Владимир Никифорович Харченков

Раздосадованный новой неудачей, Володя ушел в хозяйственный взвод, где помогал таскать и рубить дрова, носить воду, мыть посуду. В этом взводе тоже не хватало людей, так как многие ушли на передний край. Володя был сыт, но это его не устраивало, он хотел драться с фашистами…

Через несколько дней разведчикам понадобился проводник. Они шли на разведку за Дон, в район хутора Зимовейского. Зная, что у Володи там живут родственники и что он хорошо знает местность, они взяли его с собой. После этого опасного рейда в тыл врага его зачислили в полк…

Прошло много лет. Сижу в архиве и держу папку с документами времен Сталинградской битвы. Передо мной свидетели тех огневых дней – боевые и политические донесения из частей нашей дивизии. Сам вид папки вызывает волнение. Края обожжены огнем. И я вспомнил, как переправляли эти документы через Дон, как погиб при этом делопроизводитель штаба – москвич Саша Никишев. Выпавший из его рук портфель прибило волной к берегу. Его подобрали и принесли мне. Потом в Сталинграде от зажигательной бомбы, попавшей в штаб, снова загорелись документы. Папка буквально прошла огни и воды. С трепетом раскрыв ее, листаю страницы. Вот донесение начальника разведки 120-го стрелкового полка от 21 августа 1942 года:

«Разведкой установлено, что перед фронтом полка действуют части 384-й дивизии противника. У восточной окраины хутора Зимовейский обнаружено на огневых позициях до дивизиона артиллерии противника. На западной окраине хутора – 10 танков.

Захвачены штабные документы противника.

Потери: 3 человека убито, 1 – ранен.

Филин».

Прочитав эти строчки, я вспомнил рассказ старшего лейтенанта К. С. Филина. Вот какой ценой добыты эти данные.

Разведгруппа, перед тем как идти в разведку, целый день сидела в кустах на берегу Дона, подыскивая место, где можно было бы незаметно для врага переправиться на тот берег.

Группу разведчиков возглавлял лейтенант Гулеев. В ней, кроме него и Володи, были рядовые Миша Артемов, Ваня Голованов и Алеша Журков. Володя сидел в окопчике рядом с Тулеевым. Наблюдали за тем берегом. Обнаружили один, потом второй окоп, откуда иногда бил пулемет.

Прошел день. Наступила ночь. Разведчики осторожно спустились в воду и поплыли. Там, где было озеро, знакомое Володе, черным зубом выступала ветла. Они еще днем выбрали ее ориентиром. Плыли долго. Но вот и дно. Остановились, прислушались. Совсем рядом кусты. Что за ними? Наступила решающая минута.

Несколько шагов – и разведчики в кустах. Осторожно, гуськом перебрели через озерцо и вышли к знакомой Володе лощинке, ведущей к самому хутору. Где-то невдалеке взлетела ракета. Разведчики замерли. Неужели заметили? Нет. Кругом все спокойно. Вскоре впереди затемнели хаты. Группа залегла.

Долго лежали, прислушиваясь. Потом Володя пробрался во двор. От тетки и ее соседки узнал, что в хуторе фашистов нет, только в крайнем доме расположились два офицера и несколько солдат, а за околицей, метрах в ста, стоят пушки. Около них в окопах – солдаты.

С этими сведениями Володя вернулся к Тулееву. Тот сказал:

– Видимо, какой-то небольшой штаб. Нам это как раз и нужно. Попробуем достать документы. Пошли!

Володя повел их. Вот и крайний дом. Возле него, засунув руки в карманы и что-то бормоча под нос, бродил часовой. Гулеев, жестом показав на горло, приказал Артемову убрать часового, а Голованову и Журкову обойти дом.

Укрываясь за плетнями, Артемов подобрался к углу дома и затаился. Подпустив часового, он набросился на него сзади, свалил на землю. Оставив Артемова и Володю охранять вход, Гулеев с Головановым и Журковым ворвались в хату. Раздалось несколько выстрелов, а вслед за ними из хаты выскочили разведчики. Голованов держал в руках папку, а Гулеев платком зажимал рану на левой руке.

