25 сентября 1949 года. В этот день состоялся наш первый выпуск. Мы прощались, преклонив колени, со знаменем училища, с нашими наставниками-офицерами.

А Сереже Алешкову предстояли еще пять лет учебы в училище. В тот день дорога жизни развела меня с ним. И только спустя тридцатилетие однокашник Алешкова – Владислав Якимов – разыскал меня (по моей заметке о нашем суворовце Васе Уйманове в «Комсомольской правде») и сообщил коротко о дальнейшей судьбе Сережи.

Вот строки из его письма:

«…С Алешковым я был в одной роте с 1946 по 1949 год. В 1954 году он закончил наше училище, и его направили в Киевское военное училище. Однако по состоянию здоровья его не закончил и был уволен в запас. Но Алешков не пал духом. Он поступил в Харьковский юридический институт. По окончании его попросился на работу в город Челябинск, где после демобилизации из армии жил его приемный отец Митрофан Данилович Воробьев…»

Сергей Андреевич Алешков работает на одном из предприятий старшим юрисконсультом. Ведет активную военно-патриотическую работу среди молодежи. У него хорошая, дружная семья.

Невысокий плотный мужчина стоял у распахнутого окна. Бодрило легкое дуновение раннего ветерка. Наслаждаясь тишиной, мужчина вспоминал фронтовое сталинградское лето сорок второго. Тогда тринадцатилетний Федька Панков с больной матерью и малолетней сестренкой не успел эвакуироваться за Волгу.

…Ранним июльским утром к помощнику начальника штаба дивизии по разведке старшему лейтенанту Дорофееву привели шустрого паренька. Он был в засаленном, с латками на рукавах, свитере. В широких, по-цыгански заправленных в кирзовые сапожищи, непонятного цвета брюках. В замызганной кепчонке. Взгляд, однако, смелый, стреляющий.

– Товарищ старший лейтенант, – обратился к Дорофееву сержант Савостин. – Вот этот паренек к вам по очень важному делу…

– По важному? А ты кто такой? – испытующе смерил мальчика взглядом Дорофеев.

– Я?.. Федька…

– Ну, и что у тебя?

– Пришел получить задание.

– Какое?

Федька озорно заблестел глазами. Весь подался вперед:

– Так я, товарищ старший лейтенант, знаю, как пробраться к фрицам. Могу разузнать у них все, что надо.

– Ух, какой шустрый!.. Так вот, пошел и сразу все разведал, – недоверчиво поглядел на парнишку старший лейтенант.

– Ну, не сразу, конечно, – смутился Федька и шмыгнул носом.

Сержант Савостин кивнул на смущенного Федьку:

– Он, товарищ старший лейтенант, на прошлой неделе ночью провел наших разведчиков в село Червленое. А сейчас хочет получить самостоятельное задание.

– Значит, у немцев уже побывал, – насупил брови Дорофеев. – О Червленом что-то припоминаю… Кажется, оттуда «языка» приволокли.

Дорофеев теперь уже изучающе поглядел на мальчика. Заметил:

– Что ж. Насчет твоего предложения подумаем. А пока ступай с сержантом в землянку разведчиков.

Савостин привел Федьку в просторный блиндаж:

– Вот тут и квартируй.

Сержант ушел и вскоре возвратился с полным котелком пшенной каши. Ополовинив котелок, парнишка снял сапоги и полез на нары. Сон быстро сморил его после сытной горячей пищи.

Пока Федька отдыхал, старший лейтенант Дорофеев созвонился с разведотделом дивизии. Рассказал о Федьке. Поинтересовался, в какой операции его можно будет использовать.

В штабе дивизии, по некоторым сведениям, было известно о группировке вражеской техники на станции Абганерово. Надо было срочно уточнить: сколько ее там и какая она? И начальник разведотдела подполковник Тимофеев немедленно вызвал к себе старшего лейтенанта Дорофеева вместе с Федькой.

Подполковник сначала поинтересовался о родителях мальчика.

– Нету у меня родителей.

– Как? И матери нет?

– Погибла при бомбежке.

И Федька рассказал, как она воскресным утром пошла на базар. А немецкие самолеты сбросили бомбы. В общем, не вернулась мать… Отец воюет. А сестру приютили соседи.

