные халифаты – Каирский халифат измаилитов-Фатимидов в Египте и Северной Африке под белым знаменем и Кордовский халифат наследников прежней династии Омейядов в Испании под зеленым знаменем), в возрожденную (на новой, мусульманской основе) Иранскую державу – Эраншахр – присвоили себе старинный титул персидских владык из династии Сасанидов – «шахиншах ал азам» (по-арабски: «малик ал-мулук»), то есть «царь царей» («император»).

С середины XI века п. Р.Х., когда туркменские племена-огузы (ставшие известными под именем турок-сельджуков), свергнув власть Буидов и заняв их место светских владык при бессильных аббасидских халифах Багдада, установили свою власть на большей части Арабского Халифата (после чего, в свою очередь, достаточно быстро иранизировались), «султанами» стали называть себя только главы независимых династий (например, династии Сельджукидов), в то время как их родственники и вассалы должны были довольствоваться более скромным титулом «царь» (по-арабски: «малик», по-персидски: «шах»).

Скажем теперь несколько слов о взаимоотношениях между христианами «Леванта» и мусульманскими завоевателями. Чем дольше адепты этих двух религий жили бок о бок друг с другом, тем большую терпимость они проявляли друг к другу. Дело зашло так далеко, что практически все государственные должности (кроме должности «кадия», то есть судьи, остававшейся привилегией исключительно мусульман) оказались доступными для исповедника любой религии. Мусульманские владыки имели даже визирей (первых министров), исповедовавших иудейскую веру. Поэтому приток христианских паломников в Иерусалим, не иссякавший никогда, долгое время был желанным для мусульман – хотя бы из-за денег, получаемых ими от паломников.

В XI веке Христианские святыни Иерусалима (или, по-арабски – Аль-Кудса) посещало до двадцати тысяч паломников ежегодно. Порой в магометанских городах даже строили новые христианские церкви. Многие христианские монастыри пользовались среди мусульман (все более проникавшихся, с момента прихода к власти иранизированных Аббасидов, духом иранской, персидской культуры винопития) большой популярностью, поскольку монастырские виноделы занимались распивочной торговлей запретным для магометан вином. С другой стороны, мусульмане нередко тоже совершали паломничества и посещали христианские церкви поклониться выставленным там реликвиям.

Глубинный смысл паломничества в Святую Землю заключается в стремлении христиан посетить места земной жизни Спасителя. Паломничества начались еще в самую раннюю эпоху существования Христианства. Паломники (пилигримы) прибывали в Палестину изо всех стран, где только существовали Христианские общины. Слово «пилигрим» происходит от латинского слова «перегрин», peregrinus, то есть «странник». Соответствующее ему русское слово «паломник» – от обычая странников в Святую Землю привозить оттуда пальмовые ветви, которые они затем хранили под образами и с которыми ходили, вместо заменявших их в холодных северных странах ветвей вербы, в церковь в День Входа Господня в Иерусалим (известный на Руси в просторечии как «Неделя Ваий», или «Вербное воскресенье»).

Огромное значение для всего Христианского мира имело паломничество в Палестину Святой Равноапостольной Елены, матери римского императора Константина I Великого, основателя Константинополя – новой имперской столицы на Босфоре. Царица Елена не только посетила все места земной жизни и деятельности Христа, но и немало способствовала распространению почитания святых мест среди христиан Римской империи. Она оказалась, так сказать, самой удачливым археологом античного мира, ибо в поисках реликвий Страстей Господних по приказанию царицы был раскопан Голгофский холм – место казни Спасителя – и были удалены все постройки, закрывавшие Живоносный Гроб Господень.

Дело в том, что древнеримский император Адриан, подавивший второе антиримское восстание иудеев (132–135 гг. п. Р.Х.), приказал насыпать поверх Голгофы террасу и построить прямо над Гробом Господним языческий храм богини Венеры (Афродиты). Но проживавшая в Иерусалиме древнехристианская община не забыла, где расположено место, на котором разыгралась Божественная драма. Благодаря тому, что эта изустная традиция оказалась сохраненной, Святая Елена смогла произвести свои раскопки в нужном месте. Чтобы сделать Гроб Господень доступным взорам всех христиан, Святой Равноапостольный царь Константин I Великий повелел построить над Живоносным Гробом молитвенный дом, позднее превратившийся в Храм Гроба Господня. Невзирая на все превратности судьбы, Храм Святого Живоносного Гроба Господня на протяжении тысячелетий остается главной святыней всех христиан мира. Не удивительно, что именно ей в первую очередь и стремились поклониться паломники в Святую Землю.

Однако императрица Елена обрела еще и другую реликвию, обладавшую величайшей ценностью в глазах всех христиан – Истинный Крест (лат.: Vera Crux), на котором Христос сам принес себя в жертву за страждущее человечество. Неподалеку от скального грота (кувуклии) были найдены три Креста с гвоздями. Нашедшие их не сомневались в том, что обрели в их числе и Истинный Крест. Радость обретших Кресты была поистине неописуемой, тем более, что они были уверены, что определили среди трех Крестов Истинный. Все это, конечно, легенды. Исторические корни обретения Святого Истинного Креста скрыты во мраке времен. Императрица Елена послала частицу Истинного Креста своему венценосному сыну в Константинополь, а большую часть Креста, оправив ее в серебро, отдала на сохранение в Храм Живоносного Гроба Господня.

С тех пор эта реликвия, наряду с самим Храмом Гроба Господня и с другими святынями, стала предметом почитания и поклонения всех христиан Востока и Запада. В истории Крестовых походов она играла совершенно выдающуюся роль. Так, например, в решающей битве армии Иерусалимского королевство с султаном Египта и Сирии Салах-ад-Дином (Саладином) у «рогов Хиттина (Хаттина)» в 1187 году «латинский» епископ Акрский нес ее перед всем «франкским» войском, пока она не попала в руки сарацин после сокрушительного поражения армии крестоносцев.

Один из гвоздей, которыми Спаситель был прибит к Голгофскому Кресту, императрица Елена повелела вделать в свою корону, вместе с Частицей Святого Животворящего Креста. Другой Голгофский гвоздь был подарен благочестивой царицей своему державному сыну – императору Константину I Великому, повелевшему вделать его в уздечку своего коня. Но довольно об этом…

Когда арабы-«сарацины» в 637 году отняли Палестину у василевсов (царей, то есть императоров) православной Восточной Римской империи – «Византии» – паломничества к святым местам не прекратились. Правда, сарацины переделали некоторые церкви в мечети и подвергли Христианский культ определенным ограничениям, однако они не чинили никаких препятствий Христианским паломникам.