По пути к Дону, за околицей, обнаружили девять пушек и десять танков. Когда подошли к берегу, Гулеев, передав Володе полевую сумку и захваченные документы, приказал ему плыть первому.

Со стороны Зимовейского раздалось несколько выстрелов. Обнаружив последствия визита разведчиков, гитлеровцы подняли тревогу. Над рекой вспыхнула осветительная ракета, за ней другая. Фашисты заметили плывущих и открыли огонь. Вокруг защелкали пули. Володя нырнул и поплыл под водой. Вынырнув и подняв голову, чтобы набрать воздуха, он увидел: лейтенант выбивается из последних сил. Парнишка бросился к нему и начал подталкивать к берегу. Рядом с ними никого не было.

Кругом свистели пули. Володя помог Тулееву выбраться из воды. Они укрылись за песчаным бугром. Володя перевязал лейтенанту раны, а сам с захваченными документами явился в штаб полка и доложил Филину о результатах ночного рейда.

После этого Володю зачислили в полк и в боях под Паньшино еще два раза посылали в разведку…

Вот что скрывалось за скупыми строками разведдонесения. Под впечатлением нахлынувших воспоминаний я продолжал листать папку и вскоре нашел еще один документ, касающийся Володи. Это было донесение из 120-го полка, в котором говорилось, что недостаток боеприпасов, который полк испытывал в предыдущие дни, ликвидирован. Командир полка майор Горячев писал:

«К концу дня в полку почти не оставалось боеприпасов. Того, что мы получали на правом берегу, нам явно не хватало, и мы решили послать своих представителей на ту сторону Волги. За это дело взялись двое наших бойцов – Володя Харченков и Ашкир Мурзагалиев. Володя, знающий здесь все ходы и выходы, провел Ашкира на берег Волги. Там друзья нашли пробитую осколками лодку. Наложили на пробоины тряпки, забили дыры кусками досок и отправились в путь. Им надо было подождать, пока стемнеет, но ребята поторопились, и когда лодка вышла на середину реки, фашисты открыли по ним огонь. Что делать? Ребята бросились в воду и поплыли к острову. Лодку гитлеровцы разбили.

Когда стемнело, задумались: куда плыть? Обратно? Но что делать без лодки? Да и возвращаться в полк с пустыми руками не хотелось. Окоченевшие, в мокрой одежде, решили идти за боеприпасами. Рядом лежало небольшое бревно. Им и воспользовались юные снабженцы.

Плыли они довольно долго, устали, потому что бревно все время не слушалось их, разворачивалось вдоль по течению. Они уже начали выбиваться из сил, когда почувствовали под ногами дно.

Бросив бревно, Володя и Ашкир устремились на берег. Там разделись, выжали одежду и, чтобы согреться, побежали, держа путь к переправе. Вскоре их кто-то окликнул. Им повезло: это оказался часовой, охраняющий пункт боепитания, только что организованный тылами нашей дивизии. На этом пункте им выделили лодку и помогли загрузить ее боеприпасами. К утру ребята прибыли в район обороны полка.

Так за Володей была закреплена обязанность “начальника боевого питания” 3-го батальона».

Читая листок за листком, я представлял события тех дней и людей, окружавших меня. Вот документы за 23 октября.

Тяжелейший день оборонительных боев в Сталинграде. Взрывы. Пыль. Смрад. Телефонная связь нарушилась. Рации разбиты. Управление частями осуществлялось записками, нацарапанными на клочках бумаги. Их сквозь огонь несли связные. Эти клочки тоже подшиты в папке. Для непосвященного это мусор, для тех, кто пережил те дни, за каждым листком – человеческие жизни.

Вот листок из тетради – полевая записка. Помню, ее принес истекающий кровью боец:

«Гурьеву. 10.30, 23.10.42 г.

Противник прорвал левый фланг моего 883-го стрелкового полка. Прошу помочь в уничтожении прорвавшегося противника. Свои резервы исчерпал.

Смехотворов».