Подполковник в упор посмотрел на мальчика:

– На нелегкое задание идешь, сынок. Справишься ли?

– Раз доверяете, не подведу, – твердо сказал Федька. Подумав, добавил: – Главное – перемахнуть линию фронта. А там буду действовать по обстановке…

Ответ мальчика понравился подполковнику. И он, обратившись к Дорофееву, приказал:

– Старший лейтенант, срочно готовьте к заданию.

– Есть, готовить!

…Задание для мальчика было нелегким. А времени для подготовки к нему отвели мало. Благо, что скрытное место для перехода во вражеский тыл Федька определил сам. Он вспомнил полусгоревший участок ржаного поля, некогда принадлежавший колхозу. За ним пролегала степная трасса, ведшая на Абганерово. Важно, что грейдер пересекал неглубокую, но довольно длинную балку. По ней юный разведчик и рассчитывал незаметно пробраться к назначенному месту.

Однако прежде надо было пересечь ржаное поле, чтобы выйти к балке. А часть этого поля входила в нейтральную зону, которая время от времени простреливалась пулеметами врага. Поэтому помочь преодолеть трудный участок Федьке попросился опытный разведчик сержант Савостин.

Обрядили юного разведчика в самое что ни на есть рванье. В холщовый узелок положили только три луковицы да несколько сухарей – то, что положено иметь бродяжному подростку.

В сумерках сержант Савостин и Федька поползли через ржаное поле. Сержант полз метрах в десяти впереди. И когда вспыхивали зеленая или синяя осветительные ракеты, условным жестом руки показывал Федьке, чтобы он прижимался к земле.

Обогнув простреливаемый участок, разведчики вскоре оказались в сумрачной балке, заросшей местами кустами боярышника.

– Теперь пойду один, – тихо сказал Федька, тронув сержанта за рукав.

Тишина сперва наводила страх на юного разведчика. И он обходил каждый куст стороной. В одном месте вспугнул зайца. От неожиданности вздрогнул. Потом привык к редким ночным звукам и шорохам. А когда осветительные ракеты перестали взмывать кверху, он вылез из балки. На его счастье, неподалеку высился разбитый стог старой соломы. Мальчик закопался в него и подремал до рассвета. Разбудил его гул автомашин. Они мчались по степной трассе на Абганерово.

Становилось совсем светло. Федька в целях предосторожности снова спустился в балку. Теперь он смело шел к станции. Услышав шум моторов, время от времени выглядывал на грейдер. Примечал, какой транспорт двигался по нему.

…Прошло трое суток. Настали четвертые. Парнишка с задания не возвращался. В штабе начали за него тревожиться.

А он в это время шнырял между железнодорожными составами на станции. Незаметно для сопровождавших грузы заглядывал под брезенты. Уточнял: танки или орудия. Больше попадались танки. Новенькие.

В конце одного состава расхаживал часовой. Он обратил внимание на подозрительного мальчишку. Закричал:

– Малшык, ком, ком!..

– Вот тебе, а не ком! – показал Федька часовому фигу.

Часовой по-своему ругнулся. Кинулся за Федькой. Но парнишка знал, что делать ему в этом случае. Он шмыгнул под вагон стоявшего рядом состава. Несколько пробежал вперед, юркнул под другой. Хотел было уже проскочить и под третий. Но тот состав раскатисто ударил буферами и медленно тронул с места.

Федька вскочил на подножку платформы, крепко уцепился за поручни.

Так проехал он три-четыре километра от станции. На подъеме эшелон сбавил скорость, и Федька, не раздумывая, спрыгнул на щебенку. До крови ободрал колено, поцарапал руки и лицо.

В таком виде и предстал в штабе.

– Товарищ старший лейтенант, задание выполнил! – доложил он.

Дорофеев схватил мальчика в свои медвежьи объятия, долго тряс его.

– Значит, так, Савостин. Первым делом накормить досыта. Потом все остальное, – распорядился старший лейтенант.

После сытной еды Федька опять встретился с Дорофеевым. Все, честь по чести, рассказал, что видел на Абганерово.

Данные оперативного отдела, которым располагал штаб, полностью подтвердились. А в дополнение к ним Федька уточнил, в какое время ночи подходят к станции воинские составы с людьми и техникой, когда выгружаются или следуют дальше. Указал Федька места двух больших пунктов боепитания.